Безотносительное и независимое. О различии терминов и слов в «Критике чистого разума» Канта
Молчанов В.И.
доктор философских наук, профессор, руководитель Учебно-научного центра феноменологической философии философского факультета Российского государственного гуманитарного университета
Аннотация
Различие анализа и интерпретации - основа исследования контекстов, в которых функционирует кантовский термин Ding an sich, а также другие термины, имеющие в своем составе структуру an sich. Исходя из различия между безотносительностью и независимостью анализируются переводы этих терминов в пяти изданиях «Критики чистого разума» И. Канта на русском языке. Рассматривается различие между терминами и сходными языковыми выражениями, не являющимися терминами. Особое внимание уделяется различию конкурирующих терминов «вещь в себе» и «вещь сама по себе». Выявляется тавтологический характер определений вещи в себе и явлений у Канта; выявляется также основание для многообразия интерпретаций «вещи в себе».
Ключевые слова: И. Кант, вещь в себе, вещь сама по себе, субъект в себе, тавтология, явление, безотносительность, независимость, трансцендентальный, эмпирический.
Summary
Uphues G. Kant und seine Vorganger. Was wir von ihnen lernen konnen (1906). Bremen: Europaischer Hochschulverlag, 2010. 336 p.
Molchanov Victor Igorevich
DSc in Philosophy, Professor, Center for Phenomenological Philosophy, Department of Philosophy, Russian State University for the Humanities
On the Difference Between Terms and Words in Kant's Critique of Pure Reason
The difference between analysis and interpretation is the basis for studying the contexts in which the Kantian term Ding an sich operates, as well as other terms that include the structure an sich. Based on the difference between irrelativeness and independence, translations of these terms in five editions of the Critique of Pure Reason in Russian are analyzed. The difference between terms and similar language expressions that are not terms is considered. Particular attention is paid to the distinction between the competing terms «Ding an sich selbst» and «Sache an sich selbst», as well as to the term “Affizierung”, which does not exist in Kant's language but is used by Russian translators and researchers. The tautological character of the definitions of things in themselves and of phenomena in Kant is clarified. The basis for the variety of interpretations of the “thing-in-itself' is revealed. In any discussion of any objects, there is always an explicit or implicit, reference to experience. No exception is any argument about things in themselves. When trying to describe them, they acquire, in the final analysis, the characteristics of cognizable and identifiable things that function in different spaces of the human world.
Keywords: Kant, thing in itself, thing per se (vestsch sama po sebe), subject in itself, tautology, appearance, irrelativeness, independence, transcendental, empirical.
Введение
Некоторые люди думают, что Кант прав только потому, что они его понимают.
Г.Х. Лихтенберг.
К счастью для немецкой философии, Ding an sich и Ding an sich selbst не нужно переводить на немецкий язык. Иначе исходной темой интерпретаций этой вещи сразу бы стали частицы и местоимения, так как у Канта an, in и fur свободно сочетаются с sich и Ding. Еще больше повезло английской философии: в выражении thing in itself предлог in трудно заменить иным, разве что последовать Ф. Максу Мюллеру, у которого Ding an sich становится thing by itself - «вещью при себе» или «вещью к себе». Локковский термин не удовлетворял знаменитого лингвиста; видимо, он не мог согласиться с тем, что тот, кого он почитал как «более великого, чем Локк и Юм», мог позаимствовать, как мы увидим далее, термин у одного из менее великих Kant I. Critique of Pure Reason / Transl. by Fr. Max Muller. London, 1922.. В российской философии сравнительно с недавних пор познакомились и с вещью самой по себе, а также с истиной самой по себе и даже истиной по себе, в общем, с истиной о себе, пытаясь по-разному переводить an sich, а также in sich.
Можно ли вообще переводить и интерпретировать термины и отдельные слова и словосочетания? Не приводит ли это к произвольным и иногда к противоположным интерпретациям? Например, в XIX в. для Шопенгауэра вещь в себе - это мировая воля, для Энгельса - независимые от сознания материальные вещи (почему-то непознаваемые).
Очевидно, что термин как таковой интерпретировать нельзя. Очевидно также, что можно интерпретировать концепцию. Однако зачастую интерпретация концепции ставится в зависимость от интерпретации термина. Иными словами, то или иное «интуитивное понимание» вещи в себе оказывает влияние на понимание учения Канта в целом. При этом термин опять-таки вырывается из контекста и субстантивируется. Но дело не только во внеконтекстуальном употреблении терминов. Произвольность интерпретации основывается на произвольном сопоставлении и уподоблении различных понятий, идей и концепций. Интерпретация - это поиски подобия, и если хотят найти подтверждение таких подобий, то, как правило (о чем предупреждал Поппер), их находят. Оправданность интерпретации измеряется степенью анализа. Эти разные методы исследования составляют, тем не менее, две стороны одного и того же процесса. Отличие их в том, что в анализе превалирует различение, в интерпретации - синтез.
В качестве исходного пункта анализа я провожу нетривиальное, на мой взгляд, различие - между безотносительным и независимым. Исходя из этого, я рассматриваю различие между терминами «вещь в себе» и «вещь сама по себе», определяя их значение и контексты возможного употребления. В целом, анализ сосредоточивается на кантовских терминах, имеющих составляющую an sich и an sich selbst, их переводах, а также на проблемах, так или иначе связанных с этими терминами. Исходным анализируемым текстом послужит известный фрагмент из «Критики чистого разума» о радуге и дожде A 46; Кант И. Сочинения: В 6 т. Т. 3. М., 1964. C. 146-147. См. также мою статью, посвящённую общей характеристике кантовского трансцендентализма: Молчанов В.И. Различия и тавтологии. Проблемы и термины кантовского трансцендентализма // История философии. 2017. № 2..
1. Сам по себе дождь - вещь в себе?
Эмпирическое различие между радугой и дождем может провести каждый человек, понимающий «физический смысл» радуги: радуга возникает тогда, когда капли дождя освещаются солнцем. Радуга - это то, что нам является (явление и являющееся Кант не различает), а дождь, освещенный солнцем - то, что на самом деле скрывается за радугой. Таково обычное словоупотребление в русском языке. Но здесь в дело у Канта вступает терминология. Кант обозначает невидимый нами дождь die Sache an sich selbst. При этом возникает искушение сразу же перевести это выражение как «вещь в себе», как делает Н.О. Лосский. В изданиях Кант 1994 Кант И. Собрание сочинений: В 8 т. / Под ред. А.В. Гулыги. Т. 3. М., 1994. и Кант 20 06 Кант И. Сочинения на немецком и русском языках / Под ред. Н.В. Мотрошиловой и Б. Тушлинга. Т. 2. Ч. 1-2. М., 2006. перевод Sa- che an sich selbst в этом месте, впрочем, как и во всех остальных - «вещь сама по себе». В данном случае (невидимых капель дождя) перевод редакторов является верным, но только в том случае, если допустить существование такого термина, как «вещь сама по себе», значение которого отличалось бы от обычного словоупотребления, такого, как, например, «сама по себе эта вещь такая-то и такая-то, но». Какое значение мог бы иметь такой термин? Кант подсказывает нам: вещь сама по себе (если так переводить die Sache an sich selbst) - причина явлений (дождь - причина радуги) и вещь, независимая от того или иного положения по отношению к нашим органам чувств. Именно поэтому описанию эмпирической установки у Канта легко придать материалистическую окраску и явно и неявно понимать вещь саму по себе как «вещь, независимую от сознания». (В то же время, трактовка вещи в себе как материальной основы мира ошибочна в силу смешения эмпирической и трансцендентальной установок у Канта.) Однако не во всех случаях употребления термина Sache an sich selbst такой перевод адекватен. Здесь мы сталкиваемся с непреодолимыми (без пояснений и немецких выражений) трудностями перевода. Если Sache an sich selbst считать здесь синонимом Ding an sich, или Ding an sich selbst (иногда это точный синоним), то этот перевод вряд ли можно признать адекватным. Ведь Кант говорит здесь о физическом понимании данного выражения: оно обозначает то, что увидеть в данный момент нельзя, но в принципе увидеть можно: капли дождя как причина радуги могут быть сами даны в опыте.
Поэтому в данном случае перевод Лосского Sache an sich selbst как вещь в себе - в смысле непознаваемой вещи и в качестве синонима «Ding an sich», противоречит основным установкам Канта, ибо вещь в себе ни при каких условиях не может быть дана в опыте. Ничего не меняет здесь и перевод Sache an sich selbst как «вещь сама по себе» при ее трактовке как непознаваемой и недоступной вещи. Однако, если речь идет не о непознаваемой вещи, но о вещах эмпирических, таких, как дождь или солнце, перевод «вещь сама по себе» вполне допустим (с той оговоркой, что в обычном словоупотреблении такое выражение было бы искусственным). В каком же смысле речь идет у Канта о Sache an sich selbst в данном месте? Парадоксальным образом, в обоих смыслах и ни в одном! С одной стороны, это эмпирический предмет, с другой - уже не эмпирический. Как же его переводить на русский язык?
Трудность состоит прежде всего в том, что Sache и Ding синонимы, и подобрать слово русского языка, которое отличалось бы от «вещи» и выражало бы Sache, очень трудно, если не невозможно. На то, что Sache an sich selbst несет в себе черты эмпирического предмета, указывает неопределенное местоимение irgendeine, которое присутствует в переводе Лосского, образуя странное сочетание «какая- либо, или какая-то вещь в себе» и которое дружно опускают редакторы. Далее мы рассмотрим вопрос о возможности идентификации вещей в себе, но предварительно отметим, что наличие местоимения «какая-либо» (вещь в себе) говорит о неявном перенесении свойств обычных, воспринимаемых и функционирующих вещей на вещи в себе. Выражение «какая-либо вещь сама по себе» вполне допустимо логически, при условии, что вещь здесь - эмпирическая, хотя это, повторим, достаточно искусственное выражение.
Во Введении ко второму изданию Кант употребляет те же самые выражения (и в этом случае они уже суть термины) для проведения основного, трансцендентального различия между явлением и непознаваемой вещью в себе: «Но как раз здесь подвергается испытанию истинность первой нашей оценки априорного познания разумом, согласно которой это знание относится только к явлениям, а вещь в себе (die Sache an sich selbst) остается непознанной нами, хотя она сама по себе и действительна (fur sich wirklich») B XIX-XX; Кант И. Соч.: В 6 т. Т. 3. М., 1964. C. 89.. Здесь Sache an sich selbst - это синоним Ding an sich selbst и переводить это выражение, которое употребляется здесь как термин, следует «вещь в себе», как это и делает Лосский или же в развернутой форме: «вещь в себе самой». При этом выражение fur sich wirklich характеризует вещь в себе, причем довольно странным образом, удваивающим термины. Если переводить die Sache an sich selbst в данном случае как «вещь сама по себе», то в результате мы получим: «вещь сама по себе сама по себе действительна».
Редакторы двуязычного издания пытаются выйти из положения с помощью буквального перевода, и fur sich переводится как «для себя»: «Вещь сама по себе, хотя для себя она и действительна, но остается непознанной нами» Кант И. Соч. на немецком и русском яз. Т. 2. Ч. 1. М., 2006. C. 21.. Остается, однако, «непознанным» и выражение «для себя она действительна». Fur sich может означать «для себя» только смысле «не для других», т. е. сама в себе или сама по себе. Сам Кант употребляет термин Ding fur sich как синоним Ding an sich, и Лосский соответственно переводит «вещь в себе»; такой перевод остается и в издании Кант 1964 Кант И. Соч.: В 6 т. Т. 3. С. 536.. An sich, fur sich, и in sich настолько близки по значению практически во всех выражениях и контекстах, что таким образом тавтологии избежать не удается и не удастся. Можно предположить, что не в последнюю очередь Кант выбрал сочетание an sich, а не in sich из-за благозвучия - Ding an sich звучит по-немецки все же лучше, чем Ding in sich.
Радикальное решение этой проблемы состоит в том, что любое высказывание о вещи в себе (но не о вещи самой по себе) тавтологично или бессмысленно. Если мы прочитаем fur sich как в себе, то тогда мы получим тавтологию: вещь в себе в себе действительна. Если же мы прочитаем fur sich как сама по себе, то мы получим абсурд - некую действительность саму по себе, о которой мы ничего не знаем и принципиально знать не можем. Если ничего знать не можем, то, следовательно, не можем знать и о ее существовании - действительна ли она или нет. Впрочем, существование, по Канту, не есть реальный предикат, т. е. предикат вещи, и если мы скажем о вещи в себе, что она существует, мы ничего не прибавим и не убавим в нашем полном незнании.
О «понятии» вещи в себе написано, как известно, множество критических работ. Многие авторы, в том числе известные философы, отмечали самые разные аспекты этой темы. Обзор таких исследований и можно найти в словаре Риттера Historisches Worterbuch der Philosophie / Hrsg. von Joachim Ritter. Bd. 2. Basel, 1976. C. 251-255.. Практически все авторы отмечают неоднозначность этого термина, отличие состоит в том, что одни пытаются согласовать различные значения вещи в себе, другие видят в этом неразрешимые противоречия. Наше исследование сосредоточивается в основном (но не только) на тавтологичности рассуждений Канта о вещи в себе и на попытках преодолеть эту тавтологичность в переводах Канта на русский язык. В качестве комментаторской тавтологии приведем пример из Кантовского словаря Айслера: «Под “вещью в себе”» (Ding an sich) Кант понимает действительность, как она существует независимо от любой возможности опыта, в себе самой (fur sich selbst), абсолютную реальность» Eisler R. Kant-Lexikon. Nachschlagewerk zu Kants samtlichen Schriften, Briefen und handschriftlichem NachlaB. Weidmann, 2008. S. 93.. Отвлекаясь от перегруженности терминологией, которая у самого Канта встречается в различных контекстах - «действительность», «реальность», «возможность опыта», мы видим, что Ding an sich определяется фактически через Ding fur sich.
Дело перевода осложняется как раз тем, что переводить приходится иногда (а в аспекте различия вещи в себе и явления - всегда) или тавтологичный, или противоречивый, или, в лучшем случае, неоднозначный текст и неоднозначные термины.
2. Термины и слова
При переводе кантовские термины смешиваются иногда с обычными языковыми выражениями. Например, Кант употребляет слово die Sache в качестве составной части языкового выражения, но не как термин: die Sache selbst gegeben А 614; Кант И. Соч.: В 6 т. Т. 3. М., 1964. C. 532., и здесь Кант вовсе не предвосхищает терминологически гуссерлевское стремление к данности самих вещей, хотя такого рода терминология могла возникнуть у Гуссерля не без влияния Канта и докантовского эмпиризма: «Трансцендентальный объект, лежащий в основе явлений, и вместе с ним то основание, в силу которого наша чувственность подчинена одним, а не другим высшим условиям, останутся навсегда недоступными нашему исследованию, хотя самый факт их существования несомненен (die Sache selbst gegeben), и только ускользает от нашего рассмотрения»11. Кант употребляет это выражение, чтобы избежать характеристики «существования», которая неприменима ни к трансцендентальному объекту, ни к условиям чувственности. Лосский не избегает этого, Н.М. Соколову это удается: «Хотя, впрочем, сам факт их дан» А 614; Кант И. Критика чистого разума / Пер. Н. Лосского. С вариантами перевода на русский и европейские языки / Отв. ред. В.А. Жучков. М., 1999. C. 479; Кант И. Соч.: В 6 т. Т. 3. М., 1964. C. 532. См. Кант И. Критика чистого разума. С вариантами перевода. 1999. C. 479., однако смысл в целом ясен: мы осознаем наличие этих условий, но постигнуть, почему они такие, а не иные, не можем. При этом Sache - это вовсе не «сама» вещь в себе или сама по себе, но обстоятельство дел, ситуация с вещью в себе.
Еще один пример смешения термина с языковым выражением касается как раз выражения an sich и «трансцендентального объекта». «Трансцендентальный объект» - это синоним «объекта в себе». В свою очередь, «объект в себе» может относиться как к «внешним вещам», так и «внутренним», т. е. быть синонимом «субъекта в себе», или «мыслящей сущности»: «Трансцендентальный объект, лежащий в основе внешних явлений, а также то, что лежит в основе внутреннего созерцания, есть не материя и не мыслящая сущность сама по себе, а неизвестное нам основание явлений, дающее нам эмпирическое понятие как о первом, так и о втором способе [существования]» Кант И. Соч.: В 6 т. Т. 3. М., 1964. С. 741.. В этом месте в переводе Лосского существенная ошибка, уничтожающая контекст и искажающая текст Канта, и она сохраняется во всех последующих изданиях. Если прочитать этот текст только «терминологически», т. е. полагать, что an sich - это только термин, к тому же относящийся только к «мыслящей сущности», то в результате получится следующее: неизвестный нам трансцендентальный объект, лежащий в основе явлений - это не материя и не мыслящая сущность в себе (или сама по себе). Но мыслящая сущность как раз и является, по Канту, неизвестной основой внутренних явлений, а материя - внешних. Почему же Кант здесь это якобы отрицает? Дело опять-таки в различии единственного и множественного числа, дело только в одной букве, которая изменяет смысл, вернее придает определенный смысл этому отрывку: трансцендентальный объект - один, точнее, один «он» или множество «их», мы сказать не можем, а типов явлений два (здесь мы уверены) - внешние и внутренние. И речь идет не о том, что мыслящая сущность существует в себе или сама по себе, но о том, что ни материя отдельно, ни мыслящая сущность отдельно, т. е. в самих себе или сами по себе (т. е. независимо друг от друга), не составляют трансцендентальный объект; этот объект (как основание двух типов явлений) разделяется при «превращении» в явления на два ряда - внутренние и внешние явления. Поэтому и переводить соответствующее место лучше следующим образом: «Трансцендентальный объект <...> не есть ни материя, ни мыслящая сущность сами по себе», и здесь действительно an sich selbst нужно переводить «сами по себе», но во множественном числе, и не столько в смысле непознаваемых сущностей (такой оттенок смысла тоже присутствует), сколько в смысле независимых друг от друга «сущностей». Термин ап sich перестает быть здесь только термином и берет на себя функции обычного языкового выражения.