Дипломная работа: Анализ внеоборотных активов (на примере ОАО "РЖД" (филиал - служба пути))

Скачать файл

Заказать новую работу

Внимание! Если размещение файла нарушает Ваши авторские права, то обязательно сообщите нам

активной части с коэффициентом выбытия по всем основным фондам

(промышленно-производственным) и выяснить, за счет какой части происходит

ее выбытие. Более высокий коэффициент выбытия по активной части, чем по

всем основным фондам, покажет, что их выбытие на предприятии

осуществляется как раз за счет активной части и отрицательно при прочих

равных условиях повлияет на показатель фондоотдачи.

Коэффициент прироста (Кпр) характеризует уровень прироста основных

фондов или отдельных его групп за определенный период и рассчитывается как

отношение стоимости прироста основных фондов (Фпр) к их стоимости на

начало периода (Фн):

Кпр = Фпр / Фн. (5)

Методика сравнительного анализа коэффициента прироста аналогична

методикам анализа коэффициентов обновления и выбытия основных фондов.

При проведении анализа коэффициенты обновления, выбытия и

прироста основных фондов следует рассматривать взаимосвязано. Привлекая

дополнительные данные, целесообразно выяснить, осуществляется ли

обновление основных фондов за счет нового строительства или модернизации,

замены старого оборудования на новое, более высокопроизводительное, и

сделать соответствующий вывод об эффективности применения основных

фондов.

Коэффициент воспроизводства основных фондов рассчитывается как

отношение капитальных вложений к стоимости вводимых основных фондов.

Обобщающими показателями технического состояния основных фондов

являются коэффициенты износа и годности.

Коэффициент износа (Ки) определяется как отношение суммы износа

(И) к первоначальной стоимости основных средств (Ф):

Ки – И / Ф. (6)

Коэффициент годности (Кг) – это отношение их остаточной стоимости

(Фо) к первоначальной (Ф).

Бочаров, В. В. Финансовый анализ. - СПб.: Питер, 2015. - 240 с.

признаком общественно опасного деяния34, последствия которого на- ходятся за рамками формального закрепления в уголовно-правовой норме. Соответственно, в данном случае правильно говорить о подви- де формальных составов. Как уже было указано выше, вред являет- ся

обязательным признаком любого престу- пления. Однако следует отличать последствия как конструктивный признак состава престу- пления, получивший юридическое отражение в уголовно-правовой норме, и последствия, находящиеся за пределами формализованной

конструкции. В тех случаях, когда вред от пре- ступления нормативно не отражен в диспози- ции уголовно-правовой нормы (формальные и усеченные составы преступлений), это не оз- начает, что его не существует в общественной практике. Законодатель подчас использует кон-

струкции таких составов преступлений, когда невозможно конкретно определить характер общественно опасных последствий либо ког- да существуют значительные трудности (в том числе процессуального характера) при их уста- новлении. Нередко законодатель не включает

вредные последствия в состав преступления, когда преступное деяние имеет высокую сте- пень общественной опасности уже в момент совершения самого преступного посягатель- ства (например, разбой, пиратство и др.). В формальных и усеченных составах пре- ступлений

социально-негативные изменения (опасный для социума вред) не принимают- ся во внимание при установлении основания уголовной ответственности. Разумеется, такие неблагоприятные последствия могут иметь и другое уголовно-правовое значение: для назначения наказания,

для определения его размера, при учете в качестве смягчающего или отягчающего обстоятельства и т.п. Соот- ветственно, деление составов преступлений на материальные, формальные и усеченные связано только с содержанием объективной стороны, с определением лишь

указанных в за- коне конкретных последствий и момента окон- чания преступного посягательства. Для наглядности приведем пример с не- законной куплей-продажей наркотических средств. Предположим, что продавец соверша- ет преступление, предусмотренное ч. 1 ст. 228.1

УК РФ (сбыт наркотиков), а покупатель — ч. 1 ст. 228 УК РФ (их приобретение). Оба состава являются формальными. По мнению законо- дателя, общественная опасность таких престу- плений заключается уже в самом факте совер- шения деяния. Для установления преступности

действий покупателя и продавца не имеет зна- чения, с какой целью приобретались наркотики. Соответствующими статьями не предусматри- вается никаких последствий. Тем не менее это не исключает наличие социально опасного вре- да, который находится за рамками

объективной стороны. Вред в рассматриваемом случае при- чиняется объектам уголовно-правовой охра- ны: во-первых, общественной безопасности и общественному порядку (родовой объект); во- вторых, здоровью населения (видовой объект); в-третьих, общественным

отношениям, склады- вающимся в связи с соблюдением законно уста- новленного порядка оборота наркотических средств (непосредственный объект). Как видим, в приведенном примере налицо прерывание социальных связей, сложившихся 30 См.: Новосельцев

С. П.Преступления с формальным составом в уголовном праве : дис. … канд. юрид. наук. Красноярск, 1998. С. 49. 31 См.: Полупан Г. Ю.Уголовная ответственность за создание опасности : дис. … канд. юрид. наук. М., 2013. С. 9. 32 См.: Полупан Г. Ю. Указ. соч. С. 91—92. 33

См.: Иванчин А. В. Концептуальные основы конструирования состава преступления : дис. … д-ра юрид. наук. Ярославль, 2014. С. 229—230. 34 См., например: Михлин А. С. Последствия преступления. М., 1969. С. 31—32 ; Современное уголовное право. Общая и Особенная

части : учебник / под ред. А. В. Наумова. М., 2007. С. 773. 70 № 8 (117) август 2016 LEX RUSSICA ПРОБЛЕМЫ ТЕОРИИ ОТРАСЛЕЙ ПРАВА по поводу соблюдения порядка, который опре- деляется рядом нормативных актов, в том чис- ле Федеральным законом от 8 января

1998 г. № 3-ФЗ «О наркотических средствах и психо- тропных веществах»35. Другими словами, ре- альный вред обществу, безусловно, причиня- ется, но он находится за рамками конструкции ст. 228 и 228.1 УК РФ. Аналогичным образом рассматривается вред и в усеченных

составах преступлений. При их совершении вред не имеет значения для квалификации. Однако это не исключа - ет его объективного существования. Так, при совершении разбоя (ч. 1 ст. 162 УК РФ) вред в конечном счете выражается в прерывании общественных отношений,

состоящих в недо- пущении действий, направленных на противо- правное завладение чужим имуществом с при- менением насилия, опасного для жизни или здоровья. Следует отметить, что аналогичным обра- зом определяется вред неоконченного пре- ступления и деяния

соучастника преступления. Предположим, что лицо решило совершить убийство и для этого приискало исполнителя преступления. Однако виновные на данной стадии преступного деяния были задержаны. Вред в данном случае состоит в деформации социальных связей,

сложившихся в обществе по поводу неприкосновенности жизни челове- ка и недопустимости совершения приготови- тельных действий к убийству. Вред может и не являться преступным. Под ним следует понимать такой вред, кото- рый имеет внешнее сходство с преступлением

(преступным вредом), но не признается тако- вым в силу исключения противоправности и/ или общественной опасности. Условно его можно назвать «непреступный вред» в широ - ком смысле слова. В принципе, классификация форм непреступного вреда идентична формам

проявления результата преступного деяния (материальный и нематериальный вред и т. д.). Юридическая природа рассматриваемого в реда имеет дуалистичный характер. Исходя из совокупности социального и формального критериев правильным, на наш взгляд, будет выделить

два его вида: а) общественно опас- ный вред, б) общественно полезный или соци- ально допустимый вред (правомерный). Непреступный общественно опасный вред при совершении общественно опасного деяния по социальному значению близок к преступно- му. Условно можно

назвать непреступный вред в узком смысле слова. В целом для общества такой вред нежелателен. С формальной пози- ции он не является разрешенным. Однако зако- нодатель не признает соответствующие деяния и преступлениями. В основе непреступности такого вреда

находятся конкретные обстоятель- ства. Они, как правило, обусловлены следующи- ми социально-психологическими факторами: 1) связаны с уровнем социально-психической зрелости личности — при совершении дея- ния лицом, не достигшим возраста уголов- ной

ответственности (ст. 20 УК РФ); 2) обусловлены определенными интеллекту- ально-волевыми свойствами лица — состо- яние невменяемости (ст. 21 УК РФ); 3) ввиду отсутствия вины — при невиновном причинении вреда (ст. 28 УК РФ); 4) наличие в деянии небольшой

обществен- ной опасности — приготовление к престу- плениям небольшой или средней тяжести (ч. 2 ст. 30 УК РФ); 5) стимулирование отказа от доведения пре- ступления до конца и причинения более тяж- ких последствий — добровольный отказ от преступления (ст. 31 УК РФ).

В случае причи- нения вреда при указанных обстоятельствах принято говорить об исключении уголовной ответственности36. Общественно полезный и социально до- пустимый вред, в отличие от общественно опасного, может иметь позитивное или ней- тральное значение. С

позиции социального 35 СПС «КонсультанПлюс». 36 В теории уголовного права выделяют и другие обстоятельства. См., например: Ендольцева А. Класси- фикация обстоятельств, позволяющих не привлекать лицо к уголовной ответственности // Уголовное право. 2003. № 3. С.

24—25 ; Дорогин Д. А.Обстоятельства, исключающие уголовную ответственность. М., 2013. С. 495—521 ; Орешкина Т. Ю. Система обстоятельств, исключающих преступность деяния // Lex Russica. 2015. № 3. С. 73—85. 37 Дмитренко А. П.Институт обстоятельств, исключающих

преступность деяния, в уголовном праве Рос- сии: основы теории, законодательной регламентации и правоприменения : автореф. дис. ... д-ра юрид. наук. М., 2010. С. 12. № 8 (117) август 2016 LEX RUSSICA 71 Шкабин Г. С. Вред в уголовном праве: виды и правовое

регулирование содержания его принято называть обществен- но полезным или социально допустимым37. Исходя из этого критерия именно к правомер- ному вреду следует относить вред, причиняе- мый, например, при осуществлении оператив- но-розыскной деятельности.

Исследуя уголовно-правовое значение пра- вомерного вреда, мы сталкиваемся с парадок- сальной ситуацией. В одном словосочетании находят свое выражение два противоположных понятия. С одной стороны, имеет место полез- ное или допустимое для общества (правомер- ное)

деяние. С другой же, это деяние влечет за собой изменения в объективной действитель- ности (вред) и имеет сходство с преступлением. На схожесть правомерного вреда с преступны- ми деяниями неоднократно указывалось в спе- циальной литературе38. Подтверждением тому

служит то, что каждая статья гл. 8 УК РФ начи- нается со слов «не является преступлением», то есть обращается внимание на отсутствие именно социально-негативного характера вре- да. В связи с этим употребление в теории уго- ловного права формулировки «деяние, внешне

схожее с преступлением»39, вполне применимо, на наш взгляд, к правомерному вреду. Несмотря на то что исследуемая категория является необходимым элементом института обстоятельств, исключающих преступность де- яния, в теории отечественного уголовного пра- ва

непосредственно проблеме правомерного вреда посвящено ограниченное количество научных работ. Наиболее полно, по нашему мнению, эти вопросы рассмотрены В. И. Ми- хайловым, который исследует данный право- вой феномен через призму так называемых уголовных

правоотношений вреда40. Если говорить об отраслевой принадлеж- ности юридической категории правомерного вреда, то следует отметить, что данный вопрос достаточно подробно исследовался в уголов- ном праве41. С формальной точки зрения та- кой вред и условия его

причинения должны быть предусмотрены уголовным законом. Как правило, речь идет об обстоятельствах, исклю - чающих преступность деяния, закрепленных в главе 8 УК РФ, либо о примечаниях к статьям Особенной части (например, в примечании к ст. 151 УК РФ). Однако

факт уголовно-правовой принад- лежности не является совершенно очевидным. Существует достаточно большая масса норма- тивных актов, не относящихся к уголовному законодательству, в которых идет речь о воз- можности причинения правомерного вреда. Поэтому, говоря о

юридическом закреплении рассматриваемой категории, следует разли - чать еще четыре группы норм из различных отраслей права. Во-первых, это статьи, сочета- ющие в себе процессуальный и материальный характер. Во-вторых, нормы, конкретизирую- щие положения

уголовного закона. В-третьих, нормы, фактически исключающие преступ- ность деяния, но не содержащиеся в уголов- ном законе. В-четвертых, иные правовые уста- новления о деяниях, при совершении которых причинение вреда имеет возможный характер. Первую группу

составляют нормы, в содер- жании которых детально описывается опреде- ленный порядок совершения представителями государства действий, фактически выражаю- щихся в причинении вреда объектам уголовно- правовой охраны. К ним относятся, например, некоторые

следственные действия и уголов- но-процессуальные меры принуждения: обыск (ст. 182 УПК РФ), выемка (ст. 183), заключение под стражу (ст. 108), а также часть оперативно- розыскных мероприятий, проведение которых, как правило, влечет причинение вреда: про-

слушивание телефонных переговоров, снятие информации с технических каналов связи (п. 9, 10 ч. 1 ст. 6, ст. 9 Федерального зак она от 12 авгу- 38 Келина С. Г. Обстоятельства, исключающие преступность деяния // Уголовное право. 1999. № 3. С. 4 ; Орешкина Т.Постановление

Пленума Верховного Суда РФ от 27 сентября 2012 г. № 19 «О применении судами законодательства о необходимой обороне и причинен ии вреда при задержании лица, совер- шившего преступление» // Уголовное право. 2013. № 2. С. 23—28 ; Блинников В. А.Обстоятельства,

исключающие преступность деяния, в уголовном праве России. М., 2014. С. 21. 39 Баулин Ю. В. Обстоятельства, исключающие преступность деяния. Харьков, 1991. С. 19—27 ; Кадни- ков Н. Г. Обстоятельства, исключающие преступность деяния. М., 1998. С. 4, 5 и др. 40

Михайлов В. И. Правомерный вред в уголовном законодательстве и правовой доктрине. СПб., 2011. 41 Баулин Ю. В. Указ. соч. С. 31—113 ; Пикуров Н. И.Уголовное право в системе межотраслевых связей. Волгоград, 1998. С. 97 ; Пархоменко С. В. Деяния, преступность которых

исключается в силу социальной полезности и необходимости. СПб., 2004. С. 98—119 ; Дорогин Д. А.Указ. соч. С. 312—357. 72 № 8 (117) август 2016 LEX RUSSICA ПРОБЛЕМЫ ТЕОРИИ ОТРАСЛЕЙ ПРАВА ста 1995 № 144-ФЗ «Об оперативно-розыскной деятельности»42

(далее — ФЗ «Об ОРД»)) и др. Отличительной чертой таких действий является то, что они, как правило, достаточно подробно регламентируют ся в соответствующих законах и чаще всего должны сопровождаться санкцией (согласием или разрешением) либо суда, либо

руководителя соответствующего органа или его подразделения. По нашему мнению, такого рода нормы в своей основе фактически сочетают процессу- альные и материальные начала, а значит, встает вопрос об их соотношении с уголовным правом. К сожалению, в отечественном

уголовном праве вопросы уголовно-правовой природы процес- суальных норм, предусматривающих возмож- ность причинения вреда, не получили должного научного обоснования. По результатам прове- денного нами экспертного опроса43 был сделан вывод, что на практике

такой проблемы также не существует. Подавляющее большинство ре- спондентов (более 90 %) считает, что действия должностных лиц, выполняющих процессуаль- ные действия, не вызывают сомнений в уголов- но-правовой правомерности. Вместе с тем этот аспект проблемы

являет- ся предметом исследования в немецком уго- ловном праве. Так, по мнению У. Хелльманна, при расследовании уголовного дела правоох- ранительные органы, заключая обвиняемого под стражу или проникая в жилое помещение, нарушают правоохраняемые блага. В

соответ- ствии с уголовным законодательством Герма- нии такие действия содержат признаки соот- ветствующих составов преступлений. Однако ввиду их закрепления в уголовно-процессуаль- ном законодательстве они становятся дозво- ленными. Как пишет немецкий ученый, в

та- ких случаях «уголовно-процессуальные нормы являются уголовно-правовыми основаниями, исключающими преступность деяния»44. Ос- новой допустимости таких мер будет их сораз- мерность c предотвращаемым вредом45. Вторая группа — это конкретизирующие нормы,

которые представляют собой фактиче- ски дополнение уголовных правоположений. Они более подробно описывают частные слу- чаи уже существующих обстоятельств, исклю- чающих преступность деяния46. Как правиль- но, на наш взгляд, говорит С. В. Пархоменко, в других

отраслях законодательства регламен- тируются не отдельные обстоятельства, ис- ключающие преступность деяния, а «различ- ные аспекты их проявления»47. Ничего нового (в уголовно-правовом смысле), как правило, они не несут и не регулируют уголовно-право- вых

отношений. В случае противоречия со ста- тьями гл. 8 УК РФ применению, в силу предме- та правового регулирования, подлежат нормы уголовного законодательства48. Их основная роль состоит в конкретизации и детализации действий специальных субъектов в определен- ной

обстановке. К такого рода нормам отно- сятся, например, большинство положений гла- вы 5 Федерального закона от 7 февраля 2011 г. № 3-ФЗ «О полиции»49, раздела V Закона РФ от 11 марта 1992 г. № 2487-1 «О частной детек- тивной и охранной деятельности в Российской

Федерации»50 — о применении физической силы, специальных средств и огнестрельного 42 СПС «КонсультантПлюс». 43 По вопросам уголовно -правовой оценки причинения вреда при осуществлении оперативно-разыскной деятельности нами в 2009—2015 гг. был проведен

экспертный опрос 327 сотрудников полиции, ФСКН, Следственного комитета, прокуратуры и судей в семи субъектах Российской Федерации (Московской, Рязанской, Смоленской, Тамбовской, Тульской, Тюменской областях и городе Москве). 44 Хелльманн У. Уголовно-

процессуальные полномочия как уголовно-правовые основания исключения противоправности // Уголовное право: стратегия развития в XXI веке : материалы Х Междунар. науч.- практ. конф. (24—25 января 2013 г.). М., 2013. С. 404—406. 45 Hellmann. Strafprozessrecht. Springer-

Lehrbuch, 2006. P. 73—75. 46 Цуканов Н. Н. О соотношении норм Закона «О полиции» и УК РФ в регулировании права сотрудника полиции применять физическую силу, специаль ные средства и огнестрельное оружие // Администра- тивное право и процесс. 2012. № 3. С. 68—71.

47 Пархоменко С. В. Указ. соч. С. 105. 48 Шкабин Г. С. Правомерное причинение вреда сотрудниками полиции: законодательные и прикладные проблемы // Законы России: опыт, анализ, практика. 2013. № 3. С. 50—53. 49 СПС «КонсультантПлюс». 50 СПС «КонсультантПлюс».

№ 8 (117) август 2016 LEX RUSSICA 73 Шкабин Г. С. Вред в уголовном праве: виды и правовое регулирование оружия; ст. 22 Федерального закона от 6 мар- та 2006 г. № 35-ФЗ «О противодействии терро- ризму»51 — о правомерном причинении вреда при осуществлении

мероприятий по борьбе с терроризмом и др. Достаточно большое количество указан- ных законов привело к тому, что в теории вы- сказываются мнения о несоответствии норм о правомерном вреде объектам уголовно-пра- вовой охраны и предмета соответствующей отрасли. Как

следствие, делаются предложе- ния о выделении из числа уголовно-правовых категорий норм об обстоятельствах, исключа- ющих преступность деяния, и об отнесении их к другим отраслям законодательства. Так, В. Н. Козак в свое время считал, что институт крайней

необходимости не относится к числу уголовно-правовых, а является частью государ- ственного права52. Н. Д. Дурманов полагал, что обстоятельства, исключающие противоправ- ность, «необязательно должны относиться к уголовному праву, так как последнее тракту- ет о

преступлениях и наказаниях, здесь же речь идет об одном из правомерных действий»53. Отдельные ученые считают неправильным включение в гл. 8 УК РФ всех обстоятельств, исключающих преступность деяния, так как «в этом случае возникнет обременительная и

неоправданная во всех отношениях необхо- димость процессуальной проверки каждой, даже самой заведомо правомерной ситуации, связанной с данными обстоятельствами»54. На наш взгляд, отраслевую принадлежность в данном случае следует определять исходя из объекта

причинения вреда, а следовательно, и предмета правового регулирования. Если вред причиняется объектам уголовно-право- вой охраны, то совершенно логично, что и ис- ключение преступности таких деяний должно определяться также Уголовным кодексом. Ана- логичную

позицию занимают и другие иссле- дователи проблемы55. Третья группа норм из других отраслей за- конодательства фактически вторгается в сферу действия уголовного права путем его дополне- ния собственными установлениями о право- мерном вреде. Таким образом,

возникает кон- куренция норм разных отраслей. К числу таких юридических определений можно отнести ч. 4 ст. 16 ФЗ «Об ОРД» — о правомерном вреде при осуществлении оперативно-розыскной де- ятельности; ч. 3 ст. 7 и ч. 2 ст. 8 Федерального закона «О противодействии

терроризму» — о возможности уничтожения воздушного суд- на и плавательного средства при пресечении террористического акта; ч. 9 ст. 18 Федераль- ного закона «О полиции» — о правомерности вреда, причиненного сотрудниками полиции в соответствии с

законодательством, и др. В соответствии с общепринятыми теорети- ческими и законодательными положениями об источниках уголовного права подобного рода коллизии должны решаться в пользу ма- териального права. Заключение о приоритете уголовного законодательства в

этом вопро- се можно сделать при системном толковании постановления Конституционного Суда РФ от 29 июня 2004 г. № 13 -П «По делу о проверке конституционности отдельных положений ста- тей 7, 15, 107, 234 и 450 Уголовно-процессуаль- ного кодекса Российской

Федерации в связи с запросом группы депутатов Государственной Думы»56. В нем подтверждается конституци- онность приоритета норм Уголовно-процессу- ального кодекса над нормами конкурирующих с ним иных федеральных законов и подзакон- ных актов, что

предусмотрено в ч. 1, 2 ст. 7 УПК РФ. В основу данного решения положен в том 51 СПС «КонсультантПлюс». 52 Козак В. Н. Вопросы теории и практики крайней необходимости. Саратов, 1981. С. 60—61. 53 Дурманов Н. Д.Указ. соч. С. 206. 54 Савинский А. В. О перечне

обстоятельств, исключающих преступность деяния // Рос. юстиция. 2014. № 5. С. 57—59. 55 См.: Ткаченко В. Принуждение к повиновению и выполнение профессиональной обязанности // Сов. юстиция. 1990, № 3. С. 28 ; Милюков С. Ф., Побегайло Э. Ф. Актуальные проблемы

применения ору- жия сотрудниками правоохранительных органов // Законы России: опыт, анализ, практика. 2006. № 11. С. 39—54 ; Пархоменко С. В. Юридическая характеристика нормативной основы деяний, преступность которых исключается // Сибирские юридический

вестник. 2013. № 1. С. 74—81 ; Михайлов В. И.Право- вое регулирование причинения вреда при правомерном выполнении профессиональных (должност- ных) функций // Адвокат. 2015. № 5. С. 33—42. 56 СПС «КонсультантПлюс». 74 № 8 (117) август 2016 LEX RUSSICA

ПРОБЛЕМЫ ТЕОРИИ ОТРАСЛЕЙ ПРАВА числе и предмет правового регулирования, ко- торый является критерием построения россий- ского законодательства (п. «о» ст. 71, ч. 1 ст. 76 Конституции РФ). Предложенный вывод подтверждается и юридической практикой. Так,

согласно ч. 4 ст. 16 ФЗ «Об ОРД» при защите жизни и здо- ровья граждан, их конституционных прав и за- конных интересов, а также для обеспечения безопасности общества и государства от пре- ступных посягательств допускается вынуж- денное причинение вреда

правоохраняемым интересам. Подобные вредоносные действия возможны со стороны должностного лица ор- гана, осуществляющего оперативно-розыск- ную деятельность, либо лица, оказывающего ему содействие, совершаемое при правомер- ном выполнении последним

своего служебно- го или общественного долга. По своей юриди- ческой сути данная норма представляет собой обстоятельство, исключающее преступность деяния при осуществлении оперативно-ро- зыскной деятельности, которое, однако, и до настоящего времени не нашло

отражения в уголовном законе57. По результатам проведенного нами опроса более 80 % респондентов дали отрицательный ответ на вопрос о возможности использования ч. 4 ст. 16 ФЗ «Об ОРД» для правовой оценки действий лица, осуществляющего оперативное внедрение и

умышленно причиняющего вред объекту уголовно-правовой охраны. Пример- но такое же количество (около 80 %) практи- ческих работников фактически воспринимают эту норму как правовую декларацию, как фор- мальность, то есть как законодательную дефи- ницию, не

имеющую прагматического содер- жания. Анализ правоприменительной практики также показал, что это правоположение поч- ти не применяется. Нам удалось обнаружить лишь один случай использования этой нормы. В принципе, его можно было бы не упоминать и списать на

допустимую погрешность при ис- следовании проблемы. Однако субъект, при- менивший ч. 4 ст. 16 ФЗ «Об ОРД», заставляет обратить внимание на этот факт. 23 августа 2011 г. Судебная коллегия по уго- ловным делам Верховного Суда РФ вынесла кассационное определение на

приговор Челя- бинского областного суда, которым был осуж- ден Л-в за получение взятки в крупном размере (п. «г» ч. 4 ст. 290 УК РФ). При выявлении дан- ного преступления проводилось оперативно- розыскное мероприятие — оперативное вне- дрение. Внедренным лицом

являлся сотрудник милиции Л., представлявший организацию, от которой Л-в пытался получить взятку. В ходе проведения оперативного внедрения Л., по по- ручению Л-ва, вносил ложные сведения в до- говоры, подписывал фиктивные заявки на уча- стие в открытых конкурсах

от имени компании. Позднее Л-в был признан виновным и осужден. Однако в ходе судебного заседания пред- ставители защиты поставили перед судом во- прос о правовой оценке незаконных действий внедренного лица. На это Судебная коллегия в своем определении ответила,

что «Л. при проведении оперативно-розыскного меропри- ятия выполнял указания и рекомендации Л-ва, в том числе по составлению необходимых до- кументов задним числом. Данные действия допустимы частью 4 статьи 16 Закона “Об опе- ративно-розыскной

деятельности”»58. Иными словами, была признана законность поведе- ния внедренного лица, причинившего вред правоохраняемым интересам. Де-факто здесь имеет место аналогия зако- на, формально недопустимая в уголовном пра- ве. Суд при возникновении уголовно-право-

вых отношений, ввиду отсутствия в уголовном законодательстве соответствующей правовой конструкции, применил норму другой отрас- ли права. Однако возникает вопрос: насколь- ко верно законодателем определена отрас- левая принадлежность этой статьи? Ответ, на наш

взгляд, таков: содержание ч. 4 ст. 16 ФЗ «Об ОРД», исходя из предмета регулирования, носит уголовно-правовой характер. Следова- тельно, имеет место своего рода коллизия: во-первых, отношения, связанные с причине- нием вреда объекту уголовно-правовой охра- ны, не

урегулированы собственно уголовным законом, а во-вторых, существующая в другом 57 Комментарий к Федеральному закону «Об оперативно-розыскной деятельности» / отв. ред. А. Ю. Шу- милов. М., 1997. С. 153 ; Вагин О. А., Исиченко А. П., Чечетин А. Е. Комментарий к

Федеральному закону «Об оперативно-розыскной деятельности» (постатейный). М., 2009. 58 Кассационное определение Верховного Суда РФ от 23.08.2011г. № 48-О11-81 // URL: http://www.vsrf.ru/ stor_pdf.php?id=457362 (дата обращения: 25 июля 2015 г.). № 8 (117) август 2016

LEX RUSSICA 75 Шкабин Г. С. Вред в уголовном праве: виды и правовое регулирование законе норма, фактически имеющая уголовно - правовой характер, не применяется по причи- не иной отраслевой принадлежности. Реше- ние данной проблемы, на наш взгляд, видится в

исключении из оперативно-розыскного за- конодательства рассматриваемых положений и в дополнении Уголовного кодекса РФ новой нормой. De lege ferenda предлагается ст. 39.1 «Причинение вреда при проведении опера- тивно-розыскного мероприятия» УК РФ59. К

сожалению, случай с «обстоятельством, исключающим преступность деяния в опера- тивно-розыскном законодательстве», далеко не единственный. Аналогичные по правовой природе положения содержатся и в других нормативных актах60. Сложившаяся в законодательстве

ситуация по данному вопросу свидетельствует о возник- новении негативной тенденции. Она связана с дестабилизацией системы построения отрас- ли уголовного права, что выражается в появле- нии норм, имеющих уголовно-правовой харак- тер в других отраслях права.

Четвертая группа — это нормы о деяниях, при совершении которых причинение вреда является альтернативой: он либо причиняется, либо нет. В такого рода нормах не предусмо- трены конкретные действия. Прямо в них не идет речь о допустимости вреда, но ввиду от- сутствия

детальной регламентации такая воз- можность существует в потенциале, т.е. вполне вероятна. Здесь прежде всего следует говорить об оперативно-розыскных мероприятиях, про- ведение которых при определенных условиях может состоять в причинении вреда объектам

уголовно-правовой охраны. В таких ситуациях лица, осуществляющие оперативно-розыскную деятельность, совершают действия, имеющие внешнее сходство с преступлением. Например, получение оружия при проверочной закупке (п. 4 ч. 1 ФЗ «Об ОРД») имеет внешние

признаки его незаконного приобретения (ст. 222 УК РФ); разрешение перемещения наркотиков через Государственную границу РФ при контролиру- емой поставке (п. 13 ч. 1 ФЗ «Об ОРД») схоже с их контрабандой (ст. 229.1 УК РФ); передача денег взяткополучателю при

оперативном экс- перименте (п. 14 ч. 1 ФЗ «Об ОРД») близка по со- держанию даче взятки (ст. 291 УК РФ); нахожде- ние оперативного сотрудника в криминальной среде при оперативном внедрении (п. 12 ч. 1 ФЗ «Об ОРД») с объективной стороны тождествен- но участию в

банде (ч. 2 ст. 209 УК РФ) и др. Во всех приведенных и иных аналогичных случаях действия лиц, осуществляющих опе- ративно-розыскную деятельность, имеют для общества полезный либо допустимый характер. Однако мы точно так же уверены, что матери- альной основой

данного поведения должны быть нормы уголовного законодательства. К со- жалению, на сегодняшний день прямое уголов- но-правовое регулирование описанных деяний отсутствует. Не является достаточно разработан- ным этот вопрос и в теории уголовного права.

Современное отечественное уголовное за- конодательство не содержит понятия обстоя- тельства, исключающего преступность деяния, оно только использует его форму (название). Существование такой общей нормы позволило бы решить подобные ситуации, которые, несо-

мненно, еще будут возникать в дальнейшем. По- этому в ее отсутствие, на наш взгляд, логичным и практически необходимым выходом являет- ся применение по аналогии уголовно-право- вой нормы об одном из закрепленных обсто- ятельств, исключающих преступность деяния,

имеющего наибольшее сходство. По этому пово- ду высказывают свое мнение многие ученые61. 59 Шкабин Г. С. Уголовно-правовое регулирование оперативного внедрения в борьбе с организованной преступностью // Право и политика: теоретические и практические проблемы :

сб. материалов II Меж- дунар. науч.-практ. конф., посвящ. 20-летию юрид. фак-та Ряз. гос. ун-та им. С. А. Есенина (4 ноября 2013 г.) / отв. ред. А. В. Малько. Рязань, 2013. Вып. 2. С. 419—421. 60 Орешкина Т. Ю. Соотношение ряда положений Федерального закона «О

противодействии терроризму» и некоторых других федеральных законов с нормами Уголовного кодекса об обстоятельствах, исклю- чающих преступность деяния // Уголовное право: стратегия развития в XXI веке : материалы IV Между- нар. науч.-практ. конф. (25—26 января

2007 г.). М., 2007. С. 200—204. 61 Кругликов Л. Л. Аналогия в уголовном праве: миф или реальность? // Кругликов Л. Л. Проблемы теории уголовного права : избранные статьи, 2000—2009 гг. Ярославль, 2010. С. 176—186 ; Кауфман М. А. Ана- логия в уголовном праве России:

историко-правовой анализ // Рос. правосудие. 2012, № 12. С. 79—85 ; Бриллиантов А. В., Яни П. С. Применение норм о соучастии: аналогия или толкование? // Законность. 2013. № 6. С. 31—36. 76 № 8 (117) август 2016 LEX RUSSICA ПРОБЛЕМЫ ТЕОРИИ ОТРАСЛЕЙ ПРАВА

Несмотря на существующий запрет приме- нения аналогии в части 2 статьи 3 Уголовного кодекса Российской Федерации, такое реше- ние проблемы является, по нашему мнению, меньшим злом по сравнению с полным от- сутствием правового регулирования данного вопроса.

Аналогия в нашем случае выступа- ет в качестве механизма воспроизведения в последующем из института обстоятельств, исключающих преступность деяния, новых норм о правомерных деяниях и лежит в ос- нове репродуктивной функции уголовного права62. Положение о

недопустимости применения закона по аналогии в науке уголовного права и в учебном процессе является в определенной мере табуированным, раз и навсегда установ- ленным. Иными словами, это формально и од- нозначно запрещенный процесс и результат в виде нарушения

принципа законности (ч. 2 ст. 3 УК РФ). На самом деле фактически все не так, по крайней мере по двум обстоятельствам общеправового порядка. Первое. В социальной действительности достаточно часто возникают факторы, опре- деляющие существование негативного явле-

ния и состоящие в причинении вреда. При этом правовое регулирование таких ситуаций отсутствует. Например, в Уголовном кодексе Российской Федерации предусмотрена ответ- ственность только за один вид временного за- имствования — угон (ст. 166). Остальные же случаи,

порой не менее общественно опас- ные, уголовно-правовой оценке формально не подлежат63. Второе. Существует скрытое использование аналогии на правотворческом уровне. Такие правоустановления содержатся в нормах как Общей, так и Особенной части Уголовного ко-

декс Российской Федерации. Это, например, уголовная ответственность за незаконный оборот «аналогов» наркотических средств и психотропных веществ (ст. 228, 228.1 УК РФ и др.) или фактическое применение аналогии при оценке физического или психического принуждения

по правилам о крайней необхо- димости (ч. 2 ст. 40 УК РФ). И до введения в действие Уголовного ко- декса Российской Федерации 1996 года при- менялась аналогия закона, хотя и тогда также постулировалось положение о ее недопусти- мости. Уголовный кодекс РСФСР 1960

года знал только два обстоятельства, исключаю- щих преступность деяния, — необходимую оборону и крайнюю необходимость. Однако это не означало, что действия субъектов пра- воотношений по причинению вреда охраняе- мым законом интересам, носившие социаль- но

полезный характер, совершались только в рамках этих обстоятельств, исключающих преступность деяния. В уголовном праве отсутствовали нормы, предусматривающие исключение ответствен- ности за какие-либо общественно полезные поступки, связанные с причинением

вреда и не являющиеся ни необходимой обороной, ни крайней необходимостью. Правоприменитель был поставлен в такое положение, когда необ- ходимо было дать оценку юридическому фак- ту, а правовых норм для такой оценки не суще- ствовало. Выход из этой ситуации был

найден в применении аналогии законов в отношении норм о необходимой обороне и крайней необ- ходимости. Примеров аналогии обстоятельств, исклю- чающих преступность деяния, в правопри- менительной практике было множество. Так, очевидна фактическая аналогия

закона в по- становлении Пленума Верховного Суда СССР от 16 августа 1984 г. № 14 «О применении судами законодательства, обеспечивающего право на необходимую оборону от общественно опас- ных посягательств», согласно которому причи- нение вреда преступнику при

его задержании следует рассматривать как совершенное в со- стоянии необходимой обороны64. В теории уголовного права советского пери- ода уже тогда сложилось мнение, что причине- ние вреда при задержании лица, совершивше- го преступление, является самостоятельным

62 Суть репродуктивной функции уголовного права состоит в воспроизведении из уже существующих норм и институтов уголовного законодательства новых положений закона (см.: Шкабин Г. С. Уголов- но-правовой институт крайней необходимости в деятельности органов

внутренних дел : дис. … канд. юрид. наук. М., 2004. С. 9, 43—62). 63 Гладилин В. В. Временное позаимствование в уголовном праве: вопросы ответственности / под ред. Н. А. Лопашенко. М., 2006. 64 СПС «КонсультантПлюс». № 8 (117) август 2016 LEX RUSSICA 77 Шкабин Г.

С. Вред в уголовном праве: виды и правовое регулирование институтом уголовного права65. Однако по- скольку иное не было предусмотрено зако- нодателем, подобные действия предлагалось рассматривать по правилам о необходимой обороне. Таким образом, применение

аналогии за- кона в отношении обстоятельств, исключаю- щих преступность деяния, на наш взгляд, сле- дует признать допустимым. Этот вывод влечет за собой и соответствующее предложение по изменению ч. 1 ст. 2 УК РФ. В редакции этой нормы, видимо, должен быть сделан

упор на недопустимость применения аналогии только для оценки запрещенного поведения. Подводя итоги, считаем возможным сде- лать уголовно-правовой прогноз66 о норматив- но-правовом регулировании правомерного причинения вреда. Нам видятся три варианта

дальнейшего развития событий. Первый вариант. Размывание основ коди- фицированного построения отечественного уголовного права будет продолжаться и в даль- нейшем. В законах иной отраслевой принад- лежности будут и в последующем появляться «свои»

обстоятельства, исключающие преступ- ность деяния, по примеру Федерального зако- на «Об ОРД» или Федерального закона «О про- тиводействии терроризму». В итоге это станет шагом к формированию отраслевого уголовно- го права, как это сложилось к настоящему вре-

мени в Германии. Так, уголовно-правовые нор- мы, помимо Уголовного кодекса, содержатся еще более чем в 400 законах67. Однако следует отметить, что на сегодняшний день в этой стра- не идут совершенно противоположные (обрат- ные) процессы, состоящие в

трансформации уголовно-правовых положений из дополни- тельных законов в Уголовный кодекс68. Второй вариант. Не исключено существо- вание симбиоза уголовно-правовых и специ- ально-отраслевых видов правомерного причи- нения вреда. Например, в Уголовном

кодексе могут быть закреплены их общие виды (на- пример, исполнение закона или выполнение профессиональных функций), которые не бу- дут иметь самостоятельного значения. Специ- альные же виды в зависимости от субъекта или сферы применения получат закрепление в

иных нормативных актах. Третий вариант. Принцип системности пра- ва будет соблюден, и все новые законы, пред- усматривающие возможность причинения правомерного вреда объектам уголовно-пра- вовой охраны, согласно ч. 1 ст. 1 УК РФ, будут включены в Уголовный

кодекс. Вполне возможен каждый из вариантов. Однако последний сценарий, на наш взгляд, соответствует не только требованиям законо- дательства и традициям российского уголов- ного права, но и потребностям правоприме- нительной практики борьбы с преступностью. При

этом вполне допускаем, что такое направ- ление совершенствования уголовного закона в настоящий момент представляется некой со- циальной иллюзией (идеалом) и строится на позитивных ожиданиях. Вместе с тем, отстаивая идею уголовно- правовой природы правомерного

вреда ох- раняемым уголовным законом интересам, необходимо обратить внимание на то, что возникающие при его причинении отношения указывают на обособленность соответствую - щих норм. Данное обстоятельство позволяет прийти к логическому заключению в нашем

уголовно-правовом прогнозе. Общность норм о правомерном причинении вреда, предус- 65 Курляндский В. И. Уголовная ответственность и меры общественного воздействия. М., 1965. С. 5—55 ; Козак В. Н. О расширении уголовно-правовых гарантий участия граждан в

укреплении правопорядка в свете новой Конституции СССР // Вопросы развития и защиты прав граждан и социалистических орга- низаций. Калинин, 1978. С. 143—144. 66 Уголовно-правовое прогнозирование — это научно обоснованный анализ перспектив развития уголов-

ного права с целью получения информации о направлениях, путях и средствах его совершенствования (см.: Клейменов М. П. Уголовно-правовое прогнозирование : автореф. дис. ... д-ра юрид. наук. Екате- ринбург, 1992. С. 9). 67 См.: Шулепова Л. Ф.Дополнительное уголовное

право Федеративной Республики Германии: понятие, система, источники : автореф. дис. ... канд. юрид. наук. М., 2005. С. 11 ; Фристер Г. Уголовное право Германии. Общая часть = Strafrecht. Allgemeiner Teil : пер. с нем. 5-е изд. М., 2013. С. 13. 68 Жалинский А. Э. Современное

немецкое уголовное право. М., 2006. С. 348 ; Хелльманн У. Критический анализ современного уголовного законодательства ФРГ // Уголовное право: стратегия развития в XXI веке : материалы VIII Междунар. науч.-практ. конф. (27—28 января 2011 г.). М., 2011. С. 573—579. 78

№ 8 (117) август 2016 LEX RUSSICA ПРОБЛЕМЫ ТЕОРИИ ОТРАСЛЕЙ ПРАВА БИБЛИОГРАФИЯ 1. Блинников В. А. Обстоятельства, исключающие преступность деяни я, в уголовном праве России. — М., 2014. 2. Борисов С. В., Жеребченко А. В. Возбуждение ненависти,

вражды, унижение человеческого достоин- ства: проблемы установления и реализации уголовной ответственности. — М., 2015. 3. Бриллиантов А. В., Яни П. С. Применение норм о соучастии: аналогия или толкование? // Законность. — 2013. — № 6. 4. Воробьев С. М. Социально-

экономическая методика определения размера компенсации морального вреда потерпевшим от преступлений в России: постановка проблемы // Право и

Кr = Фо : Ф = 1 – Ки. (7)

Коэффициенты износа и годности рассчитываются как на начало

периода, так и на конец (отчетную дату). Чем ниже коэффициент износа (выше

коэффициент годности), тем лучше техническое состояние, в котором находятся

основные фонды.

Далее все авторы считают необходимым определить показатели

эффективности использования основных средств.

Основные средства представляют собой один из видов

производственных ресурсов. По мнению Н.П. Любушина, оценка

эффективности их использования основана на применении общей для всех

видов ресурсов технологии оценки, которая предполагает расчет и анализ

показателей отдачи и емкости.

Показатели отдачи характеризуют выход готовой продукции на 1 рубль

ресурсов.

Показатели емкости характеризуют затраты или запасы ресурсов на 1

рубль выпуска продукции. Под запасами ресурсов понимается наличный объем

ресурсов на отчетную дату по балансу, под затратами – текущие расходы

ресурсов, в частности, по основным средствам – амортизации.

При сопоставлении запасов ресурсов с объемом выручки за отчетный

период следует рассчитывать среднюю величину запасов на тот же период.

Обобщающим показателем эффективности использования основных

фондов является фондоотдача.

При расчете фондоотдачи следует иметь в виду, что в стоимости

основных фондов учитываются собственные и арендованные средства; не

учитываются основные фонды, находящиеся на консервации, а также сданные в

аренду другим предприятиям.

При оценке динамики фондоотдачи исходные данные приводят в

сопоставимый вид. Объем продукции следует скорректировать на изменение

оптовых цен и структурных сдвигов, а стоимость основных средств – на

коэффициент переоценки.

Повышение фондоотдачи приводит при прочих равных условиях к

снижению суммы амортизационных отчислений, приходящихся на 1 рубль

готовой продукции, или амортизациоемкости, и соответственно способствует

повышению доли прибыли в цене товара:

Ае = А / N (8)

где Ае – амортизациоемкость;

А – сумма начисленной амортизации.

Рост фондоотдачи является одним из факторов интенсивного роста

объема выпуска продукции. Эту зависимость описывает факторная или

индексная факторная модель:

N = Fo * S или I

= IFo * Is. (9)

На основе факторной модели рассчитывается прирост объема выпуска за

счет расширения основных фондов и роста фондоотдачи:

ΔN = ΔN(S) + ΔN(Fo). (10)

Прирост выпуска продукции за счет фондоотдачи рассчитывают с

применением следующих методов решения факторных моделей:

Абсолютных разниц;

ΔN(Fo) = ΔFo * S. (11)

Интегрального метода:

ΔN(F) = ΔFo * S

+ (ΔFo *ΔS) / 2. (12)

Превышение прироста выпуска за счет фондоотдачи над долей прироста

за счет увеличения ресурсов означает, что темп роста выпуска продукции выше

темпа роста затрат ресурсов, что при прочих равных условиях (неизменности

показателей использования других видов ресурсов) приводит к увеличению

рентабельности капитала и продаж.

Важным условием роста рентабельности при увеличении фондоотдачи

является равенство объемов выпуска и реализации продукции, так как

фондоотдача рассчитывается по показателю выпуска продукции, а

Бланк И.А. Основы финансового менеджмента. Т.2. – К.: Ника-Центр, 2016. – 512 с.

рентабельность отражает финансовый результат от реализации. В этом смысле

фондоотдача отражает технологическую эффективность производства, а

рентабельность – экономическую эффективность.

Другим показателем эффективности использования средств является

фондоемкость, которая определяется отношением средней стоимости основных

средств к объему выпуска продукции (показатель, обратный фондоотдаче):

Fe = S / N. (13)

Особый смысл приобретают расчет и оценка фондоемкости в динамике.

Изменение фондоемкости показывает прирост или снижение стоимости

основных средств на 1 рубль готовой продукции и применяется при

определении суммы относительной экономии или перерасхода средств в

основных фондах.

Сумма относительной экономии (перерасхода) основных фондов

определяется по формуле:

Эотн (S) = (Fe

– Fe

) * N

. (14)

Соотношение темпов прироста стоимости основных средств и темпов

прироста объемов выпуска позволяет определить предельный показатель

фондоескости, то есть прирост основных средств на 1% прироста продукции.

Если предельный показатель фондоескости меньше единицы, имеют место

повышение эффективности использования основных средств и рост

коэффициента использования производственной мощности.

По данной методике материально-техническую базу предприятия

предлагается оценивать на основе показателей фондовооруженности и

фондооснащенностей.

Фондовооруженность находят отношением среднегодовой стоимости

активной части основных средств на среднюю численность оперативного

персонала торговых предприятий (продавцы, кассиры-контролеры,

заведующими секциями, администраторы торгового зала) или работников

основного производства.

Баканов М.И. Теория экономического анализа: Учебник. – М.: ФиС, 2014. - 416 с.

Фондооснащенность определяется делением среднегодовой стоимости

всех основных фондов на общую среднесписочную численность работников.

Фондовооруженность и фондонасыщенность показывают какой

величиной стоимости основных средств располагает в процессе

товарообращения (производства) один работник соответствующей группы

персонала в среднем.

Эффективность использования основных фондов определяют также

отношением одного из показателей прибыли предприятия (прибыль от

реализации, прибыль от финансово-хозяйственной деятельности, валовая

прибыль, чистая прибыль к средней за год стоимости основных фондов. Этот

показатель называют рентабельностью основного капитала. Он отражает

величину прибыли, получаемую от использования единицы стоимости

основного капитала.

Если рентабельность определяют по показателю прибыли от реализации,

то из стоимости основных средств желательно исключить стоимость

переданных в аренду объектов.

Кроме приведенных выше обобщенных показателей использования

основных средств (фондоотдача, фондоемкость, фондооснащенность,

фондовооруженность, оборачиваемость, рентабельность) применяют частные

технико-экономические показатели использования оборудования и площадей

предприятия.

Для характеристики использования оборудования применяют показатель

экстенсивной нагрузки (использование по времени) – коэффициент

экстенсивного использования оборудования:

Кэкст = Тф / Тmaх, (15)

где Тф – время фактической работы оборудования,

Т maх– максимально возможное время работы оборудования.

Мокропуло А.А. Финансовая политика [Электронный ресурс]: учебное пособие/ Мокропуло А.А., Строгонова

Е.И.— Электрон. текстовые данные.— Краснодар: Южный институт менеджмента, 2013.— 87 c.— Режим

доступа: http://www.iprbookshop.ru/9579.— ЭБС «IPRbooks»

Кузнецова Н.В. Комплексный экономический анализ хозяйственной деятельности: учеб. пособие. -

Владивосток: Изд-во Дальневосточного университета, 2015. ― 519 с.

Источник: https://baza.diplomsite.ru/previewfile/2842

Смотрите также:








2014 biblioonline ru
Изложение содержания дела, по которому приняты судебные постановления
Отформатировать текстовый фрагмент в MS Word. Текстовый фрагмент, который подлежит форматированию, приведен в документе Задание 1, прикрепленном ниже.