14 июля отличился в бою политрук 8-й стрелковой роты 573-го сп 195-й сд младший политрук Я. М. Замаховский. Личным примером он поднял бойцов роты на штурм пригородного сада. Ворвавшись первым в сад и немецкие окопы, Замаховский гранатой уничтожил четырех фашистов. Благодаря стремительной атаке немцы поспешно отступили. В этом бою Замаховский был ранен в ключицу, но оставался в строю до тех пор, пока его состояние не ухудшилось. За проявленный героизм он был награжден медалью «За отвагу» [13, д. 796, л. 99-100].
Успешно руководить боем командованию 195-й сд активно содействовали связисты. В частности, старшина телефонно-кабельной роты 564-го отдельного батальона связи 195-й сд старшина В. А. Ковальчук 12 и 15 июля спасал положение. 12 июля, в период напряженного боя за город Воронеж, между командным пунктом и наблюдательным пунктом командира дивизии прервалась связь.
Для ее восстановления был направлен старшина Ковальчук. Под ураганным артиллерийско-минометным огнем он, устранив больше десятка порывов, быстро восстановил связь и, «таким образом, дал возможность управлять командиру дивизии частями в наиболее напряженный момент боя». 15 июля Василий Акимович снова получил задачу установить связь с наблюдательным пунктом командира дивизии. Под сильным огнем противника он быстро навел линию и дал возможность управлять боем. При выполнении боевой задачи старшина Ковальчук был тяжело ранен. За проявленную доблесть Ковальчук был награжден медалью «За отвагу» [Там же, л. 107-108].
В кровопролитных сражениях на улицах Воронежа политрук 1-й стрелковой роты 574-го сп 121-й сд Коснарев с двумя бойцами уничтожил огневую точку противника, мешавшую подразделению продвигаться вперед [1, с. 43]. «Мужество и стойкость проявили воины 705-го стрелкового полка, защищавшие Воронеж.
Однажды фашисты двинули на наши позиции 30 танков, большое количество пехоты. Завязалась кровавая схватка. Крепко стояли артиллеристы, пулеметчики, минометчики, батарея противотанковых пушек воронежца Николая Сосина. В бой вступили батареи нашего полка. Мы подожгли несколько танков, уничтожили много солдат и офицеров противника. Атака гитлеровцев захлебнулась» - позднее вспоминала связистка первого дивизиона 297-го артполка 121-й сд Е. Крестникова [10, с. 114]. воронеж армия советский военный
20 июля старшина и парторг 7-й роты 3-го батальона 849-го сп М. П. Абызов ценой своей жизни совершил бессмертный подвиг. В наградном листе кратко говорится: «Во время штурма города <М. П. Абызов> вырвался вперед с ручным пулеметом и открыл по дзоту огонь. Когда пулемет был выведен из строя <он> бросился на дзот с гранатами, взорвав дзот вместе с собой» [13, д. 1001, л. 117].
Уже после войны командир 849-го сп майор М. К. Губанов так описывал подвиг: «Седьмой роте преградил путь вражеский дзот. Не обойти его: кругом ничем не защищенное пространство. Под пулеметным огнем рота залегла. И тогда, как бы сливаясь с землей, к дзоту пополз парторг роты старшина Абызов. Пули ложились рядом, каждую минуту грозили прошить тело смельчака, а он, часто меняя направление, медленно, но упрямо продвигался вперед. Казалось, прошла целая вечность, пока он достиг спасительного Їмертвого пространства.
В амбразуру дзота летит одна граната, другая... Но попасть в узкую щель не удается. Старшина бьет по ней из автомата. На какое-то мгновение пулемет замолкает. Абызов поднялся и бросился вперед. Но дзот разразился еще более яростным огнем. Абызов был смертельно ранен, упал прямо на амбразуру и закрыл ее своим телом. Рота бросилась на дзот и захватила его» [3, с. 106-107]. Несмотря на небольшое расхождение в описании подвига, суть его не меняется [2, с. 142; 8, с. 59-62]. Воин отдал свою жизнь за советскую родину, которую он горячо любил и которой был предан до конца своих дней. Родина по достоинству оценила его подвиг. Михаил Петрович Абызов был посмертно награжден орденом «Красного Знамени». Воронежцы не забыли героя, назвав его именем одну из улиц в Коминтерновском районе.
20 июля, совершив героический подвиг, погибла медсестра Красильникова. «Встреченные термитными снарядами, загорелись несколько наших стальных машин. Пошли в контратаку немецкие танки. Медсестра Красильникова собрала в воронку от авиабомбы десять раненых. Прямо на ее убежище шел танк с крестом. Еще минута - и раненые погибнут. Взяв у раненого противотанковую гранату, медсестра бросилась под гусеницы. Взрыв остановил машину. Танковая атака врага была отбита» - писал журналист В. Дубинкин [5, с. 2].
«В этом бою отличился радист Владимир Сергеевич Пожидаев. Несмотря на то, что кругом рвались бомбы и снаряды, Пожидаев укрылся с рацией в воронке и обеспечивал бесперебойную связь со штабом дивизии. Командование не раз посылало на задания разведчиц Нину Позднякову и Машу Павлову, и им всегда сопутствовал успех. Они приносили нам исключительно ценные сведения о противнике. Девушки награждены орденами Ленина. Десятки раненых советских воинов вынесла с поля боя санитарка Зинаида Михайловна Туснолобова-Марченко. Ее заслуги были отмечены высокими наградами - орденами Красной Звезды и Красного Знамени. Впоследствии ей присвоено звание Героя Советского Союза» - отмечал в воспоминаниях М. К. Губанов [3, с. 107].
В июльских боях отличились и другие бойцы и командиры 303-й сд. В частности, 20 июля командир батареи 844-го ап лейтенант Я. Ф. Сухомлинов, получив приказ уничтожить прямой наводкой здание с автоматчиками, не взирая на минометный огонь противника и легкое ранение, выполнил поставленную задачу.
Он уничтожил не только здание с автоматчиками, но и 2 станковых пулемета и противотанковое ружье. Сухомлинов был награжден медалью «За отвагу» [13, д. 796, л. 150 - 151 об.].
В тот же день заместитель командира 346-го истребительно-противотанкового дивизиона 303-й сд старший лейтенант М. Г. Галеев по собственной инициативе сделал разведку, установив огневые позиции противника, откуда велся пулеметный огонь по нашей пехоте и огонь по нашим танкам из крупнокалиберного оружия. Галлеев выкатил орудие на открытую огневую позицию и прямой наводкой уничтожил 3 огневые точки врага, израсходовав 20 снарядов.
В ночь на 21 июля Галлеев, организовав круговую оборону, вывел батарею в безопасное место. 21 июля в ходе боя батарея под командованием Галеева подавила еще 3 огневые позиции врага. За проявленное мужество и смекалку старший лейтенант М. Г. Галеев был награжден орденом Красной Звезды [Там же, л. 156-157].
Связист, линейный надсмотрщик 845-го сп С. П. Гилев в дни наступления исправлял повреждения линии, сделав до 40 сростков. Рискуя жизнью, он выходил для исправления линии 10 раз, обеспечив бесперебойную работу связи. С. П. Гилев также был награжден орденом Красной Звезды [Там же, л. 196].
16 июля командарм М. А. Антонюк издал директиву № 6а, в которой перечислялись недостатки, такие как «недостаточно твердое руководство со стороны отдельных командиров соединений своими частями», «танковые части не ведут за собой пехоту», «ослабление или даже прекращение артнаступления в период развития атаки и наступления», «слабое применение огневых средств пехоты» и др.
На основании всего вышеизложенного командующий армией приказал: «Немедленно устранить все недочеты, организовать четкое взаимодействие. Организовать более жесткое руководство и более активные действия. В срок выполнять поставленные задачи» [15, д. 92, л. 9 - 9 об.].
Однако за сутки исправить все недочеты командиры соединений не смогли, что снова привело к неудачному продвижению вперед. Незначительный успех армии вызвал недовольство не только Ставки ВГК, но и командующего Воронежским фронтом генерал-лейтенанта Н. Ф. Ватутина, который, очевидно, не старался защитить командующего 60-й А перед И. В. Сталиным. В итоге, 17 июля командарму М. А. Антонюку поступила шифрограмма от Верховного Главнокомандующего (копию получил командующий фронтом). «Вы повторяете свою ошибку, проделанную Вами на Ленинградском фронте южнее Ладоги: две-три попытки наступательной вспышки, а потом - оборона. Учтите, что Ставка не может терпеть того, что произошло на Ленинградском фронте под Вашим руководством. Не оборона нужна нам, а наступление и овладение Воронежем. Если Вы на это не способны, то заявите прямо и честно, чтобы заменить Вас более способным командующим» - говорилось в шифрограмме [11, с. 313].
Генерал находился между молотом и наковальней. С одной стороны - давление Ставки, с другой стороны - глухой ропот подчиненных, не понимавших действий командующего армией. В который раз Антонюк, проанализировав причины неудач некоторых соединений армии, обратился к командирам соединений с разъяснениями и наставлениями. 19 июля он издал приказ № 25, в котором отмечал, что «командиры частей, вместо тактически правильного использования минометов, придерживаются шаблонно-штатного объединения средств вооружения. <…> Группы истребителей, усиленные саперами с подрывным имуществом, не выделяются и в тыл врага ночью не забрасываются.
Пехотные подразделения не стремятся брать очаги сопротивления маневром с охватом флангов, блокировать и одновременно развивать удар дальше. Нет глубокого построения боевого порядка пехоты, танков, артиллерии, минометов. Наблюдается скученность боевых порядков. Ампулометы совершенно не применяются» [15, д. 92, л. 13 об. - 14].
Несмотря на требования командарма устранить вышеперечисленные недостатки, они исправлены не были, что привело к очередной неудаче.
Однако пока обдумывалось решение по замене Антонюка на посту командующего 60-й армией, он пытался во что бы то ни стало выполнить приказ Ставки. Но, как и прежде, войска несли огромные потери, а продвинуться дальше не могли.
23 июля 1942 г. командарм М. А. Антонюк издал приказ войскам 60-й А № 43, в котором подвел итоги июльского наступления: «<…> Опыт этой десятидневной борьбы показал, что соединения, отдельные части, командиры и бойцы армии правильно поняли свою ответственность перед страной за освобождение района г. Воронеж. Продвигаясь вперед, частям армии приходится преодолевать упорное сопротивление противника.
Это стремление вперед, являясь положительным фактором в действиях наших войск, не дает полностью своих результатов только потому, что не все соединения и части армии закрепляют и удерживают за собою обратно отвоеванную территорию».
В целях успешного решения поставленной задачи М. А. Антонюк, в частности, приказал: «1. Под личную ответственность командиров и комиссаров дивизий и частей ни под каким предлогом, независимо от сложившейся обстановки, не оставлять без приказа Вышестоящего начальника достигнутого рубежа или пункта...
2. Танковые подразделения и части, оказавшиеся на поле боя впереди своей пехоты, с наступлением темноты не отводить обратно на исходные позиции, а организовать пополнение огнеприпасами и горючим на месте и <обеспечить> охрану танков ночью на достигнутых рубежах, выбрасывая для этой цели пехоту». «Требую точного и беспрекословного выполнения требований приказа Ставки Главнокомандования № 0270» - заканчивая приказ, писал командарм [Там же, д. 7, л. 2-4].
Несмотря на суровый тон приказа, он не произвел существенных изменений. К 25 июля 60-я А исчерпала свои наступательные возможности. Двенадцать суток непрерывных упорных боев давали о себе знать. Армия была обескровлена и нуждалась не только в пополнении, но и в отдыхе. Однако рассчитывать на пополнение из резервов Ставки не приходилось. Обстановка на юге все более осложнялась. Противник захватил Донбасс, овладел Ростовом, а в большой излучине Дона подходил к Калачу. Создалась непосредственная угроза Сталинграду и Кавказу.
Успех немецко-фашистских войск на юге требовал от Воронежского фронта высокой активности. Нужно было не давать фашистам покоя на Верхнем Дону, оттягивать сюда их резервы, перемалывать живую силу и технику врага [2, с. 143-144]. Поэтому Ставка по настоянию командующего Воронежским фронтом генерал-лейтенанта Н. Ф. Ватутина приняла окончательное решение заменить командующего 60-й А.
В итоге, 24 июля командарм М. А. Антонюк издал последний приказ по войскам 60-й А, в котором говорилось: «Сего числа Командование 60 Армией сдал генерал-майору Черняховскому. Основание: телеграфное распоряжение Ставки» [15, д. 7, л. 5].
Оценивая результаты июльской наступательной операции 60-й А, свои воспоминания оставили некоторые советские военачальники. «Так, 12 июля 1942 года была предпринята частная наступательная операция силами 60-й армии Воронежского фронта с целью освободить Воронеж, в результате которой удалось лишь освободить небольшой район в северной части города.
Не принесла желаемого успеха и совместная операция, проведенная в середине июля с той же целью силами 38-й армии Брянского и 60-й армии Воронежского фронтов. Основной причиной неудачи в этих операциях явилось отсутствие в войсках достаточного опыта в подготовке и ведении наступления и недооценка сил противника. И все же эти операции сыграли положительную роль, так как сковывали здесь значительные силы врага» - писал, в частности, Маршал Советского Союза А. М. Василевский [10, с. 32].
В целом, временные неудачи не сломили моральный дух воинов 60-й А, и они были полны решимости разгромить врага. Это хорошо прослеживается в письмах бойцов и командиров.
В частности, младший сержант минометной роты 849-го сп Н. К. Главщиков 29 июля 1942 г. писал отцу: «Милый Отец! 12 дней как я на фронте. Лупим фрицев. Пока жив и здоров… Я все же надеюсь вернуться домой, как разобьем эту сволочь глубоко ненавистную всему советскому народу. Боевых средств у нас очень много, не как в прежние войны. Армия насыщена всем, но если по какой-либо случайности у меня нечем будет бить их, то я зубами буду грызть им глотки… Еще поживем назло немецким гадам. Целую твой Коля. Всем привет» [7]. «Здесь все бойцы имеют высокий дух побеждать!..» - с не меньшей решимостью вторила медсестра 303-й сд Александра Татаурова. «После двух бессонных ночей я пишу эти строки руками, залитыми кровью моих товарищей. Я пережил нечто ужасное. Мы провели 16 часов под огнем русских. Так прошел день ужаса» - иное письмо в те дни написал неизвестный немецкий солдат [5, с. 2].