Таким образом, ненаправленное интервью всегда является неформализованным, в то время как направленное может быть и формализованным и неформализованным. Ясно также, что ненаправленное и направленное интервью в данном описании являются идеальными типами, образующими крайние точки шкалы, в промежутке между которыми находятся виды интервью со средней степенью направленности.
Направленность в интервьюировании в значительной степени несовместима с получением непредвиденных ответов. Прямые вопросы, даже если они не являются «наводящими», заставляют респондента сфокусировать внимание на тех пунктах, на которых он, возможно, не остановился бы по собственной инициативе. Это основной недостаток тех вопросников, которые не дают возможности опрашиваемым выразить отсутствие интереса к задаваемым вопросам.
Интервью с точной и с неточной формулировкой вопроса. Первый тип характеризуется тем, что интервьюер задает вопросы так, как они записаны, и в том порядке, в каком они записаны. Это отнюдь не тождественно процедуре формализованного интервью, поскольку закрытия в вопросах могут отсутствовать, а ответы респондентов могут быть сложными и пространными. В интервью с неточной формулировкой вопросы формулируются по усмотрению интервьюера, который приспосабливает их к каждому респонденту в зависимости от хода беседы. Вместо вопросников в интервью этого типа часто используется перечень информации, которую надо получить от каждого респондента.
Вопросы, подготовленные заранее, и вопросы, заданные по ходу интервью. Здесь противопоставляются вопросы, заранее продуманные исследователем, и те вопросы, которые задаются непосредственно в интервью в виде оперативной реакции на высказывания респондента. В большинстве интервью имеют место как те, так и другие вопросы, но их удельные веса могут существенно различаться. Могут проводиться интервью, которые вообще не содержат заранее продуманных вопросов.
В этом случае интервью должно структурироваться через понимание исследователем своей исследовательской проблемы. Не зная заранее, какой именно релевантной информацией располагает респондент, интервьюер задает вопросы, ориентируясь непосредственно по обстановке.
Вопросы по ходу интервью являются своего рода компенсатором недостаточной проработанности заранее подготовленного вопросника. Оперативное реагирование на высказывания респондента имеет определенные положительные стороны, поскольку благодаря ему, исследователь старается не упустить какую-то важную информацию, о которой сам респондент мог упомянуть ненароком или косвенно. Вместе с тем оперативный (без продуманного заранее плана) режим ведения интервью может приводить к утрате стратегического плана, «размениванию» на мелкие, не связанные между собой темы. Слишком активное оперативное реагирование «размельчает» интервью, способствуя раздроблению крупных тем на более мелкие. В «оперативном» режиме ведения интервью на интервьюера ложится очень большая умственная нагрузка: зафиксировав новое релевантное высказывание респондента, он должен в полном объеме понять концептуальное значение этого высказывания и задать соответствующий вопрос. Скорость мышления интервьюера не всегда поспевает за этим процессом: часто оказывается, что лишь после окончания интервью исследователь осознает, какие вопросы он должен был задать. Иногда, если это возможно, положение удается исправить повторным интервью. Если же это невозможно, то исследователю остается утешать себя тем, что ко времени разговора со следующим респондентом он эти вопросы обязательно продумает заранее.
Общий и частный вопросы. Данные термины отражают различия в логических объемах вопросов: на одном полюсе вопрос предельно большого, а на другом – предельно малого логического объема. При получении информации по одной и той же теме интервьюер имеет возможность выбора: задать один общий или большое количество частных вопросов. Общий вопрос, задаваемый респонденту, может по логическому объему и по формулировке совпадать с программным вопросом исследования.
Общий вопрос по сравнению с частными обладает двумя важными методическими преимуществами. Во-первых, он может быть использован для получения информации, которая с большей вероятностью будет искажена при использовании частных вопросов. Причины этих искажений заключаются в следующем:
список частных вопросов может включать в себя такие вопросы, в которых респондент не компетентен, над которыми он не думал; практика показывает, однако, что если такой вопрос задан, то респондент чаще всего как-то на него отвечает, фантазируя и импровизируя на ходу;
список частных вопросов может не предусматривать важных и релевантных тем, которые имеются сознании респондента, но отсутствуют в сознании интервьюера; задавая частные вопросы и жестко контролируя ответы, интервьюер не получит важной для него информации и останется «при своем»;
при ответе на общие вопросы респонденты практически всегда расставляют ранги значимости освещаемых ими тем; эти ранги значимости искажаются, смещаются либо вовсе исчезают при ответе на частные вопросы.
Второе преимущество общих вопросов, на которое указывает Р.Горден и с которым согласуются и собственные наблюдения автора данной книги, заключается в том, что общие вопросы обладают для респондента мотивирующим эффектом, облегчая установление и поддержание контакта в ходе интервью. Источник этой мотивирующей силы заключается, по-видимому, в том, что, отвечая на общий вопрос, респондент воспринимает ситуацию как более осмысленную, в большей степени позволяющую ему проявить свой ум, знания, квалификацию.
Третье преимущество общих вопросов состоит в том, что они могут задаваться в условиях очень низкой информированности исследователя о предмете исследования. Данное свойство особенно важно на первых (разведывательных) этапах исследования.
Иногда для дополнительного расширения объема вопроса интервьюер может использовать вопросы с неправильным грамматическим построением (двусмысленные, неоднозначные по смыслу и т.п.). Хороший пример использования данного приема содержится в фантастической повести братьев Стругацких «Жук в муравейнике», где главный герой, нарочито используя плохое знание чужого языка, задает двусмысленный вопрос и получает в ответ важную для него информацию.
Наличие перечисленных выше достоинств общих вопросов не означает, тем не менее, что частные вопросы не имеют своих преимуществ и своей зоны применимости. Если в интервью требуется получить конкретные факты и мнения, а не общие представления респондента о предмете, то частный вопрос является более подходящим. Например, если исследователя интересует возраст, национальность и доходы респондента, было бы глупо спрашивать: «Расскажите, пожалуйста, о себе». Методические достоинства частных вопросов в целом совпадают с теми аргументами, которые приводят в обоснование целесообразности применения формализованных вопросников.
Полуструктурированный вопрос. Этот термин редко используется в отечественной литературе, но если используется, то как синоним термина «полузакрытый вопрос». Последний обозначает такой тип анкетного вопроса, в котором наряду с несколькими закрытиями предусматривается и открытый вариант ответа, обозначаемый выражениями типа «иное мнение» или «иной ответ». Иную, не имеющую аналогов в отечественной литературе, трактовку дают термину «полуструктурированный вопрос» Р.Мертон, М.Фиске и П.Кендалл в книге «Фокусированное интервью». Изложим данный вопрос так, как он описан в названной книге, а затем прокомментируем от себя.
«В фокусированном интервью неструктурированный вопрос не фиксирует внимание на какой-то конкретной стороне стимульной ситуации12 или реакции респондента. Респондент является как бы чистой страницей, которую следует заполнить интервьюируемому. Но в интервью могут использоваться и более структурированные вопросы.
Вот некоторые уровни и способы структуризации, которые могут служить руководством для интервьюера.
Неструктурированный вопрос (свободный в отношении и стимула, и реакции):
Что произвело на Вас наибольшее впечатление в фильме?
Такой тип вопроса направлен на то, чтобы интервьюируемый сам определил фокус своего внимания, причем он может сделать это сразу в двух аспектах: а) он может говорить о любом фрагменте кинофильма или обо всем фильме в целом; б) он может сообщить о любом типе своей реакции, включая любые эмоциональные переживания, почерпнутые из фильма интересные сведения и т.п. Все это подходит под предельно широкое выражение «что произвело наибольшее впечатление».
Полуструктурированный вопрос. Этот тип вопроса имеет два подтипа:
А: Структурированный по ответу, свободный по стимулу, например:
Что Вы узнали из фильма, чего не знали раньше?
Как и в предыдущем вопросе респондент может выбрать для ответа любой фрагмент фильма, однако из всей совокупности своих впечатлений он должен вычленить только элементы нового знания, полученные в результате просмотра.
Б: Структурированный по стимулу, свободный по ответу:
Каковы Ваши впечатления по поводу той части, где рассказывается об увольнении Джо из армии как психоневротика?
В противоположность предыдущему, в данном вопросе точно указан эпизод фильма, который является предметом рассмотрения, но зато общее слово «впечатление» позволяет респонденту выбрать, о каком именно аспекте своих впечатлений ему следует сообщить.
Структурированный вопрос (по стимулу и по ответу). Это, по сути, уже формализованный или закрытый вопрос.
Исходя из того, что Вы увидели в фильме, как Вы считаете, была ли немецкая техника лучше, на том же уровне или слабее американской?
В вопросах этого типа интервьюер осуществляет практически полный контроль над ответом. Он не только отобрал для комментария лишь те фрагменты фильма, в которых содержится показ немецкой техники, но и предопределил тип реакции респондента, которому необходимо только дать оценку немецкой техники в сравнении с американской».
Приведений выше отрывок отражает важную методическую проблему, вскрытую авторами цитируемой книги. Общий вопрос, как и любое общее (большого объема) понятие, допускает различные способы или логические основания членения. Следовательно, один вопрос может обладать несколькими различными способами структуризации. Если, к примеру, респонденту задается вопрос о его «впечатлениях», то эти впечатления могут быть эмоциональными или информационными, приятными или неприятными, сильными или слабыми и т.д. Желая увеличить степень конкретизации вопроса, интервьюер должен четко осознавать, по каким из перечисленных логических оснований он будет увеличивать степень конкретности и какие логические основания он оставит для свободного выбора респондента.
Наводящий и нейтральный вопросы. Первый тип вопроса отличается формулировкой, в той или иной степени предопределяющей ответ респондента, т.е. оказывающей на него своего рода психологическое давление. Второй тип вопроса в идеале не должен иметь такого влияния.
Наводящие вопросы бывают двух типов: а) содержащие явные или неявные логические презумпции и б) содержащие оценочные либо эмоциональные выражения. Вопросы с явной презумпцией часто начинаются с определенной констатации, правильной или ложной, например: «Социалисты всегда выступали за свободную торговлю. Считаете ли Вы, что им следует отменить некоторые из торговых барьеров?» В качестве примера вопроса с неявной презумпцией можно привести знаменитый вопрос греческих софистов: «Потеряли ли Вы рога?». В этом вопросе неявно подразумевается, что человек имеет рога, что время от времени он их теряет, и остается только уточнить, когда это произошло в последний раз.
Примером вопроса оценочного типа может послужить вопрос из учебника Р.Гордена: «Как Вы относитесь к тому, что негры вторгаются в наши места?» (Сравни с оценочно-нейтральной формулировкой: «Каково Ваше отношение к тому, что в этом районе селятся негры?»).
Наряду с формулировками вопросов наводящим воздействием могут обладать и некоторые другие действия интервьюера. Например, интервьюер может высказывать постоянные сомнения в правдивости или правильности ответов. Практика интервьюирования показывает, что в этих случаях респондент часто бывает готов сменить свою точку зрения.
Использование в интервью наводящих вопросов и иных средств психологического давления обычно рассматривается как методическая ошибка, но в некоторых случаях они могут применяться сознательно в качестве специального методического приема. К примеру, известный американский сексолог А.Кинси, задавая вопросы об «отклоняющихся» формах сексуального поведения, рекомендует не спрашивать респондента, имеют ли они место, а внушать ему, что интервьюер не сомневается в том, что респондент выступал в роли нарушителя принятых норм и что его интересуют только детали. Наводящие вопросы часто задают следователи, желая получить от допрашиваемого скрываемую им информацию, хотя закон и запрещает им это делать.
Рассматривая проблему использования наводящих вопросов в интервью, Р.Горден предлагает различать три типа ситуаций: 1) наводящие вопросы помогают получить больше валидной информации; 2) валидная информация может быть получена вопреки наводящим вопросам; 3) наводящий вопрос искажает ответ. Рассмотрим эти ситуации подробнее.
1. Характерные признаки ситуации первого типа: респондент четко и ясно представляет себе нужную интервьюеру информацию, но склонен утаивать ее, либо потому, что сообщение правильного ответа не соответствует требованиям этикета, либо из-за того, что правильный ответ содержит потенциальную угрозу его «я». При этих условиях наводящий вопрос полезен, если он направлен против источника сопротивления и «уравновешивает» его влияние. При этом очень важно: а) правильно понять источник сопротивления и б) правильно «дозировать» степень оказываемого психологического давления, так как при «передозировке» респондент может признаться в том, чего не было.
2. Существуют условия, при которых валидная информация может быть получена вопреки наводящим вопросам. Эти условия таковы:
респондент ясно представляет себе информацию, воспоминания не стерлись, хронологическая и логическая путаница отсутствует;
ни информация, ни отношения между интервьюером и респондентом не содержат угрозы «я»;
нет барьера этикета между респондентом и интервьюером;
респондент обладает достаточно устойчивой психикой, чтобы противостоять давлению наводящих вопросов.
Чтобы избежать смещения ответов в результате «безобидного» наводящего вопроса, интервьюер должен помнить, что обычно ему неизвестно заранее, существуют ли необходимые условия для того, чтобы такой вопрос не делался фактором искажения. Лучше избегать наводящих вопросов, чем надеяться на то, что они не повлияют на ответ.
3. Весьма часто, если нет специальных оснований к применению наводящих вопросов, они приносят вред, искажая результаты опроса. Это может происходить по следующим причинам:
респондент не очень хорошо представляет себе информацию из-за плохой памяти, хронологической и логической путаницы, но он очень чувствителен к намекам интервьюера;
требуемая информация не важна для респондента, и его мотивация к точному ее представлению слаба;
респондент не чувствует себя свободным сказать «я не знаю», если требования этикета таковы, что он должен выказывать почтительное отношение к интервьюеру.
Мягкий и жесткий стили ведения интервью. В «жестком» стиле ведения интервьюеру разрешается грубо перебивать респондента, ловить его на противоречиях, задавать наводящие вопросы, оказывать психологическое давление и т.д. Этот метод ведения интервью во многом сходен с тактикой следователей, ведущих допрос обвиняемых. «Мягкое» интервью предполагает вежливое и сочувственное слушание высказываний респондента. Уточнение замеченных интервьюером противоречий осуществляется с извинениями и в деликатной форме («Извините, но мне показалось, что...)
«Жесткий» тип интервью применяется для «пробивания» у респондента эмоционально закрытых сфер, связанных с угрозой его «я». В частности, его применял упомянутый выше сексолог А.Кинси для изучения интимных сторон жизни американцев, получив на этом пути многие поразительные результаты. Российский социолог Елена Косалс (г. Новосибирск) сообщила автору данной книги, что она предпочитает «жесткий» стиль при проведении интервью с председателями колхозов и директорами совхозов, так как в противном случае, по ее словам, «они все врут». Она же предложила определенное усложнение рассматриваемой типологии, представляющее собой следующую типологическую триаду. Интервью может вестись:
с позиции респондента («мягкое», «сочувствующее»);
с позиции, противоположной позиции респондента («жесткое», «недоверчивое»);
с собственной позиции, занимаемой интервьюером (может быть как «мягким», так и «жестким»).
Обзор использования термина «фокусированное интервью» в литературе следует начать с книги Р.Мертона, М.Фиске и П.Кендалл «Фокусированное интервью. Проблемы и методы», изданной в США в 1956 г. По глубине методической проработки метода и четкости методологического мышления данная работа, по нашему мнению, намного превосходит все остальные известные нам исследования по проблематике интервьюирования. Вместе с тем, указанная работа посвящена анализу только одного, весьма специфичного вида интервью. Вопрос о применимости ее выводов и рассматриваемых в ней методических принципов к другим видам интервью должен решаться в каждом случае отдельно: некоторые выводы и методические принципы могут быть применены к широкому классу интервью, тогда как другие – только к рассматриваемому в указанной работе их виду.
Книга «Фокусированное интервью. Проблемы и методы» написана как методическое осмысление проведенного ее авторами конкретного социологического исследования. Специфика исследования была обусловлена временем его проведения (шла вторая мировая война) и спецификой заказа. Последняя состояла в том, что Р.Мертону и соавторам было предложено изучить социальные и психологические результаты пропагандистских усилий, направленных на подъем морального духа населения и, в частности, призывников в армию. Основным предметом исследований явилось изучение восприятия фильмов антифашистской направленности. Устраивался коллективный просмотр фильмов, причем кресло каждого зрителя было снабжено двумя кнопками, нажатие одной из которых означало «нравится», а другой – «не нравится» (не нажимая ни на одну из них, зритель выражал свое нейтральное отношение). Затем по фрагментам фильма, как отмеченным, так и не отмеченным зрителями, проводились детальные интервью, как индивидуальные, так и групповые. Центральной исследовательской проблемой было изучение эмоциональных реакций, вызываемых отдельными кадрами или элементами фильма. Поскольку создатели фильма стремились к достижению определенного пропагандистского эффекта, включая разъяснение населению справедливости ведущейся Америкой войны, ее необходимости, реальности победы и т.п., то конечной задачей исследования являлось сопоставление «запланированных» авторами фильма реакций зрителей с фактически испытываемыми. К примеру, кадры, изображавшие массированные бомбардировки городов фашистскими самолетами, могли вызвать в сознании зрителей чувство необходимости остановить агрессора, но могли и привести к возникновению чувств пессимизма и упадка перед превосходящей (как могло показаться зрителям) мощью врага. Таким образом, главной целью исследования было выявление объективно испытываемых зрителями эмоций и выдача на этой основе рекомендаций авторам пропагандистских произведений. Следует подчеркнуть, что книга «Фокусированное интервью» представляет собой не отчет об исследовании и его результатах, а осмысление накопленного в ходе его реализации методического опыта, который, в принципе, мог быть получен в исследованиях на иную тему.
Интервью, проводившиеся членами исследовательской группы по поводу кадров и эпизодов фильма, авторы книги назвали фокусированными. При этом они не дали строгого компактного определения этого термина, а прибегали вместо этого к перечислению его признаков, совокупность которых, по-видимому, считали эквивалентом определения. Процитируем авторов дословно.
«Фокусированное интервью в некоторых отношениях отличается от других типов исследовательского интервью, хотя, на первый взгляд, они могут оказаться похожими. В широком смысле эти отличительные особенности таковы. Во-первых, интервьюируемые лица должны быть участниками некоторой определенной ситуации: они просмотрели кинофильм, прослушали радиопрограмму, прочитали памфлет, статью или книгу, приняли участие в психологическом эксперименте либо в неконтролируемой, но наблюдаемой социальной ситуации (например, в политическом митинге, каком-либо ритуале или мятеже). Во-вторых, гипотетически важные элементы, а также характер, процессы и общая структура этой ситуации предварительно проанализированы социологом. Посредством содержательного или ситуационного анализа социолог выдвигает ряд гипотез, касающихся важности определенных сторон ситуации для тех, кто в ней участвовал. В-третьих, на основе этого анализа разрабатывается руководство для проведения интервью, в котором очерчиваются важнейшие области исследования и гипотезы, которые обеспечивают выполнение критериев релевантности для информации, которая должна быть получена в ходе интервью. Наконец, в-четвертых, интервью фокусируется на субъективных переживаниях лиц по поводу заранее проанализированной ситуации в попытке получить от респондентов их собственное определение этой ситуации. Получаемые ответы помогают проверить гипотезы, а также, в той степени, в какой удается обнаружить непредвиденные реакции, дают толчок к появлению новых гипотез, помогающих проведению более систематического и тщательного исследования». Отметим, что важность последнего аспекта, а именно обнаружения непредвиденных реакций, подчеркивается авторами на протяжении всей книги.