Вместе с тем в двух случаях возможны исключения. Во-первых, в случае, когда парламент утверждает законопроект, не соответствующий шариату или принципам ислама. Во-вторых, когда руководители государства оказываются не в состоянии установить порядок в стране.
В середине июня 1979 г. был опубликован новый проект конституции, в который был включен принцип «велаят-е факих». Одновременно в тексте факихом (духовным вождем) ИРИ объявлялся имам Хомейни. Сообщение об этом восторженно было встречено значительной частью верующих, состоящих из неимущих слоев населения. Они уже полностью доверяли Хомейни. В то же время руководители светских политических организаций, прежде всего - либеральных, усмотрели в этом новшестве попытку заложить основу новой теократической диктатуры. В регионах, населенных курдами, азербайджанскими тюрками, белуджами, туркменами и арабами, где недавно начались выступления за автономию, статьи о верховенстве богослова (факиха) были встречены настороженно.
Появилась явная опасность раскола среди улемов высшего разряда. Шариатмадари не отрицал существования понятия «ве- лаят-е факих» в шиитской догматике. Однако он подчеркнул, что одни богословы интерпретируют его как обязательство факихов по попечительству малолетних сирот и вдов, другие же, подобно Хомейни, пытаются рассматривать в качестве догмы, якобы представляющей праведным факихам широкие политические полномочия по отношению к мусульманской общине. В принципе Шариатмадари однозначно выступил против включения в конституцию ИРИ идеи о верховной власти факиха.
Недовольство, вызванное подготовленным под руководством Монтазери и Бехешти новым проектом конституции, могло вызвать серьезное противостояние в стане исламистов. Особенно если учесть то, что Шариатмадари не был единственным влиятельным богословом, четко выразившим свои сомнения в отношении идеи верховной власти факиха. Но целый ряд аятолл из числа шиитов-имамитов не пожелали высказать своего негативного отношения к интерпретации Хомейни.
От этого отказались также многие богословы, представлявшие суннитские мазхабы (школы). В то же время некоторые суннитские религиозно-политические деятели в Иране открыто заявили о
своем недовольстве в связи с включением принципа «велаят-е факих» (в хомейнистской интерпретации) в конституцию ИРИ.
Не без инициативы Хомейни 19 июня 1979 г. по приглашению великого аятоллы Мохаммед-Резы Гольпаегани в его резиденции в Куме состоялась встреча четырех великих аятолл. Кроме хозяина дома, в ней участвовал Хомейни, Шариатмадари и великий аятолла Шихабаддин ал-Мараши-Наджафи. Все они, кроме звания великий аятолла, являлись марджи ал-таклидом («объектом подражания»), имели собственную канцелярию, денежные фонды, содержали учебные заведения, библиотеки и т. д. Число их последователей (мюридов) среди верующих доходило порою до нескольких миллионов. Так, большая часть верующих азербайджанских тюрков, проживающих в основном в северозападных останах (Азербайджане) и Тегеране, относилась к числу последователей Шариатмадари.
Встреча четырех продолжалась всего один час. Ее результатом стало заявление, в котором декларировалось достигнутое участниками единство взглядов в вопросе защиты и упрочения Исламской Республики Иран. К единству они призывали всех своих последователей.
Несмотря на загадочность, которой была покрыта встреча четырех «великих» аятолл в Куме, очень скоро стало очевидно, что заявление о единстве их взглядов было достигнуто под давлением имама Хомейни. Ко времени этой встречи он и верные ему религиозно-политические деятели почти полностью контролировали ситуацию в Иране. Включенная в проект конституции преамбула и тезисы о характере исламской революции и роли факиха явились попыткой легитимизации завоеванного в ходе революции 1978-1979 гг. (особенно на последней ее фазе) верховенства власти Хомейни и его близкого окружения.
Подчинившись в июне 1979 г. воле имама Хомейни, Шариатмадари, однако, как показали последующие события, не отказался от своих воззрений относительно «велаят-е факих» (т. е. праведного факиха на управление шиитской общиной (страной), унаследованного от двенадцатого имама). Его либерализм, отрицательное отношение в целом к прямому участию улемов в управлении государством, его обида на Хомейни подтолкнули аятоллу на развертывание политической борьбы против сторонников институционализации принципа «велаят-е факих». 5 декабря в Куме
произошла серьезная стычка между последователями Хомейни и сторонниками Шариатмадари. 6 декабря в Тебризе во время демонстрации приверженцы Шариатмадари захватили здание местного радио и телевидения. Вооруженные боевики Республиканской партии мусульманского народа оказали сопротивление местным членам КСИР, когда те попытались выдворить сторонников Шариатмадари из захваченных ими государственных зданий. 12 декабря 1979 г. в Куме он дал интервью, в котором, намекая на упомянутый принцип, заявил, что в иранской политике наблюдается движение от одной монархии к другой [36]. 13 декабря в Тебризе прошел полумиллионный марш протеста. Его участники приняли текст ультиматума, состоящий из десяти пунктов. Выдвигалось требование о том, что назначения на административные и религиозные посты в азербайджанских останах должны быть согласованы правительством с Шариатмадари.
Противостояние между сторонниками двух аятолл несколько ослабло, когда Хомейни пообещал, что в целях усовершенствования текста конституции он посоветуется с Шариатмадари.
Тем не менее вскоре произошло еще одно вооруженное столкновение между стражами революции и боевиками из Партии исламского народа, руководимой приверженцами Шариатмадари. Девять стражей революции были захвачены боевиками в качестве заложников. Шариатмадари потребовал немедленно их освободить. Одновременно он категорически настаивал на ограничении объема прерогатив, предоставленных руководителю страны по конституции ИРИ. 3 января 1980 г. Хомейни выступил против этого предложения.
4 января в Тебризе и Куме между сторонниками двух аятолл после пятничного намаза вновь возник серьезный конфликт. Не менее ста человек были ранены [37].
В дальнейшем, повесив на последователей Шариатмадари ярлык отступников, властям удалось их изолировать. Определяющее значение в подобном развитии конфликта имела широко распространяемая информация о тайных связях лидера Партии исламского народа Мокаддам-Мараги с американцами.
Видимо, все эти неудачи подавляюще подействовали на Шариатмадари. Под влиянием своего зятя он согласился сотрудничать с бывшим министром С. Готбзаде. Антихомейнистский заговор, организованный Готбзаде, был раскрыт, его арестовали и в
ночь на 15 сентября 1982 г. расстреляли. Попытка Шариатмадари облегчить свою вину ссылкой на то, что он не был осведомлен о целях Готбзаде, ему не помогла. Собрание религиозных деятелей, проходящее в медресе Фейзийе в Куме, лишило его всех духовных званий. При этом он был подвергнут публичному унижению.
История противоборства между Хомейни и Шариатмадари имела весьма любопытный теологический аспект. По традиции, в Иране у шиитов-имамитов понятие имам обычно употреблялось в отношении двенадцатого имама Махди, пришествия которого они ждут. Но когда в начале февраля 1979 г. аятолла Хомейни прибыл из Парижа в Тегеран, в одной влиятельной газете он сразу же был назван имамом. И это звание закрепилось за ним.
Если исходить из традиционной шиитской иерархии, то это стало весьма важным новшеством. Дело в том, что в прошлом богословов высшего разряда в Иране называли муджтехидами. Каждый муджтехид имел полную самостоятельность при вынесении своего решения по тем или иным вопросам религиозного или светского содержания. После возвращения Хомейни, когда его стали называть имамом, понятие «муджтехид» («моджтехид») исчезло из лексикона шиитской иерархии. Конечно, это заметили многие шиитские авторитеты, но большинство из них решили не высказываться. Однажды Шариатмадари во время встречи с журналистами заметил, что употребление обращения «имам» в отношении Хомейни неправильно, так как имам для иранцев-шиитов - это Махди (мессия). Но, видимо, Хомейни в данном случае предпочел отмолчаться. В глубине души он соглашался со своими последователями, считая себя выше всех других аятолл, и даже великих.
Следует заметить, что присвоение Хомейни таких званий, как имам и рахбар (вождь, руководитель), и введение в конституцию термина «велаят-е факих» очень сильно беспокоило предводителей суннитских общин. В этом плане особый интерес вызывает отношение к его взглядам о факихе религиозно-политического лидера курдов (суннитов) Шейха Эззаддина Хосейни. Шейх Эззаддин ссылался на историю Ирана, других стран Среднего Востока. Он отмечал, что и в прошлом были прецеденты, когда отдельные правители выдавали свою власть за подлинно исламское правление, исходя из личных интересов. Он говорил: «То, что мы имеем, (в Иране. - С.А.) это не исламское правление, а скорее
диктатура под оболочкой ислама. Они (правительство) пользуются именем ислама для того, чтобы подавлять народ, а народ это не понимает. В суннизме понятия имам и наиб имама как политические лидеры отсутствуют. Роль духовенства должна состоять в религиозной ориентации людей на постижение Аллаха» [38].
Критические высказывания буржуазных либералов на заседаниях Совета экспертов в отношении институционализации принципа «велаят-е факих» были отклонены большинством представителей духовенства. При этом они эффективно использовали такое неординарное событие, как захват студентами американского посольства. В результате не только правительству М. Базаргана пришлось уйти в отставку, но была дискредитирована либеральная буржуазия, представители которой оказались «врагами революции», «пособниками империализма».
После этого Совет экспертов смог быстро завершить свою работу и в середине ноября представить окончательный текст конституции. 2-3 декабря 1979 г. он был поставлен на референдум и утвержден подавляющим большинством голосов.
В целом важнейшие положения конституции о верховной власти соответствовали духу и букве учения Хомейни об «исламском образе правления», разработанного в начале 70-х годов. В проекте конституции органы государственной власти (парламент, правительство) были подчинены духовному вождю - факиху, именуемому также Рахбаром, и Наблюдательному совету из двенадцати богословов и правоведов, причем шесть богословов назначались рахбаром, а шесть правоведов избирались парламентом по представлению Верховного суда. Вместе с тем по конституции учреждался пост президента республики, не предусмотренный в учении Хомейни. Однако это нововведение не противоречило хомейнистской концепции «исламского образа правления».
Таким образом, установление теократии в духе шиитскоимамитского учения (точнее - воззрений Хомейни) и предоставление особых прерогатив шиитским улемам сочетались в конституции с введением республиканской формы правления. Впрочем, чрезвычайно широкие права, предоставленные Руководителю республики (пост которого должен занимать наиболее признанный духовный авторитет) и Наблюдательному совету, значительно сужали власть президента, избранного путем всеобщего голосования, и прерогативы парламента. Тем самым выхолащивались