Истинная мысль отличается от ложной в первую очередь тем, что познает вещь в качестве модуса единой субстанции, через ее первопричину; а форма истинной мысли должна быть заключена в самой этой мысли, не иметь причины в качестве объекта, быть познаваемой через себя, зависеть от «самой мощи и природы разума». Второй критерий истинной мысли - ясность, отчетливость и простота, эти два момента в теории познания Спинозы соответствуют требованиям априорности и дедуктивности вывода Р.Декарта. Сама же теория познания является классическим выражением логического субстанциализма метафизики 17 века, развертывающей собственную сущность вещи, исходя из нее самой, в отношении вещи несотворенной. Правила, выдвигаемые для вещей сотворенных, связаны с обычным причинным ее объяснением, как способом, которым эта вещь может быть произведена. При этом, определение в указанном аспекте познания должно учитывать и форму: из причинной цели должны быть выведены все свойства вещи с необходимостью. Принцип же выводимости из единого понятия является общим как для познания вещей несотворенных, так и для познания вещей сотворенных. Истина, согласно Спинозе, должна быть ясна через саму себя.
Высшей познавательной ценностью обладает в представлении Спинозы рациональная интуиция. Кроме основных положений формальной логики и математики, по его гносеологической концепции, самая очевидная интуиция - понятие субстанции. Вслед за Декартом Спиноза рассматривает интуицию как доказательство ее самой, то есть как критерий истинности. В схолии к теореме 43 второй части «Этики» он определяет истину, как «мерило самой себя» и далее «Форма истинной мысли поэтому должна быть заключена в самой же этой мысли, безотносительно к другим; она не признает объекта за причину, а должна зависеть от самой вещи и природы разума».
Спиноза считает, что последняя цель, которую мы ищем, и самое предпочтительное, что нам известно, есть истинное познание, в котором человек соединяется с богом, «постижение бога - высшая добродетель души». В отношении познания раскрывается связь метафизической концепции Спинозы с другими сферами духовной жизни. Можно сказать, что познавательный процесс в собственном смысле слова в философии Б.Спинозы является инструментом освобождения деятельности человека от влияния аффектов. Задача познания - подчинение аффектов разуму. В этом смысле Спиноза полностью отражает специфический момент метафизики 17 века, которой может быть выражен тезисом: «познание ради деятельности», «мы лишь постольку деятельны, поскольку познаем».
Подчеркивая, что в философии Декарта, Спинозы в объеме понятия субстанции содержится понятие субъекта, И.И.Борисов, со ссылкой на В.Ф.Асмуса и других отечественных историков философии, подразумевает не только смысл, вкладываемый в понятие субъекта схоластами - подлежащего, носителя тех или иных свойств и качеств, - но и содержание, которое в понятие субъекта вкладывает Гегель - активная деятельность
самоопределения. Отождествление понятия субстанции с деятельным субъектом в метафизике Спинозы, производимое на основании того, что субстанция является действующей причиной себя самой, не учитывает того пояснения, в каком смысле «causa sui» называется действующей причиной Декартом и использует отсутствие такого пояснения у Спинозы, дает автору право безапелляционно ставить знак равенства между богом и материей. Подобное отождествление понятий субстанции и субъекта (как деятельной материи в значении абсолютной идеи Гегеля) представляется подменой субстанциальной парадигмы 17 века, которая в принципе исключает изменение, метафизикой начала 19 века, которая в принципе исключает неизменность.
«Заслуга Б.Спинозы заключается в том, что он практически отождествил субстанцию и материю и тем самым вынужден был поместить причину существования и движения материи в нее самое, то есть рассматривать субстанцию как субъект». По этому поводу можно заметить, что Гегель тоже очень хотел, чтобы Спиноза превратил субстанцию в субъект, но выводы делал из этого преобразования (если бы оно имело место) прямо противоположные. Более того, понятие «субъект» даже в схоластической интерпретации как «носитель» свойств, едва ли укладывается в систему взглядов Спинозы, ибо душа, ум - все это, по его мнению, суть совокупности отдельных идей, мыслей, не объединенных никаким особым личностным началом.
Кроме того, по поводу отождествления Спинозой бога и материи в работах ряда отечественных коллег представляется не лишним вспомнить отношение Спинозы к чувственному способу познания. Чувства, согласно философу, обычно ведут к субъективным ассоциациям, а не отчетливым родовым идеям. Это «плохие» общие понятия и их Спиноза критикует в духе номинализма. Понятия вкуса, тепла, добра и зла, образные представления о субстанции как веществе, боге как личности являются, как раз, такого рода идеями, чаще всего только мешающие познанию .
Таким образом, в метафизике Б.Спинозы, с одной стороны, выражены все элементы новоевропейского типа мышления, обозначенные в исследовании понятием «субстанциальная парадигма». Сущность этого понятия состояла в поиске предельного основания бытия и познания, которое бы обладало предикатами самодостаточности, самотождественности, простоты, невыводимости, преданности и могло быть объяснено из него самого. В рамках этой парадигмы понятие субстанция первоначально выступает в качестве проблемы нахождения гносеологического основания. С другой стороны, философия Спинозы обозначила все противоречия, к которым приводит набор необходимых предикатов понятия субстанции. Трудности, возникающие при попытке разрешения этих противоречий, подталкивают философа сосредотачивать все большее внимания на представляющем субъекте (в новоевропейском смысле этого слова). Понятие субстанции,
переносимое на реально существующего бога, только абсолютизирует определения мышления.
1.2.3. Предпосылки эволюции понятия субстанции в рационализме Г.Лейбница.
Мышление Лейбница развивалось в русле рационализма 17 века и подобно Декарту и Спинозе строилось в соответствии с принципом тождества реальных связей и отношений мира со связями логическими, единства онтологических и методологических принципов, совпадения причины с умопостигаемым основанием. На этом основании у реально существующей субстанции Лейбницем признавались только те свойства, которые логически вытекают из точной дефиниции ее природы.
Лейбниц сформулировал несколько принципов, используемых им как средство построения философской системы. Первым из этих методологических приемов является принцип всеобщих различий, утверждающий, что "две индивидуальные вещи не могут быть совершенно тождественными", указывает, прежде всего, на качественное своеобразие мира, на неповторимость состоянии одной и той же вещи в разное время. Этот принцип будет реализован Лейбницем в его онтологии в качестве неповторимости и индивидуальности монад. Дополняет этот принцип тождества неразличимых, согласно которому две вещи, у которых все свойства первой присущи второй и наоборот, тождественны абсолютно, то есть представляют собой и ту же вещь, которая самотождественна.
Следующий принцип теории познания Лейбница - закон непрерывности - указывает на взаимную логическую согласованность вещей. Противоположным этому закону является принцип дискретности, утверждающий индивидуализацию объектов и знаний о них. Дополняет метод Лейбница принцип полноты и всеобщего совершенства, согласно которому из всей полноты возможного бытия наш мир является наилучшим.
Завершает эту систему принципов формально-логические законы тождества, включающего в себя законы противоречия и исключенного третьего; закон достаточного основания, принцип всеобщей связи, принцип максимума и минимума. Попытки воссоздать наиболее аутентичную структуру принципов метода Лейбница, свести большинство принципов к одному, продолжают оставаться темой непрекращающихся дискуссий в отечественной и зарубежной историко-философской литературе.
Особое значение придавал немецкий философ принципу предустановленной гармонии. Harmonia praestabilitata имеет в его метафизике онтологический и гносеологический смысл. Монады различаются между собой не только по степени развития и ясности внутренних представлений, но и по качеству, то есть по индивидуальной точке зрения, поэтому принцип предустановленной гармонии соотносит единство содержания монад не