como el borrico de San Vicente que lleva la carga y no la siente [Celdran Gomariz, 2013, p. 89] (досл. «как осел святого Висента, который не чувствует, что тащит лишний груз») - `быть очень рассеянным человеком';
como el asno de San Antolm (de San Sadurnm), que cada d^a mas de ruin [Там же, p. 87] (досл. «как осел святого Антолина (святого Садурни- на), который с каждым днем становится все дряхлее») - `быть развалюхой; физически слабым'.
Любопытно, что иногда ради рифмы меняется род имени: в присказке jEcha el freno, Magdaleno! [Iribarren, 1956, р. 307] (`Притормози!') имя Марии Магдалины становится именем мужского рода.
С целью создания комического эффекта во фразеологизмах и коплах с помощью имени святого может быть обыгран некий сюжет. Агио- антропоним в таком случае выполняет сюжетообразующую функцию, являясь смысловым центром стихотворения. В следующей копле представлена шуточная интерпретация молитвы святой Рите Кашийской, к которой как к покровительнице брака обращаются девушки, желающие выйти замуж:
Santa Rita, Santa Rita,
Para uso de diario,
cada uno de nosotros, necesita, necesita,
un marido millonario, aunque sea un animal, un borrico y tal tal.
[Buitrago, 2006, p. 447]
Святая Рита, Мы все до одной каждый день нуждаемся в муже-миллионере, и пусть он будет хоть скотом, или ослом раз-этаким.
Порой комический эффект может быть достигнут за счет контраста при соединении несочетаемых понятий, священного и греховного: sentarle a uno una cosa como a Cristo un par de pistolas [ИРФС, с. 191] `одно совершенно не сочетается с другим' (досл. «подходить одно дру- ч гому, как пара пистолетов Христу»). Как видим, многие шутки деса- крализуют священное, гранича при этом с богохульством, что иногда может оскорбить представителей других культур. Можно привести еще один пример: когда просят сберечь какую-либо вещь, используют выражение: jOjo al Cristo, que es la plata! [ИРФС, с. 459] (досл. «осторожнее с распятием, оно из серебра!»). Агиоантропоним Cristo в данном примере перешел в разряд имен нарицательных и стал обозначать священную реликвию - распятие. В Андалусии остроумно переделали это выражение: jOjo al Cristo, que es de lata! [Iribarren, 1956, р. 286] («осторожнее с распятием, оно из жести!»). Как видим, в переделанной версии значение реликвии принижают, десакрализируют.
Комический эффект может быть заложен не только во фразеологизмах, паремиях и народных песнях, в которых встречаются агиоантропо- нимы, но и в таких любопытных языковых единицах, как каламбурные агиоантропонимы, имена квазисвятых (термин А.Б. Мороза). Известно, что испанцы любят и ценят остроумие, которое проявляется в непре- кращающемся процессе языкотворчества - в создании новых языковых единиц1. Неутомимая испанская фантазия рождает имена «каламбурных святых» и приписывает им сферы покровительства. Это шуточные агиоантропонимы, образованные на основе игры слов. Одним из самых распространенных приемов создания каламбура является паронома- сия - сближение созвучных слов. Вслед за В.С. Виноградовым, который выделил в каламбуре два элемента: опорное слово (стимулятор) и результанту, - отметим, что опорным элементом при создании каламбурных имен святых зачастую является агиоантропоним [Виноградов, 2010, с. 203].
Pilatos - Piloto2: Poncio Pilatos (Понтий Пилат) - San Poncio Piloto (покровитель летчиков). Каламбурное имя образовано от сочетания прилагательного и существительного: san `святой' + piloto `пилот' соответственно.
Fermin - Film (in): San Fermm (святой Фермин) - San Filmm (покровитель кинематографистов). Имя образовано от san + film (`фильм') + суффикс -т.
Teresa - Cereza: Santa Teresa de Jesus (святая Тереза Авильская) - Santa Cerecita de Jesus / del Nino Jesus (покровительница продавцов фруктов и бакалейщиков). Имя образовано путем сложения части имени святого de Jesus / del Nino Jesus и слова cerecita `черешенка'. ш «Речевой акт носит импрессионистический и часто импровизационный характер, его отличает стремление произвести яркое впечатление и одновременно стремление мгновенно воздействовать на адресата, поразить его по-новому звучащим словом, каламбуром, невиданной метафорой» [Оболенская, 2008]. Здесь и далее примеры взяты из «Энциклопедии имен собственных» [Albaiges, 1998].
Aquino - словосочетание Aqui no: Santo Tomas de Aquino (святой Фома Аквинский) - Santo Tomаs de Aqrn No (покровитель иностранцев). Имя образовано путем сложения имени Santo Tomаs и словосочетания aqm no (досл. «не здесь», т.е. «нездешний»;
Calisay - Calasanz: San Josй de Calasanz (`святой Иосиф де Кала- санс') - San Josй de Calisay (покровитель пьяниц). Имя образовано путем сложения имени San Josй и названия марки ликера Calisay.
Некоторые каламбуры могут быть построены на основе омонимов, где стимулятор и результанта полностью совпадают по фонетическому звучанию, но не по значению. В приведенных ниже примерах комический эффект усиливается благодаря тому факту, что созданное каламбурное имя святого полностью совпадает с именами существующих святых.
Santa Tecla (святая Фекла) - Santa Tecla (покровительница секретарей или в прошлом - стенографисток). Каламбурное имя образовано от tecla `клавиша'.
San Gregorio de Tours (святой Григорий Турский) - San Gregorio de Tours (покровитель велосипедистов). Имя квазисвятого образовано путем соединения имени настоящего святого San Gregorio, предлога de и формы мн. ч. французского существительного tour `объезд', которое является частью названия знаменитой велогонки «Tour de France».
Santa Rosa de Lima (святая Роза Лимская) - Santa Rosa de Lima (покровительница кузнецов); имя образовано от limar `работать напильником, обтачивать'.
Как видим, в создании каламбурных святых проявляется десакрализация самого концепта «святой»: со священным сопоставляются самые обыкновенные вещи повседневной жизни (фильмы, фрукты, путешествия, работа напильником, марка ликера). Получившийся контраст несочетающихся понятий рождает комический эффект.
Встречаются созданные народной фантазией агиоантропонимиче- ские каламбуры, в которых «сама игра строится не столько на созвучии, сколько на обыгрывании значения внутренней формы имени» [Оболенская, 1980, с. 60]: к различным существительным присоединяются прилагательные со значением святости: san/santa (`святой/святая').
San Ciruelo (от ciruelo перен. `олух, болван'), San Bobilйs (от bobo `дурак') - покровители дураков. Фольклорное имя образовано в данном случае на основе метафорического переносного значения слова ciruelo (`слива') - «болван, олух, рохля». Производное слово sansirolй (`глупость') может употребляться как слово мужского рода, так и женского: un/una sansirolй.
Santa Loteria (от loteria - `лотерея') - покровительница удачи.
San Para Mi (para m^ - досл. «для меня») - покровитель эгоистичных людей.
San Gibarse (gibarse - `горбиться') - покровитель горбатых людей, исп. `горбун'.
В данном типе каламбуров созданный агиоантропоним является и стимулятором (опорным элементом), и результантой [Виноградов, 2010, с. 203]. Подобные «карнавальные», или фольклорные, агиоантро- понимы вызывают улыбку, поскольку контраст очень ярок: дурак представлен как святой (San Ciruelo, San Bobilйs).
Фольклорные агиоантропонимы могут использоваться в речи как автономная лексема: например, можно сказать: decir esto me parece una sancirolй [Libertad] («я думаю, что глупо говорить это»). Также они могут употребляться в составе устойчивых словосочетаний, фразеологизмов. К примеру, поговорка el d^a de San Ciruelo te pagarй lo que debo переводится дословно «я тебе заплачу в день святого Сируэло», т.е. `никогда' (русский эквивалент: когда рак на горе свистнет), поскольку святой Сируэло «почитается» 30-го февраля, в несуществующий день: d^a de San Ciruelo, treinta de febrero [Celdran Gomariz, 2013, р. 191] (`день святого Сируэло - тридцатое февраля').
Предпосылки десакрализации могут быть выявлены в тех сюжетах копл и песен, которые испанцы активно заимствуют из Библии и апокрифов и переосмысляют в народном творчестве. Заблуждения святых, описанные в Священном Писании, подвергаются испанцами критике. Например, в коплах о святом Петре испанцы усиливают мотив предательства апостолом Петром Христа. В каноническом писании в ночь, когда Иуда предал Христа, Петр, как и предсказывал Иисус, также трижды отрекся от своего Учителя. По-видимому, он и сам не отдал себе отчета в том, как три раза не признал себя учеником Христа, поскольку «выйдя вон, плакал горько» (Мф. 26: 75). В народной поэзии испанцы видят в поступке Петра не столько опасение за собственную жизнь и трусость, сколько вероломство, сознательное предательство (святой Петр готов поклясться собственной жизнью, что никогда не служил Христу):
Entre muchos que аШ haMa,
Lo conocio una criada.
Y le dijo: - Tщ eres Pedro,
De la compara de Cristo.
Que yo me caiga aqrn muerto, Si a ese hombre nunca he visto.
[Rodriguez Marin, p. 231]
Среди всех, кто там стоял, Служанка узнала его И сказала: - Ты есть Петр, что с Иисусом ходил, Да упасть мне замертво, Если знаю этого человека. десакрализация агиоантропоним фольклор фразеологизм
Вместе с тем, во фразеологизмах также актуализируется сема раскаяния Петра в содеянном. Апостол Петр предстает перед нами как плачущий: salir las de San Pedro [ИРФС, с. 611] (о слезах: «течь, как текут слезы святого Петра»); San Pedro llora (о дожде: «святой Петр плачет»).
В народной поэзии испанцы также критикуют поведение святого Иосифа в его отношении к Деве Марии. Святой порой изображен совсем не как образцовый муж, потому что грубо отвечает на просьбу своей жене Марии и отказывается ей помочь:
Toma, San Josй este nino,
Mientras enciendo candela. -
Y San Josй respondio:
Quien lo pario que lo tenga.
[Las Copias]
Подержи ребенка, святой Иосиф,
пока я зажигаю свечу.
А святой Иосиф отвечает:
Вот кто родил, тот пусть и держит.
Ироничное и порой лишенное благоговения отношение к святому Иосифу в коплах, по-видимому, объясняется реакцией испанцев на эпизод Евангелия, более подробно описанный в апокрифах, в котором Иосиф сомневается в верности Марии, узнав о ее беременности. Кроме того, в вышеприведенной копле передается некоторая доля отчуждения по отношению к сыну. Испанцы подчеркивают тот факт, что святой Иосиф - именно не родной, а «приемный» отец Иисуса (padre putativo).
Переосмысление и народная интерпретация библейских сюжетов в фольклорных жанрах формирует народную агиографию (термин А.Б. Мороз). Он понимает под «народной агиографией» русских святых исключительно прозаические тексты: «весь корпус прозаических фольклорных текстов, содержащих сведения о святых, их житии, чудесах, а также об обрядах, которые отражают почитание святых и мотивируют это почитание через апелляцию к образу самого святого» [Мороз, 2011, с. 14]. В рамках испанской лингвокультуры мы рассматриваем под «народной агиографией» в том числе и стихотворные произведения, посвященные народом святым и повествующие об их жизни.
«Дистанция, отделяющая этот (народный. -А.Л.) образ от того, который создается книжным житием (то есть собственно житием), может быть ничтожна, а может быть и огромна настолько, что “народный” святой окажется совершенно иным, ничего общего не имеющим со своим книжным прототипом» [Мороз, 2009, с. 14]. Как мы видим в вышеперечисленных коплах, библейские мотивы, связанные со святыми, интерпретируются народом таким образом, что образ святого Петра и святого Иосифа оказывается далеким от канонического: фольклорный образ в гораздо меньшей степени вызывает почтение.
Отметим, что народная агиография, представляющая собой народное житие святого «В центре внимания в не меньшей мере, чем праведная жизнь святого, оказываются и сотворенные им уже после смерти чудеса, и события, сопровождавшие открытие, обретение или перенесение мощей, и история и формы почитания сакральных объектов, связанных со святым» [Мороз, 2007]., должна быть отделена от шуточной поэзии, которая не является интерпретацией или осмыслением духовного пути святого. В некотором смысле такую смеховую поэзию, десакрализующую образ и деяния святого, можно назвать «квазиагиографической», т.е. ненастоящей агиографией, рассказывающей о ненастоящих, выдуманных фактах жизни святого [Мороз, 2007]. «Квазиагиография» порой приписывает святым человеческое поведение и чувства: например, святой Власий в народной поэзии предстает как отпетый драчун и любитель женщин:
Bendito y Glorioso San Blas tiene la sotana rota
se la rompio en un zarzal corriendo detrвs de una moza [Copias].
Блаженный и славный святой Власий Порвал рясу в клочья,
Пока пытался догнать В лесу красавицу-девушку.
На основе сюжета коплы, в которой описывается затворничество святого в горной пещере:
San Blas vamos buscando y no lo podemos hallar al monte se ha retirado a vivir en soledad
[Copias].
Ищем мы Власия И не можем найти,
На гору удалился Держать обет уединения, испанцы создали новую коплу, в которой подвижничество святого Власия остроумно переосмысляется и может быть понято двусмысленно:
A San Blas vamos buscando y no lo podemos hallar, en casa de dona Claudia lo volvimos a encontrar
[Coplas].
Ищем мы Власия И не можем найти,
В доме доньи Клаудии Снова он оказался.
Святые становятся фольклорными «квазиагиографическими» персонажами повседневной жизни народа: например, склонные к соперничеству жители соседних городов пытаются всячески превознести своего покровителя и принизить покровителя города-соперника, поэтому в шутку придумывают разные нелепости: например, драки между святыми. Жители двух муниципалитетов провинции Эстремадура в коплах изображают, как покровитель города Сильероса святой Власий отрезает голову покровителю города Вильямьеля святому Папе Петру Целестину:
Si nuestro patron San Blas puedira subir la cuesta a San Pedro Celestino le cortana la cabeza
[Copias].
Если бы наш покровитель святой Власий Смог бы подняться на холм,
Святому Петру Целестину Отрезал бы он голову.
Как видим, шутки про святых часто носят сниженный, подчас гру- ^ бый характер, что воспринимается испанцами совершенно нормально. | Упоминание физиологических подробностей или частей тела, вплоть до детородных органов, вместе с именем святого является явным примером десакрализации его образа для достижения комического эффекта, что делает такого рода квазиагиографические сюжеты чрезвычайно популярными в народе: