В результате подавления вооруженного восстания Москва в декабре 1905 г. в действительности была покрыта кровавыми следами. Именно такой запомнилась столица Российской империи очевидцам тех событий. Например, известный революционер-большевик В.И. Невский в работе «Советы и вооруженное восстание в 1905 году» писал следующее: «Хорошо было министру внутренних дел, сидя у себя в кабинете и зная, что семеновцы залили кровью рабочее восстание в Москве, благодушно успокаивать царя, но каково было чувствовать себя Воронцову-Дашкову, у которого командиров роты повстанцы стреляли, как куропаток. Было от чего переутомиться!» (Невский, с. 243).
Приведенные экстралингвистические факты позволяют однозначно определить декабрьское вооруженное восстание в Москве в 1905 г. в качестве события, положенного в основу образования авторской паремии Не красна Москва домами, а кровавыми следами.
Для того чтобы сформулировать выражаемое анализируемой языковой единицей суждение, еще раз обратимся к ее компонентному составу. Прилагательное красный, употребленное в краткой форме, может выражать не только значение `3. Устар. и нар.- поэт. Красивый, прекрасный (обычно как постоянный эпитет)' (НБАС, т. 8, с. 592), но и значение ` 1. Имеющий окраску одного из основных цветов радуги; цвета крови и его близких оттенков' (БАС, т. 5, стб. 1596). Конструкция противопоставления, лежащая в основе структурной модели анализируемой авторской паремии, изначально предполагает противопоставление разных предметов (дома, кровавые следы) по одному и тому же качественному признаку (красна), то есть Москва, которая не красна(красива) домами, должна быть красна(красива) кровавыми следами. Как видим, вторая часть данной конструкции по своему содержанию противоречит ценностной картине мира: кровавые следы независимо от причин их происхождения могут ассоциироваться лишь с болью и даже смертью (в основе данной ассоциативной связи лежит негативное отношение к объекту номинации, объективируемое семой логической негативной оценки, локализующейся в околоядерной части денотативного макрокомпонента значения слова кровавый).
Таким образом, анализируемая авторская паремия была создана на базе паремии- источника с использованием не только структурно-смысловой трансформации, но и языковой игры, состоящей в создании синтаксической единицы (словосочетание *красна кровавыми следамивосстанавливается из содержания паремии), главное и зависимые слова которой имеют несовместимые значения. Намеренное объединение неизвестным автором прилагательного красный, употребленного в краткой форме и выражающего положительную оценку (сема логической положительной оценки входит в околоядерную часть понятийного макрокомпонента значения прилагательного красный, а также понятийные семы `красивый', `прекрасный') и словосочетания кровавый след, в структуре значение которого выделяются как микрокомпонент отрицательной понятийной семантики, так и актуализированные негативные семы конно- тативного блока значения (сема `отрицательная оценка' оценочного компонента значения, семы `неодобрение' и `ужас' эмотивного компонента значения), привело к появлению сочетания слов, прямые смыслы которых вступают в противоречие друг с другом. В системе выразительных средств русского языка подобный прием принято называть катахрезой - «троп, тропеическое сочетание в одной синтагме двух или нескольких несовместимых, но не контрастных слов» (Энциклопедический словарь-справочник, с. 153).
Использование данного тропа обусловило значительную экспрессивность исследуемой авторской паремии.
Следует отметить, что рассмотренная языковая игра не ограничивается катахрезой. В восстановленном словосочетании красна кровавыми следамирасположение рядом прилагательных красный(в краткой форме) и кровавый, несмотря на снятую многозначность (первая часть авторской паремии - предложение Не красна Москва домами- исключает двойственность понимания значения слова красныйпри его сочетании со второй частью паремии) и возможность употребления зависимых слов (кровавыми следами) только в творительном падеже (что обусловлено валентными свойствами лексемы красный в значении `красивый, прекрасный'), создает предпосылки для восприятия слова красный в его основном значении (`имеющий окраску одного из основных цветов радуги; цвета крови и его близких оттенков'). Достоверность данного понимания подтверждают мотивирующий экстралингвистический контекст (Москва в действительности была не «красива кровавыми следами», а «красна от этих многочисленных следов») и аллитерация (симметричное повторение согласных кр).
В итоге вариативность содержания авторской паремии Не красна Москва домами, а кровавыми следами, явившаяся следствием обыгрывания значения слова-компонента красный, способствовала усилению ее образного потенциала и воздействующей функции.
Основываясь на анализе мотивирующих внеязыковых факторов, а также учитывая использованные неизвестным автором приемы языковой игры, выражаемое анализируемой единицей языка суждение может быть сформулировано таким образом: `Из- за неоправданно жестоких действий регулярных армейских частей по подавлению декабрьского вооруженного восстания вся Москва была покрыта кровавыми следами'. Тип авторской паремии - пословичнопоговорочное выражение.
Авторская паремия Быль молодцу не укор, а Москва Дубасову не убыток (Стрелы, с. 8) образована на базе паремии-источника Быль молодцу не укор, выражающей следующее суждение: `За грехи прошлого не упрекают' (Жуков, с. 54). Так как слово-компонент укорупотреблено в своем основном значении ` 1. Упрек, порицание; укоризна' (БАС, т. 16, стб. 470-471), паремия-прототип является пословично-поговорочным выражением.
Способ образования анализируемой языковой единицы - расширение компонентного состава паремии-источника путем добавления предложения а Москва Дубасову не убыток, построенного на базе такой же структурной модели (сущ. в форме им. п., ед. ч., жен. р. + сущ. в форме дат. п., ед. ч., муж. р. + отриц. частица не+ сущ. в форме им. п., ед. ч., муж. р.), что и первая часть.
Отнесение рассматриваемой паремии к одной из четырех высших логико-семиотических инвариантных групп сопряжено с определенными сложностями, поскольку расширение компонентного состава исходной паремии посредством добавления полностью идентичного в структурном отношении, но отличающегося по компонентному составу предложения, по сути, обусловливает дублирование объективированной классической паремией типической ситуации. Обобщенный смысл паремии Быль молодцу не укор(а также добавленного неизвестным автором предложения а Москва Дубасову не убыток) может быть передан следующим образом: `Что-либо, выраженное словом-существительным, для лица мужского пола не является чем-либо, выраженным словом-существительным'. Как нам известно, все паремии (и классические, и трансформированные) построены на противопоставлении (иногда - сопоставлении) ключевых слов-компонентов. В рассматриваемой паремии противопоставленными оказываются, с одной стороны, «быль» (молодцу) и «Москва» (Дубасову), с другой - «не укор» и «не убыток». Иначе говоря, если есть быль (прошлое), то не будет укора (упреков за это прошлое) молодцу, так же как если есть Москва, то не будет убытка (ущерба, вреда) Ду- басову (русскому военачальнику, адмиралу Ф.В. Дубасову, который в 1905-1906 гг. занимал пост московского генерал-губернатора). Согласно теории структурной паремиологии, пословицы, поговорки и пословично-поговорочные выражения, объективирующие типические ситуации, в которых «различные вещи, и прежде всего противоположные, враждебны друг другу и стремятся не быть вместе (наличие одной из вещей делает вероятным отсутствие другой)» [Пермяков, 1979, с. 119], входят в состав высшей логико-семиотической инвариантной группы I (2), в которой моделируются отношения между вещами [Пермяков, 1970, с. 20].
Таким образом, и паремия-источник, и образованная на ее основе новая языковая единица входят в состав одной и той же высшей логико-семиотической инвариантной группы. Объединяет две указанные языковые единицы также и то, что они обе входят в состав одной логико-тематической группы «Хорошее - плохое».
Так как в процессе образования анализируемой языковой единицы паремия-источник не была подвергнута каким-либо изменениям, ее узнавание в составе данной единицы не представляет никакого труда для носителей языка.
Рассмотрим компонентный состав анализируемой авторской паремии.
Существительное быльимеет значение `1. Устар. То, что уже прошло; прошлое, былое' (НБАС, т. 2, с. 287). Существительное молодецопределяется как `1. Молодой человек в расцвете сил, крепкий и статный' (НБАС, т. 10, с. 338). Отрицательная частица неимеет следующее значение: `1. Вносит знач. полного отрицания того, что обозначает слово или словосочетание, перед которым оно стоит' (НБАС, т. 11, с. 498). Существительное укоримеет следующее толкование: `1. Упрек, порицание; укоризна' (БАС, т. 16, с. 470). Союз аупотреблен в сопоставительном значении и выражает следующее: `2. Присоединяет предложения или члены предложения, уточняющие, раскрывающие или дополняющие содержание ранее сказанного' (НБАС,
т.1, с. 59). Существительное Москваименует город, столицу России. Дубасов - фамилия русского военачальника. Существительное убытокимеет следующее значение: `2. Вред, ущерб, наносимый, причиняемый кому-, чему-либо' (БАС, т. 16, с. 86).
Сумма значений слов-компонентов авторской паремии Быль молодцу не укор, а Москва Дубасову не убытокможет быть представлена следующим образом: `Прошлое крепкого и статного молодого человека в расцвете сил не является ему упреком, так же, как Москва не наносит ущерба генерал- губернатору Ф.В. Дубасову'.
С большой долей вероятности можем предположить, что данная сумма значений слов-компонентов паремии не являет собой выражаемое ею суждение. Таким образом, перед нами либо пословица, либо пословично-поговорочное выражение.
Анализируемая авторская паремия обязана своим появлением прославившемуся жестокостью в подавлении вооруженного восстания в Москве в декабре 1905 г. русскому адмиралу, московскому генерал-губернатору Ф.В. Дубасову.
Участники и очевидцы тех событий описывают в воспоминаниях ужас происходившего в Москве. Так, революционер, большевик и советский государственный деятель З.Н. Доссер писал: «Около 7-ми часов утра (17 декабря 1905 года. - А. З.) я проснулся от непрерывного хлопанья дверей, как мне показалось. Это началась бомбардировка пушками Пресни с трех сторон от Кудрина и Ваганьковского кладбища и гаубичной батареей из Дорогомилова. Горбатый мост обстреливался из пулемета. Были пулеметы и в других местах. Нападавшие сразу же развили интенсивный огонь, в минуту делалось до пяти орудийных выстрелов. Вся Пресня засыпалась свинцом и сталью. Окраинные дома загорались один за другим. <. .> Они (войска. - А. З.) занимались поджогом уцелевших домов и беспощадным расстрелом всех, кто пытался найти себе спасение через реку Москву или переулки.
Бомбардировка не стихала до самой ночи, светлой от зарева пожаров. Мы были окружены огненным кольцом в буквальном смысле слова» (Доссер, с. 19-20).
Как было отмечено ранее, точные сведения о количестве убитых и раненых в ходе вооруженного восстания в Москве в декабре 1905 г. отсутствуют. Сторонники монархии старались представить действия войск в выгодном для себя свете. Так, один из видных монархистов А.А. Киреев в дневниковых записях от 26 декабря 1905 г. отмечал следующее: «Открытая революция подавлена в Москве, но потери людьми в рядах революции очень незначительны, убитых не много. Ведь войска действовали (как оказывается) очень мягко - разгоняя банды вместо того, чтобы их уничтожать» (Киреев, с. 120).
Однако, если войсками были применены тяжелые дальнобойные артиллерийские орудия и пулеметы, число жертв должно было исчисляться тысячами, а может быть, и десятками тысяч.
Таким образом, суждение, выражаемое авторской паремией Быль молодцу не укор, а Москва Дубасову не убыток, может быть сформулировано следующим образом: `В связи с тем, что Ф.В. Дубасов является приближенным императора Николая II и занимает высокий пост московского генерал-губернатора, никакого наказания за отданные им приказы по жестокому подавлению декабрьского вооруженного восстания в декабре 1905 г. в Москве он не понесет'. Тип авторской паремии - пословичнопоговорочное выражение.
Выводы
Декабрьское вооруженное восстание в Москве в 1905 г. было одним из самых резонансных событий в истории первой русской революции. Небывалая жестокость царской власти, проявленная при его подавлении, вызвала мощнейший всплеск негодования в российском обществе, способствовала усилению позиций левых и центристских партий, стала неоспоримым аргументом в пользу смены системы политического устройства страны.
Данное событие отразилось на системе русского языка. Неизвестные авторы общественно-политических сатирических журналов, стремясь акцентировать внимание читателей на ужасных последствиях использования регулярных частей армии Российской империи против граждан своей страны, создали новые паремии Не красна Москва домами, а кровавыми следами и Быль молодцу не укор, а Москва Дубасову не убыток на основе общеизвестных паремий Не красна изба углами, а красна пирогами и Быль молодцу не укор.
Проведенный анализ данных языковых единиц позволил установить паремии-источники трансформации, научно обосновать узнаваемость в авторских паремиях их паремий- прототипов, рассмотреть мотивирующее событие внешней среды, сформулировать выражаемые новыми единицами языка суждения, определить их типы. Авторская паремия Не красна Москва домами, а кровавыми следами и ее паремия-источник входят в состав высшей логико-семиотической инвариантной группы II (2) и логико-тематической группы «Красивый - уродливый». Авторская паремия Быль молодцу не укор, а Москва Дубасову не убыток вместе с паремией-источником относятся к высшей логико-семиотической инвариантной группе I (2) и логико-тематической группе «Хорошее - плохое». Общность отнесения рассмотренных единиц и их паремий- источников к одним и тем же высшим логикосемиотическим инвариантным группам и логико-тематическим группам в совокупности с общностью их структурных моделей обусловила узнаваемость в них классических паремий русского языка, послуживших основой для их образования.