Так намечается развитие характеров главных действующих лиц романа. С одной стороны -- Мартин, жаждущий стать писателем и уверенный, что именно этим он покорит сердце любимой девушки. С другой -- Руфь, вначале более образованная, чем Мартин, но с течением времени теряющая свое превосходство перед ним, не сумевшая понять глубины его мыслей и суждений. Мартин, глубоко понимающий жизнь и серьезно изучающий философию и литературу, высказывает мысли, которые слишком глубоки для понимания Руфи.
Исключительный ум Мартина Идена жаждал равных себе собеседников, и ему не приходило в голову, что «истинных и глубоких мыслителей нужно искать не в гостиных Морзов...». Мартин упрямо добивался своего места в жизни, «он странствовал по жизни, не зная покоя, пока не нашел, наконец, книги, искусство и любовь». Вдохновленный ими он долгие месяцы упорно работал, перебиваясь с хлеба на воду, голодал, поддерживая себя редкими обедами в доме Морзов.
На последние гроши он покупал почтовые марки и аккуратно рассылал свои статьи, рассказы и повести в редакции литературных журналов. Через какое-то время все его творения возвращались обратно. Он снова покупал марки и снова отсылал все по новым адресам. Но удача не приходила. Отношения с Руфью зашли в тупик. Для нее главное было в том, что они не могут «пожениться в расчете на шедевры, которые никто не покупает». Руфь никак не могла понять исканий Мартина.
Замкнутая в узкие рамки буржуазного мирка, она не понимает, что между нею и Мартином разверзлась новая пропасть: она не помогает Мартину в его литературных исканиях, пытается столкнуть его с литературного пути на стезю чиновничьей службы. К тому же отцу Руфи образ мыслей Мартина также был чужд. Не удивительно, что во время одного из обедов у Морзов высказываемые Мартином суждения показались всем кощунственными, и ему отказали от дома. Его попытки заговорить с Руфью на улице ни к чему не привели, разрыв стал окончательным и бесповоротным.
Бесспорно, писатель был волен сделать все по-иному -- соединить своих героев в счастливом браке. Если бы Руфь вышла замуж за Мартина задолго до того, как он стал модным писателем, читатели получили бы еще одну душещипательную историйку со счастливым концом, который так превозносили сторонники «традиции жеманности» в американской литературе, но который не имел ничего общего с реальной жизнью.
Огорчает его и Руфь - тем, что не понимает и не одобряет его тяги к сочинительству, старается наставить его на путь истинный, то есть сделать из него еще одного жалкого клерка. Да, Руфь - бакалавр изящных искусств, но иногда рассуждает как типичный прагматик: раз Мартину не удается напечататься, значит, его суждения о литературе неправильны. Мартин уже чувствует, что перерос ее. Чем ближе они становятся друг к другу, тем дальше расходятся их мнения и вкусы.
Разрыв Руфи с Мартином, как он изображен в романе, перерастает рамки собственно личных отношений героев и становится отражением тех общественных отношений, которые господствуют в буржуазном мире. Ведь дело не просто в том, что Руфь оказывается послушной дочерью, не осмеливается пойти наперекор родителям и порывает всяческие отношения с Мартином. Проблема здесь гораздо глубже. Путы буржуазной морали узкого мирка Морзов оказываются сильнее возвышенного чувства любви -- вот в чем общественное звучание разрыва Руфи с Мартином. Любовь в буржуазном мире возможна только в рамках буржуазной морали.
Потом Мартин понял, что «он любил Руфь своей мечты, небесное создание, которое сам же и сотворил, светлую, сияющую музу своих стихов», а не «маленькую буржуазку», какой она была на самом деле.
Мартин Иден ошибся в «благородных» людях и обманулся в любви.
Мартин все же продолжал упорно бомбардировать редакции и издательства своими произведениями. И, наконец, наступил тот долгожданный день, когда из полученного от издателя письма он достал не возвращенную ему рукопись, а чек. Но «он уже не способен был замирать от восторга при виде издательских чеков. Прежде чеки казались ему залогом будущих великих успехов, а сейчас перед ним лежали просто двадцать два доллара, на которые можно было купить чего-нибудь поесть. Вот и все».
Колесо фортуны повернулось к Мартину лицом. Все его произведения, которые так упорно отвергались редакциями в течение двух лет, теперь принимались почти без разбора. Крупная издательская фирма приняла и выпустила в свет небольшим тиражом его критико-философскую книгу «Позор солнца». Она сразу же вызвала большой шум в печати. За первым изданием последовали второе и третье, книгу переиздали в Англии, перевели на французский, немецкий и скандинавские языки. Издательство предложило Мартину крупный аванс за его последующую книгу, не выдвинув при этом никаких условий относительно ее содержания. Так Мартин Иден стал признанным модным писателем.
Казалось бы, теперь он достиг всего, о чем только мог мечтать: его книги охотно печатались издателями и нарасхват раскупались читателями; все, что когда-либо было им написано, нашло свое место на страницах журналов и газет; критики на все лады обсуждали его произведения; газетные репортеры одолевали его, чтобы получить интервью; на его текущем счету в банке лежали сто тысяч долларов. Но мятущаяся душа Мартина не находила никакого удовлетворения. Теперь, когда журналы и издательства готовы были печатать все, что ни выходило из-под его пера, он вдруг потерял всякое желание писать. Его мысли были заняты одним -- как понять все то, что произошло с ним, что вообще происходит в человеческой жизни.
На Мартина очень сильно повлияли два события -- разрыв с Руфью и самоубийство Расса Бриссендена, с которым Мартин как-то познакомился у Морзов. Поначалу Бриссенден показался Мартину бледным и неинтересным. Но беседы с больным чахоткой поэтом вскоре убедили его в обратном: в тщедушном поэте «был огонь, необычайная проницательность и восприимчивость, какая-то особая свобода полета мысли... Его умственный взор проникал словно чудом в какие-то далекие, недоступные человеческому опыту области, о которых, казалось, нельзя было рассказать обыкновенным языком».
Мартин достигает, наконец, того, к чему стремился. Но в тот момент, когда начинают печатать все, что он предлагает, и платить за это большие деньги, когда к нему приходит известность и положение, он делает страшное открытие: люди превозносят не его самого, а какого-то другого, ими же выдуманного человека, и даже не человека, а его богатство, его славу.
Мартина преследует неотвязная мысль: «Моя работа была уже сделана», но тогда он бедствовал, выбивался из последних сил, голодал, и никто не спешил пригласить его на обед, как это делают сейчас. Он нисколько не изменился с тех пор, когда писал настоящее, и то, что он писал, тоже не изменилось. Безжалостная логика подводила его к мысли, что Мартин Иден - знаменитый писатель - никто, ничто, «призрак, выдумка черни», что он вроде бы даже не живой. Он разочаровался во всем, о чем мечтал, - в знаниях, в творчестве, в любви, и потому не откликнулся на запоздалое раскаяние Руфи.
Мартину кажется, что он сумеет найти свое счастье, убежав от буржуазной цивилизации на острова южных морей, живя в тростниковой хижине, занимаясь ловлей акул и охотой на диких коз, торгуя жемчугом и копрой. Он заказывает билет на отправляющийся на остров Таити пароход «Марипоза» и готовится к отъезду - покупает ружья, патроны, рыболовную снасть. И вот он - на пароходе. Но и здесь все глядят на него, как на путешествующую знаменитость. Мартин замыкается в себе. «Жизнь стала мучительна, как яркий цвет для человека с больными глазами. Она сверкала перед ним и переливалась всеми цветами радуги, и ему было больно. Нестерпимо больно». Где-то на так любимом им океанском просторе Мартин выбрасывается из иллюминатора каюты в океанскую пучину и кончает счеты с жизнью.
Как видим, роман заканчивается трагически. И у читателя невольно возникает вопрос: как же так, почему Мартин Иден добровольно уходит из жизни в час своего полного триумфа? В чем подлинная причина гибели главного героя - человека и писателя? Что хочет сказать таким концом и всем своим романом Джек Лондон?
Ключ к пониманию истоков его личной трагедии - признание Мартина на последнем свидании с Руфью:
«… Вы чуть не погубили меня, желая мне добра. Да, да! Чуть не погубили мое творчество, мое будущее! Я по натуре реалист, а буржуазная культура не выносит реализма. Буржуазия труслива. Она боится жизни. И вы хотели и меня заставить бояться жизни… Пошлость есть основа буржуазной культуры, буржуазной утонченной цивилизации. А вы хотели вытравить из меня живую душу, сделать меня одним из своих…».
Моряк Мартин Иден был плоть от плоти, кровь от крови человеком своего класса. И его жизнь, и его помыслы -- сродни жизни и помыслам тысяч его собратьев по труду. Но вот моряк превратился в писателя, притом в писателя модного, преуспевающего, зарабатывающего большие деньги. Причем его популярность, его заработки зиждились на его реалистическом видении мира, на высказывании идей, которые буржуазное общество не принимало, но которое щекотали его нервы, знакомство с которыми позволяло считать себя либералом. Поэтому книги Идена раскупались обеспеченной публикой, становились модными, приносили их автору немалый доход.
В результате Мартин Иден, сам того не желая, попал в положение человека, сидящего на двух стульях. По своим идеям, по своему мышлению он был и остался реалистом, ему были чужды мораль и предрассудки буржуазии. Но по своим доходам, по своему новому образу жизни он теперь принадлежал к классу буржуазии. И это противоречие требовало разрешения. Таким образом, природа таланта не играет никакой роли в определении судьбы талантливого человека в буржуазном обществе. Мартин Иден был писателем, но он мог быть талантливым музыкантом или скульптором, художником или медиком. Трагизм судьбы и жизненный путь писателя Мартина Идена типичен для капиталистической действительности.
3. Характеристика главных героев
лондон роман мартин иден
Мартин Иден - герой романа Джека Лондона «Мартин Идеи», простой матрос и рабочий, который становится известным писателем. Его жизненный путь сходен с тем, что прошел и сам Джек Лондон. Роман, соединивший романтическую и реалистическую традиции, посвящен борениям духа личности незаурядной, высокоодаренной, дерзновенной.
Это герой, силой своей натуры словно предназначенный противостоять вызову жизни. Подобно Дж.Лондону, М. И. вырос в бедности, среди людей, находящихся в самом низу общественной лестницы. Подобно же своему создателю, в котором с ранней молодости пробудилось страстное желание пробиться «наверх», к материальным и духовным благам общества, М.И. испытывает неудовлетворенность своим положением, хочет избежать жалкой участи людей, в среде которых он живет, и ставит перед собой задачу изменить предначертанную ему происхождением судьбу. Он отказывается безропотно принять свою бедность, незначительность, отсутствие надежд на будущее. К кардинальному решению о перемене своей участи подвигла М.И. любовь.
Поток воспоминаний, картин - как он знакомился с женщинами - хлынул, грозя его захлестнуть. Но он отмахнулся от них и смотрел на девушку. Отродясь такой не видал. Ему знакомы совсем другие женщины! И тотчас подле Руфи, по обе стороны, выстроились женщины, которых он знал. Бесконечно долгое мгновенье стоял он посреди какой-то портретной галереи, где царила она, а вокруг расположилось множество женщин, и всех надо было окинуть беглым взглядом и оценить, и непреложной мерой была она.
Он, неотесанный матрос, стремится завоевать любовь девушки из общества. Благодаря случайному стечению обстоятельств, познакомившись с семейством банкира Морза, М.И. влюбляется в его дочь Руфь. Она для М.И.- олицетворение чистоты и одухотворенности, всего того, к чему его неодолимо и властно влечет пробуждающийся в нем художник.
Предпринимая свое «восхождение», М.И. движим высокими помыслами. Его стремление завоевать себе место наверху стимулируется не столько материальными интересами и честолюбивыми помыслами, сколько потребностью в знании, культуре, мечтой о красоте отношений между людьми. Обратившись к чтению и самообразованию, приобщаясь к сфере культурных ценностей, М.И. поначалу беспрестанно сравнивает два мира.
Если тот, который дан ему от рождения, видится теперь засасывающей трясиной, то новый, едва приоткрывшийся перед ним, манит, как светлая солнечная даль.
Как стать достойным ее, когда водишь компанию с такой вот скотиной? Марина ужаснула огромность встающей перед ним задачи, придавило тяжкое бремя - принадлежность к рабочему люду. Все держит его и не дает подняться - сестра, ее дом и семья, подручный слесаря Джим, все, кого он знает, все, с чем связан самой жизнью. Он ощутил оскомину от жизни, а ведь прежде она радовала, хотя вокруг было все то же. Никогда его не одолевали сомнения, разве только над книгами, так ведь книги они книги и есть, - красивые сказки о сказочном неправдоподобном мире. Но теперь он увидел этот мир, подлинный, самый настоящий, и на вершине его - цветок, женщину по имени Руфь; и с тех пор ему суждена горечь и острая, болезненная тоска и мука безнадежности, тем более жгучие, что питает их надежда.
Лондон раскрывает через образ Мартина Идена свое понимание миссии писателя. Его герой отказывается следовать расхожим литературным образцам. Он так же, как и сам Лондон, отказывается встать «в ряды умных посредственностей» и потворствовать «бесхарактерным, ожиревшим, трусливым буржуазным инстинктам». Натура незаурядная и дерзновенная, Мартин стремится наиболее полно выразить свою творческую индивидуальность. Он жаждет отыскать в духовной сфере наилучшим образом отвечающую своей натуре стезю и находит ее в философских воззрениях Ницше.