Альтернатива на идеологическом фронте: Петроградский университет и власть в контексте Гражданской войны
Кривоноженко Александр Федорович
канд. ист. наук, мл. науч. сотр., Карельский научный центр РАН
(Петрозаводск, Россия)
Аннотация
На примере Петроградского университета в статье показано, что Гражданская война, ставшая серьезным испытанием для большевиков, позволила обеспечить на пять лет сохранение независимой для высшей школы позиции в области образования. Фундаментальность идеологических противоречий между Петроградским университетом и большевистским правительством со всей очевидностью проявилась в первой половине 1918 г., когда новая власть анонсировала начало обсуждения положений предстоящей советской реформы высшей школы. Если университет настаивал на незыблемости постулата об автономии высшей школы, то Совнарком видел в ней опасный буржуазный пережиток. Реализация начавшейся реформы была приостановлена Гражданской войной и сильным сопротивлением университетской интеллигенции предложенным изменениям. Неудачи большевиков на фронте стали важным источником нонконформизма профессуры. В то же время наступление армии Н. Н. Юденича на Северо-Западе и двусмысленная позиция Финляндии привели к ужесточению позиции большевиков и массовым арестам профессуры. В связи с антиправительственной позицией по реформе высшего образования члены университетской корпорации расценивались органами ВЧК в качестве потенциальной опоры для контрреволюции. После победы большевиков в войне Наркомпрос, используя репрессивные возможности государства, несмотря на сопротивление высшей школы, смог провести изменения в нужном советской власти русле. Печально известный «философский пароход» был последним актом государственного террора в отношении Петроградского университета в период Гражданской войны. Он стал символом того, что альтернатива реформы высшей школы, основанной на автономии в противовес позиции большевистской власти, осталась нереализованной.
Ключевые слова: университет, Гражданская война, реформа, высшая школа, большевики, репрессии, Петроград, Наркомпрос.
Abstract
The article deals with the situation in Petrograd University (St. Petersburg State University) which developed during the Russian Civil War. The University was one of the biggest centers of science and education at the beginning of the First World War. The Bolsheviks' coming to power was not accepted by professors and students, and during 1917-1919 they awaited the fall of the Bolsheviks in Petrograd. Thus, the University corporation was an ideological enemy of the Bolsheviks. This antagonism further intensified during the realization of high school reform by Narkompros. The University did not want to lose its autonomy; however, the Bolsheviks perceived it as a source of counterrevolutionary activity. This led to repression of University professors in 1919 during the offensives of General Yudenich against Petrograd. Further, attention is paid to how the University community perceived the Civil War. The infamous “philosophical steamboat” was the last act of state terror against the Petro- grad University during the Civil War. The University became a symbol of an alternative to the reform of higher education, based on autonomy and opposed to the position of the Bolshevik authorities, that remained unrealized.
Keywords: University, Civil War, reform, higher education, Bolsheviks, repression, Petrograd, Narkompros.
Столичный статус Петрограда до марта 1918 г делал его не только политическим, но и одним из крупнейших образовательных, культурных и научных центров страны. В связи с этим в социальной структуре Петрограда значительное место занимала интеллигенция.
Цель данной статьи -- изучение возникновения и деятельности университетской оппозиции советской власти в контексте Гражданской войны на примере Петроградского университета, который предложил свой вариант реформирования высшего образования, альтернативный правительственному. Как справедливо заметил Стюарт Финкель1, это была борьба на идеологическом фронте, поэтому большевики воспринимали ее особенно болезненно.
Историография проблемы становления советской высшей школы обширна. В ее контексте традиционно изучается история Петроградского университета периода 1917 г. и начавшейся затем Гражданской войны. Советские историки, проделавшие огромную исследовательскую работу по указанной теме, традиционно заостряли внимание на реформаторской деятельности Наркомпроса2. Однако оценка работы дореволюционной профессуры, выступавшей против этих предложений, несколько варьировалась, но выдерживалась в негативных тонах. В последнее время ряд историков из Санкт-Петербургского государственного университета активно занимаются изучением пореформенного университета, распространяя хронологию своих исследований до начала 1920-х годов3. В постсоветской отечественной исторической науке наблюдается стабильно высокий интерес к проблемам реформы высшей школы обозначенного периода4. При этом в силу изменившихся методологических подходов произошла значительная переоценка выводов советских историков. Наконец, необходимо отметить таких западных исследователей, как Дж. Макклелланд, С. Финкель, Ш. Фицпатрик, П. Конечны, в чьих работах советская реформа высшей школы обычно рассматривается сквозь проблему взаимоотношения интеллигенции и большевиков5.
Петроградский университет в 1917-1918 гг.: от башни из слоновой кости к агенту буржуазии. Вооруженный переворот в октябре 1917 г. в университете восприняли негативно, но сдержанно6. Среди профессорско-преподавательского состава были сильны симпатии к кадетам. Эту же партию к ноябрю 1917 г. поддерживала большая часть студенчества7. Университетская интеллигенция рассматривала захват власти большевиками в контексте перманентного политического кризиса, развивавшегося по синусоиде уже более полугода. Восстание (а современники оценивали данное событие именно так) виделось лишь очередным пиком этой синусоиды, как и выступление генерала Л. Г Корнилова или июльский кризис, лишь как временное неудобство перед созывом Учредительного собрания. Спустя сутки после падения Зимнего дворца Н. Н. Платонова, супруга профессора Петроградского университета С. Ф. Платонова, указала в своем дневнике на обыденность уличной жизни Петрограда и выразила общее мнение, что через несколько дней с выступлением большевиков будет покончено8.
Понимание того, что приход к власти новой политической силы повлечет за собой серьезные политические изменения, произошло в профессорско-преподавательской среде и ее окружении перед началом работы Учредительного собрания, запланированного на конец ноября 1917 г. Взгляды профессуры изменились после ареста некоторых членов Комиссии по проведению выборов в Учредительное собрание. Задержанными оказались профессор университета барон Б. Э. Нольде и приват-доцент П. П. Гронский9. Эти аресты стали первыми актами насилия новой власти по отношению к Петроградскому университету в условиях начинавшейся Гражданской войны.
Ответом на неправомерные действия Военно-революционного комитета по отношению к коллегам стали протест профессорского совета университета и единодушная поддержка им «воззвания» Академии наук. Захват власти большевиками рассматривался советом как незаслуженное «великое бедствие», постигнувшее Россию. Единственной надеждой на спасение страны ученые считали Учредительное собрание10. Таким образом, профессура университета четко заявила о своем антагонизме по отношению к большевикам уже в первые недели после захвата ими власти. Студенты вуза поддержали эту позицию, объявив забастовку11.
Университет присоединился к кампании по пассивному сопротивлению деятельности Совета народных комиссаров (далее -- СНК, Совнарком) -- бойкотированию распоряжений нового правительства12. Совет вуза подчеркивал в декабре 1917 г, что с 25 октября университет не имел никаких отношений с большевиками и продолжал поддерживать связи (скорее, уже символические) с формально ликвидированным Министерством народного просвещения13. Вся полнота управления вузом перешла к профессорскому совету. Злая ирония заключалась в том, что фактически университет достиг той цели, которой добивался несколько десятилетий. Падение старой власти и бойкотирование новой позволило реализовать идею самоуправления, мечту об университетской автономии. Однако достижение поставленной цели произошло в исключительно сложных обстоятельствах. И. Ю. Крачковский зафиксировал морально-психологический климат в руководстве университета в начале января 1918 г.: «В Совете [университета] картина грустная: все чувствуют, как гнусно обращаться в комиссариат за деньгами, а без этого университету гарантирован конец»14. Отсутствие финансов на счетах заставило руководство университета начать переговоры с большевиками весной 1918 г.15; тем самым СНК признавался в качестве новой государственной власти.
Несмотря на тяжелые условия разгоравшейся Гражданской войны, советское правительство приняло решение начать проведение реформы высшей школы. Ее причины являлись очевидными: университеты и институты продемонстрировали в конце 1917 -- начале 1918 г. полное отсутствие лояльности к новой власти. В то же время восстановление экономики страны не представлялось возможным без специалистов с высшим образованием. В связи с этим главная цель реформы заключалась прежде всего в изменении идеологии высшей школы, подчинении профессуры советской власти или установлении сотрудничества с ней и, как следствие, в подготовке новой, красной интеллигенции. Наконец, университетское образование должно было иметь ярко выраженную утилитарную направленность на удовлетворение государственных потребностей. Такой подход принципиально исключал даже теоретические дискуссии вокруг автономии высшей школы и не рассматривал возможность ее существования исключительно ради чистой науки, вне политики.
Высшие учебные заведения страны принципиально разделяли мнение Совнаркома о необходимости реформирования высшей школы, однако на этом совпадение позиций власти и общественности заканчивалось. Разработку нового законодательства в области реформы университетская интеллигенция начала еще при Временном правительстве, и приостановлена она была политическим кризисом осенью 1917 г.16 Фундаментальной основой разрабатываемых проектов стали гумбольдтовский идеал университета и связанная с ним идея необходимости возвращения высшей школе автономии. Таким образом, исходные позиции сторон относительно сути предстоящей реформы радикально отличались.
Первые столкновения новой власти и высшей школы, открыто продемонстрировавшие претензии последней на независимую от Народного комиссариата просвещения (далее -- Наркомпроса) позицию по будущей реформе, произошли в июле и сентябре 1918 г. В Москве состоялись всероссийские совещания по реформе высшей школы, на которых были представлены делегаты от высших учебных заведений страны. На этих совещаниях Наркомпрос предложил для обсуждения Положение о Российских университетах (далее -- Положение), подготовленное специально созданной комиссией17. Положение рассматривалось разработчиками в качестве нового, советского университетского устава. Среди прочих пунктов этого документа необходимо выделить те, которые касались управления высшей школой. Согласно Положению, главным органом управления университетами должны были стать народные советы, в которые входили бы представители общественных организаций, политических партий, местных отделов народного образования18. Таким образом, разработанный Наркомпросом документ предполагал ликвидацию университетской автономии. Такой подход оказался неприемлем для представителей высшей школы, в связи с чем они отклонили Положение19. Это привело к тому, что на московских совещаниях не было принято конкретных решений по вопросам реформы.
На наш взгляд, позиция отрицания высшей школой основных положений нового устава, предложенного Наркомпросом на всероссийских совещаниях, обусловлена прежде всего фактором набирающей оборот Гражданской войны и интервенции. В тылу были совершены покушения на В. И. Ленина и М. С. Урицкого. Источники, связанные с Петроградским университетом, свидетельствуют о том, что в профессорской среде уже не один месяц регулярно муссировались слухи о неизбежном падении власти большевиков и оккупации города войсками Антанты или германской армией20. Таким образом, отстаивание представителями высшей школы альтернативной позиции по университетской реформе на московских совещаниях являлось следствием уверенности профессуры в неопределенном будущем советской власти.
Полагаем, существовала еще одна причина, дававшая профессуре основание выступить на московских совещаниях с независимой позицией. В начале обсуждения целей и методов реформы высшей школы Наркомпрос придерживался в данном вопросе осторожного и взвешенного подхода, главный сторонник которого, нарком А. В. Луначарский, даже называл его либеральным21, что прибавило университетской интеллигенции уверенности в возможности отстаивать автономию высшей школы на московских совещаниях без оглядки на возможные санкции со стороны власти. Косвенно этот тезис подтверждается Дж. Макклелландом, который упоминает требование В. И. Ленина занять более жесткую позицию по отношению к высшей школе после московских совещаний22.
После провала попытки реформирования высшей школы летом 1918 г. через реализацию разработанного устава руководство Наркомпроса решило выполнить поставленную задачу посредством ряда декретов. Первый из них, принятый 2 августа 1918 г., был призван обеспечить в долгосрочной перспективе изменение социального состава студенчества вузов. Этот декрет отменял вступительные испытания при зачислении на первый курс23. Однако ожидаемого эффекта он не достиг24. Аналогичную цель преследовал и декрет, опубликованный 1 октября 1918 г, который касался профессорско-преподавательского состава вузов25. Петроградский университет формально выполнил все директивы, которые предписывались октябрьским декретом. В частности, были уволены представители профессорско-преподавательского состава, работавшие на своих должностях более десяти лет. Однако по итогам объявленных открытых конкурсов вакантные места заняли прежние сотрудники26.