И это, безусловно, отрицательное явление, однако представляет интерес, как антипод альтруизма. И этот антипод помогает лучше понимать природу самого альтруизма. В данном случае мы будем придерживаться известного правила логики - доказательства от противного. Согласно словарю академика Н.Ю. Шведовой, коррупция - это "моральное разложение должностных лиц и политиков, выражающееся в незаконном обогащении, взяточничестве, хищении и срастании с мафиозными структурами". Корыстные цели и разные способы их достижения - взяточничество, вымогательство, казнокрадство и т.д. - составляют суть коррупции. Коррупция - это глубокая нравственная порочность. Она проявляется в презрении к закону и в сотрудничестве с бандитами, а также в стремлении к непомерному личному обогащению, личной корысти.
Стабильность истории России в её первые пятнадцать столетий можно объяснить устойчивостью нравственной основы развития общества, выраженной в такой форме альтруизма, бескорыстия, как нестяжательство. Общество сильно было озабочено о сохранении чистоты души и духа, дарованных Богом. В сохранении чистоты души и духа от загрязнения стяжательством и потребительством материальными вещами заключался залог успешной истории России в первые пятнадцать веков. В этом факте проявилось своеобразие действия закона Бытия - гармонизации противоположностей материи и духа в истории России. Своеобразие это заключалось во взаимной компенсации материи и духа: слаборазвитая экономика компенсировалась сильным духовно-нравственным регулятором самоорганизации и саморазвития общества. И здесь на первом месте оказалось влияние архетипа русского альтруизма, как могучего фактора и движущей силы эволюционного развития дохристианской Руси (I-Х вв.).
Все Боги древнерусского языческого пантеона олицетворяли собой конкретные ипостаси единого высшего божества. Их образы служили ключами, открывающими доступ к его силам, действующим в конкретной сфере. Все они вместе в принципе давали возможность овладеть всей мощью мира, всем богатством своей сверхсознательной сферы, прийти к Мировому Богу. Через пантеон земных богов Мировой Бог нисходил к людям и формировал их в Богочеловеков. И здесь принципиальное значение имело формирование этики отношений между сознанием людей и их сверхсознанием (Богом) и формирование Богочеловека и Богочеловечества - субъектов Великоросса.
Между людьми и Богами не было непреодолимых границ, они были родными друг к другу. Эффект торжествующего единения с Богами способствовал возникновению дружественных отношений людей друг к другу, гордое чувство от их взаимопомощи. Подобное чувство рождалось и культивировалось исполнением религиозных ритуалов у древних русов. Мир, наполненный их божествами, был для людей уютным, добрым, взаимоподдерживающим, отчего легче переносились горе и страдания. А зло обязательно, в конце концов, оказывалось побеждённым. Этот мир щедро дарил людям доброту и удивление. Он был красив, гармоничен и понятен: всё в нём имело смысл. Но явление сверхсознания представляет собой гносеологический и этический аспекты мира богочеловека и богочеловечества Великоросса. И в стороне остался онтологический аспект рассмотрения этого удивительно чистого, бескорыстного, антикоррупционного мира Великоросса.
Переходя к онтологическому аспекту, отметим, что самым сильным выражением воздействия архетипа русского альтруизма на историю проявилось и в явлении сверхорганизма (сверхбытия), действующего в единстве с сверхсознанием (Богом). Сверхбытие, как и сверхсознание, также было органически присуще миру Богочеловека и Богочеловечества Великоросса - золотой середине истины России.
Б) Евразийская геополитика усиления альтруистического патриотизма на Руси в свете основного закона Бытия (Х-ХV вв.)
В центре внимания геополитики Руси первой половины второго тысячелетия (1000-1500 годов) была борьба князей, представителей двух групп ментальности народа и истории: альтруизма и эгоизма. Те князья, для кого личные амбиции и интересы были важнее, превыше, чем сохранение своего народа, ориентировались на Запад. И между ними и князьями восточной ориентации возникали конфликты. И эти противоречия составляли суть геополитики Руси, являясь источником многовековых евразийских коллизий в истории страны. Здесь и следует видеть истоки и суть русского евразийства.
Своеобразие и сложность геополитической ситуации вокруг Руси того периода заключались в том, что с Запада Руси систематически, по крайней мере, в виде четырёх крестовых походов, угрожали крестоносцы Тевтонского ордена, а с Востока - татаро-монгольские Орды. Русь оказалась перед трудным выбором между двумя врагами. Ей ничего не оставалось делать, кроме как из двух зол выбирать меньшее зло. Какие же эти два основных мотива, на которых строился выбор?
На Востоке татаро-монголы обложили Русь данью и серьезно ограничили власть князей и "коренной" знати. Но в то же время у них не было государственной религии, которую они навязали бы покоренным народам. Потому они вынуждены были быть веротерпимыми и оставляли, не трогали дух народа. Кроме того, они не ставили перед собой цель как физическое уничтожение русских, так и разрушение социального жизнеустройства - русской общины. И если подойти к этому вопросу с позиций основного закона Бытия - гармоничного взаимодействия противоположностей материи и духа и их взаимной компенсации, то получается, что, как завоеватели, татаро-монголы не трогали и физическую материю (телесность), и дух русского народа. Но зато сильно ограничили материально-экономическую сторону жизни, облагая и собирая дань с населения и создавая тем самым моральную тяжесть. Русский народ вынужден был, жертвуя материальной стороной своей жизни, компенсировать её сохранением своего духа.
Получалось, что сильную экономическую и моральную ущербность, претерпеваемую от чужеземного ига, русский народ компенсировал сохранением возможности уцелеть и развиваться как сверхорганизм (сверхбытие) и сверхсознание (Бог), т.е. сохранить свою божественно-мистическую сверхсоциальность Великоросса. Западный же подход был противоположным. Он не создавал никакой возможности для такой взаимокомпенсации, ибо покушался на душу русского человека, на его дух (сверхсознание, Бога), разрушая тем самым его как сверхорганизм (сверхбытие, надсоциальность) Великоросса.
Более того, этот социальный сверхорганизм Великоросса сложился на территории княжеств, который ориентировался на Орду. Александру Невскому нужно было время, чтобы успеть дать возможность как можно лучше созреть великорусскому сверхорганизму, или надсоциальному Великороссу, его способности противостоять сверхорганизму, тоже надсоциального Монгола, выступающему в своей сплочённости, как мощная единица, единственный человек. И ему удалось в лице, прежде всего, Московского княжества сформировать Великоросса, способного в последующей борьбе на Куликовом поле побороть своего противника - не менее великого и могущественного надсоциального сверхорганизма - Монгола.
Великая заслуга Александра Невского состоит в том, что ему удалось сформировать на Руси целое политическое крыло восточной ориентации, достаточно мощное, чтобы впоследствии освободить Русь от чужеземного ига и удержать её на проложенном великим князем геополитическом курсе. Это было началом русской стратегии обеспечения евразийской геополитической безопасности, ориентированной на два фронта - восточный и западный. Этот геополитический принцип назван был впоследствии учёным-евразийцем Л.Н. Гумилевым альтруистическим патриотизмом: "Сформулированный Александром доминанта поведения - альтруистический патриотизм - на несколько столетий вперед определила принципы устроения России. Заложенные князем традиции союза с народами Азии, основанные на национальной и религиозной терпимости, вплоть до ХIХ столетия привлекали к России народы, жившие на сопредельных территориях".
Другой учёный-евразиец Г.В. Вернадский отмечал, что "два подвига Александра Невского - его борьба с Западом и его смирение перед Востоком - имели единственную цель" - сберечь национальную веру, дух русского народа как источника его нравственной и политической силы.
Однако действие на Руси преимущественно альтруистического принципа оказалось далеко не безоблачным. И это преимущество держалось до конца ХV века. Но уже в ХVI веке с успешным развитием в Европе ХV века экономики - эры "мира-экономики", по терминологии её знаменитого исследователя Фернанда Броделя, и в Россию вторгаются ее веяния. И в этом процессе вторжения в Россию достижений "мира-экономики" опережающий характер приобрёл протестантский дух стяжательства. Тяжелым следствием и результатом такого вторжения явилась затяжная и изнурительная борьба православия в России с католичеством Запада. В русском евразийстве происходит новый поворот, связанный с наступлением периода, когда принципы нестяжательства русского альтруизма раскалываются католическо-протестантским принципом стяжательства, который в последующем оформляется в европейский принцип либерализма.
В) Раскол великой ментальности Великоросса на дух и материю, на нестяжательство (альтруизм) и стяжательство (эгоизм) (ХVI-ХVII вв.)
Первый период русского духовного раскола начинается в ХVI веке, т.е. за сто лет до реформы патриарха Никона, в оппозиции, с одной стороны, нестяжательства (альтруизма) и, с другой стороны, стяжательства (эгоизма). Первых нестяжателей представлял Нил Сорский (1433-1508), а вторых - стяжателей - Иосиф Волоцкий
(1439-1508). Это был раскол внутри русского православия на два идейных течения: "нестяжателей" и "иосифлян". Нестяжатели считали главным принципом русской православной церкви спасение души от мирских материальных соблазнов, её очищение от возможных всяких коррупций.
Они отказывались от стяжания не только имущества, но и почестей, власти, от стремления выгадать что-либо для себя лично. Это были бес(з)корыстные люди, о которых говорят, "не от мира сего". Они представляли тот род людей, которым дано высокое духовное, моральное право именем Божьим указать любому, даже царю, не только на его прегрешения против Веры, но и его отступления от Правды.
В противоположность нестяжателям (альтруистам), стяжатели (эгоисты, иосифляне или осифляне) ратовали за то, чтобы монастырям не только заниматься материальной, хозяйственно-экономической деятельностью, но и владеть обширной земельной собственностью и даже крестьянами. Тут создавалась возможность проявления всякого рода коррупционных явлений. Они считали, что покоряться следует тому государю, который хранит верность религиозным догматам, т.е. акцент делался не на Правде, а на Вере.
Сторонник же Нила Сорского - Вассиан Патрикеев в своём "антикоррупционном" патриотизме даже утверждал, что сами осифляне предают чистоту Веры. Они сами развращают Церковь богатством, нарушая тем самым Христовы заповеди. И сегодня, по прошествии многих веков, с этим трудно не согласиться. "Именно "стяжательство" клира встало стеной между народом и Церковью. Именно поэтому она не смогла спасти страну от революции 1917-го, ставшей кульминацией многовековой гражданской войны. Да скольким и сейчас мешает "найти дорогу к Храму" вызывающая "материалистичность" сегодняшних осифлян" [1].
Сторонник нестяжателей, священник Благовещенского собора Сильвестр проявил смелость нестяжательского стиля общения с высшей властью - Иваном Грозным. Когда в 1547 году в Москве вспыхнул сильный пожар, он заявил царю, что сгоревшая столица - наказание его за грехи. Царь вынужден был прислушаться к критическому голосу Сильвестра, которого пригласил к сотрудничеству с ним. Но оно оказалось недолгим. А дворянин Иван Пересветов заявил, что угрозой для Правды являются олигархические поползновения бояр - членов "Избранной рады". Он обвинил их в том, что они неправедно богатеют, а жизнью своей за государство пожертвовать не хотят. Князь Василий (Василиан) Патрикеев, примкнувший к ученикам Нила, выступал против вотчинновладения монастырей и против Иосифа. Его позиция была изложена в три сочинения: "Учитель беззакония", "Законопреступник" и "Антихрист". Их с удовольствием читали и при московском дворе. Ярым противником стяжателей был и Максим Грек. Итог царствования Ивана Грозного был катастрофическим. Ливонская война завершилась утратой всех завоёванных земель. Грозный умер через два года после её окончания. Несмотря на беспощадный "антиолигархический" террор, ликвидировать угрозу возрождения боярского самовластия тоже не удалось. Это проявилось в Смуту, когда царём стал классический олигарх - князь Василий Шуйский.
Весьма характерно, что самый выдающийся памятник эпохи Ивана Грозного - Покровский собор, возведённый в честь взятия Казани, народ прозвал храмом Василия Блаженного. Прозвал в честь юродивого - носителя Правды опальных нестяжателей, защитников Святой Руси. В русском былинном эпосе нет единого "осифлянского государства", а есть отдельные княжества.
В Смутное время после Ивана Грозного Россия претерпела две интервенции - польскую и шведскую, по причине олигархических интриг. В изгнании польской интервенции решающую роль сыграли ополченцы-нестяжатели, под руководством Минина и Пожарского, движимых высочайшими чувствами альтруизма и патриотизма.
На фоне успехов нестяжателей набирали силы и их противники - осифляне. Для осифлян стало очевидным, что для сохранения монастырских имуществ недостаточно борьбы только на почве религиозной идеологии. Не прекращая религиозной борьбы с еретиками-нестяжателями, осифляне постепенно переносят борьбу и на чисто политическую сферу. С этой целью Иосиф, воспользовавшись болезнью престарелого Ивана III, вошёл к нему в доверие и добился царской санкции на преследование еретиков-нестяжетелей, вплоть до их розыска и казней. Собор 1503 года предал проклятию еретиков-нестяжателей, а царь, в свою очередь, приговорил трёх главных еретиков к сожжению, а прочих - к заточению.
Православная церковь подвергалась атаке со стороны стяжателей-осифлян с позиции западной, рационалистической критики именно в самых экономически развитых населенных пунктах-городах России, связанных с Западной Европой, ещё в ХIV-ХV веках: Тверь, Новгород, Псков. Эти регионы отличались также более высоким, по тогдашним меркам, уровнем образованности населения. Стяжатели-осифляне сосредоточили своё внимание на обсуждении самих догматов веры, заостряя при этом внимание и к идеологическим и политическим вопросам укрепления русского государства, его вертикали власти. "И самое главное, Россия превратилась в страну, где был сформирован тот экономический базис, который в наибольшей степени соответствовал христианским политическим идеалам" [2]
На основании изложенного, можно утверждать о наличии геополитического курса, имея в виду взаимодействие России с Европой, аспекта у истории России периода ХIV-ХV веков, как о втором (после Александра Невского) евразийском периоде геополитики России. Сходные мысли содержатся и в труде протоиерея Г.В. Флоровского "Пути русского богословия" (1937). В нем отмечено, что брак Ивана III с Софией Палеолог был "началом русского западничества", потому что византийское влияние на Россию теперь опосредовано итальянской, католической культурой, а победа Иосифа Волоцкого над нестяжателями, закрепившая социально-политическое положение Русской Церкви, рассматривается им как замыкание византийской традиции.