Идеально типическая фигура русского византизма - преподобный Сергий Радонежский (1439-1515), русский исихаст-нестяжатель и одновременно основатель сильной, в смысле политической ориентации, русской Московской Церкви. Но уже в оппозиции нестяжателей-альтруистов Нила Сорского и осифлян-эгоистов-индивидуалистов Иосифа Волоцкого в самом начале ХVI века начинается раскол византизма на внутреннюю эзотерическую позицию Церкви, как "тела Христова", и внешнюю, экзотерическую позицию сильной, социально-активной Церкви. Если бы противостояние между нестяжателями и осифлянами было бы преодолено, то не было бы дальнейших мучительных разночтений византийского наследия в России.
Вместо этого раскол русского духа фатально углубился и разделил Россию на сторонников реформ патриарха Никона (1605-1681) и старообрядцев-нестяжателей под опекой протопопа Аввакума (1620-1682), который был сослан и сожжён в далекой Сибири в 1682 году за "упорство в расколе".
В расколе состоит великая трагедия великой России. Раскол этот способствовал разрушению единства народа, власти и Церкви. Стяжательство - эгоизм-индивидуализм - Никона заключалось в его властолюбии - цезаропапизме - стремлении поставить Церковь выше власти и самому властвовать, за что его самого низложили.
Раскол и разрушение Великой России (Великоросса) как надсоцального сверхорганизма и сверхсознания производились по следующей схеме. Удар направлялся, прежде всего, по самому её хребту триединства основных субъектов истории: народ, власть и Церковь - с тем, чтобы разорвать их на отдельные части, куски. Разорванные на отдельные части, куски народ, власть и Церковь сами по себе уже не представляли единого сверхорганизма России со сверхсознанием Великоросса. Старообрядцы были простолюдинами, т.е. народом, исповедующим альтруизм. Следующим шагом оказалось развенчание архетипа русского альтруизма - духа соборности. Производилось постепенное размывание и подмена русского духа альтруизма на западный дух эгоизма - индивидуализма-потребительства.
Всё это нанесло огромный вред и способствовало разрушению архетипа духа общинности - соборности Великоросса, его альтруизма, о чем можно судить хотя бы по недавней публикации - книге "Частное предпринимательство в дореволюционной России: этноконфессиональная структура и региональное развитие, ХIХ - начало ХХ в." Несмотря на гонения власти, в ХIХ веке русские старообрядцы представляли собой единую общину с общим имуществом и капиталами. Их общинная структура вплоть до середины ХIХ века представляла собой не отдельные сообщества успешных купцов или фабрикантов, а "единую корпорацию собственника, имеющую общие цели и общие средства". [4. С. 72]. Эта "община нового типа, превратившаяся из конфессиональной в религиозно-экономическую общность" [4. С. 72], объединённая вокруг религиозных центров (таких как Рогожское кладбище), концентрировала в своих руках миллионы рублей, выдавая из них при необходимости своим единоверцам беспроцентные кредиты на начало предпринимательской деятельности.
При этом капиталы, земли и дома общины, в том числе самое ценное для староверов - храмы с кладбищами и т.д. оформлялись де-юре (для страховки от конфискации государством) в собственность ее отдельных членов, хотя де-факто оставалось собственностью общины. Лишь в период сильнейших гонений государства в 1850 годах общинная собственность перешла фактически в собственность управляющих ею семей Морозовых, Гучковых, Рябушинских. Скромность в быту была правилом для старообрядцев - крупнейших миллионеров ХIХ века. Смысл жизни они видели в служении Богу, в развитии общего дела, а не в достижении личного успеха и власти.
Но во второй половине ХIХ века вместе с исчезновением единого общинного центра психология староверов переживает кризис, купцы из их среды начинают тратить капиталы уже на свои нужды. А такие выходцы из среды староверов, как Александр Гучков и Павел Рябушинский, становятся виднейшими деятелями российского либерализма, идеологами обновления России на демократических началах.
Такова многовековая традиция раскола русской церкви на её основную и старообрядческую ветви друг от друга, которая не преодолена до сих пор. Значит, русский архетип духа альтруизма сохранился и в религии. Возможно, параллельно существует и генотип русского альтруизма? Если это будет доказано, величие русского духа обосновывается и биологически. Будем надеяться, что когда-нибудь это будет сделано. Ведь, надежда умирает последней.
Г) Раскол великого русского духа альтруистического патриотизма Великоросса в петровский период (ХVIII и ХIХ вв.) и возрождение его славянофилами, А.С. Пушкиным, Ф.М. Достоевским и другими русскими писателями и выдающимися мыслителями.
Но более актуальным на данном этапе является восстановление картины того исторического периода Руси, которая связана была с защитой от притеснения вместе со старообрядцами сторонников альтруистического патриотизма. В идейном и практическом плане это была борьба за сохранение чистоты русского архетипа ментальности, ее величия как альтруистического, божественно-бес(з)корыстного. И в большей мере продиктована была эта борьба с необходимостью защиты русского альтруистического патриотизма от очередного, после Никоновских церковных реформ (ХVII век), другого этапа разрушения, связанного с петровскими прозападными реформами (ХVIII век).
Знаменосцами русского альтруистического патриотизма того периода выступили славянофилы. Они были поборниками бережного сохранения традиций русского архетипа величия ментальности - альтруистического патриотизма. И их основной заслугой является переформулировка девнерусского архетипа общинности в архетип соборности. Преемственная связь между ними состоит в сохранении идеи Богочеловека, как золотой середины истины России. В наиболее отчётливой форме сказанное осуществлено в трудах одного из основоположников славянофильства А.С. Хомякова (1804-1860).
Автор солидной монографии о Хомякове В. Холодный пишет, что Хомякову удалось выразить изначальный архетип человеческого бытия: "Проблема национальной русской самобытности нисколько не заслоняла философский универсализм жизнетворчества идеолога славянофильства, максимально обращённого к Вечности и её инварианту - архетипам общечеловеческого бытия, которые он пытается увидеть в мировой истории с древнейших времён, в допетровской России и в современных ему российских крестьянских мирах, ощущая созвучие соборной ментальности с житейским духом последних. Он искал пути выхода из… (утилитарно-прагматического) строя жизни, истощившего духовные корни, прежде всего, западной цивилизации" [3. С. 36].
Данная выдержка является многозначительной. Во-первых, в ней содержится отождествление вечности России с ее инвариантным архетипом общечеловеческого бытия - соборностью. Значит, соборность - не только русский архетип, но и общечеловеческий. Иначе и не может быть, ибо общество есть синоним самой соборности. Во-вторых, созвучие соборности с самим духом русского народа, с его ментальностью. В-третьих, в соборности следует видеть путь выхода из кризисного состояния, утратившего свои духовные корни западной цивилизации.
Большой интерес представляет также и следующее высказывание А. Холодного: "Впервые читая А.С. Хомякова в 1973 г., я обрел ощущение какого-то универсального "точечного" Понимания, вышедшего за пределы пространственно-временного (эмпирического) и понятийного восприятия действительности. Постепенно запредельное Понимание было нейтрализовано формировавшейся излагаемой здесь рационалистической… трактовкой основного смысла хомяковской творческой ментальности" [3. С. 24].
А что представляет собой объект запредельного "точечного" Понимания мира, которое выходит за границы обычного эмпирического и понятийного восприятия действительности? Таким миром является надсоциальный, или сверхсоциальный мир, которого Ф.М. Достоевский в пушкинской речи назвал наднародным. Этот сверхсоциальный мир со сверхорганизмом и сверхсознанием надсоциального Великоросса является миром русского альтруизма. И он по своей природе отличается запредельным по отношению к обычному материальному миру характером или особенностями: божественно-духовными и иррационально-мистическими. Только в таком мире возможен великорусский альтруизм, который был разрушен в атеистическом обществе СССР, построенном по западным марксистским, материалистическим лекалам.
Значит, ключ к разгадке тайны краха СССР кроется в его атеистичности и в нарушении основного закона Бытия - гармонизации материи и духа и их взаимокомпенсации.
Литература
1. Тараторкин Д.. Русский бунт навеки. 500 лет гражданской войны. М., 2008. С. 14.
2. Гудзенко А. Русская духовность. М., 2006. С. 189.
3. Холодный В.А. С. Хомяков и современность: зарождение и перспектива соборной феноменологии. М., 2004.
4. Частное предпринимательство в дореволюционной России: этноконфессиональная структура и региональное развитие, ХIХ - начало ХХ в.: монография / отв. ред.: Б.В. Ананьич, Д. Дальманн, Ю.А. Петров. М.: РОССПЭН, 2010.