Когда заперли нашу казарму, она вдруг приняла какой-то особенный вид - вид настоящего жилища, домашнего очага. Только теперь я мог видеть арестантов, моих товарищей, вполне как дома Достоевский Ф.М. Указ. соч. С. 257..
В случае героини Ярмыш подобных замечаний даже больше:
...Соседки с всклокоченными после душа прическами казались ей смешными и трогательными, а обстановка в камере была такой домашней, словно они все оказались здесь по собственной воле.
Захотелось есть. В спецприемнике наверняка как раз обедали. Аня почти с теплотой подумала о своей камере. В пустом и гулком здании суда она чувствовала себя одиноко и неуютно.
На нее снова нашло умиротворение: пока за окном бушевала непогода, их камера казалась ей уютной и почти родной11.
Аналогичное понимание места заключения как дома, укрытия от непогоды наблюдается и у Толстого:
После холода, сырости во время перехода, после грязи и неурядицы, которую они нашли здесь, после трудов, положенных на то, чтобы привести все в порядок, после принятия пищи и горячего чая все были в самом приятном, радостном настроении. То, что за стеной слышался топот, крики и ругательства уголовных, как бы напоминая о том, что окружало их, еще усиливало чувство уютности Достоевский Ф.М. Указ. соч. С. 150-151, 187, 208. Толстой Л.Н. Указ. соч. С. 407..
В данном случае у Ярмыш это не только метафора современной России, где люди готовы в обмен на комфорт повседневной жизни пожертвовать возможностью свободы, но актуализация романтического мотива «счастливой темницы»:
...стены камеры-кельи наказывают преступника и приносят в жертву невиновного; но в них же находят убежище поэтическая медитация и религиозный энтузиазм... Без сомнения, существует и ностальгия по заключению, и желание тюрьмы [Brombert 1973].
В русской литературе этот мотив (который является не только поэтическим конструктом, но и фактом реальной психологии [Махов 2017]) закрепился благодаря переводу Жуковским байроновского «Шильонского узника», а также эпистолярным свидетельствам Пушкина и декабристов.
Однако чаще всего в камере, даже уютной, нечего делать, кроме как думать о себе и вспоминать. Это становится тяжелым испытанием для Ани, потому что воспоминания для нее - это зона, в которую она предпочитает не входить, отгородившись от нее повседневными делами:
Аня тряхнула головой, стараясь прогнать воспоминания. Она столько лет дрессировала себя их избегать, что обычно переключаться не составляло труда. Ее всегда окружало множество других вещей, о которых можно подумать Ярмыш К. Указ. соч. С. 48..
Но, оказавшись в условиях вынужденной праздности, она, конечно, не может удержаться от того, чтобы не начать переживать заново отдельные (важные, хоть и не всегда приятные) моменты своей жизни и через это искать путь к себе самой. В этом смысле снова видна родственная связь между Аней и Катюшей Масловой, которая так же глубоко в душе похоронила историю своей любви к Нехлюдову
Она вспоминала о многих, но только не о Нехлюдове. О своем детстве и молодости, а в особенности о любви к Нехлюдову, она никогда не вспоминала. Это было слишком больно. Эти воспоминания где-то далеко нетронутыми лежали в ее душе Толстой Л.Н. Указ. соч. С. 136..
Мотив воспоминания является очень важным для произведений на тюремную тематику вообще, а в рассматриваемом романе он даже образует отдельную сюжетную линию. Можно сказать, что данный мотив внутренне обусловлен темой, поскольку отстраненный взгляд заключенного на собственную жизнь и ее оценка необходимы для его исправления:
Пенитециарная операция, чтобы завершиться подлинным перевоспитанием, должна заполнить собой всю жизнь делинквента, сделать из тюрьмы своего рода искусственный и принудительный театр, где его жизнь будет пересмотрена с самого начала [Фуко 2021, с. 305].
Важным моментом в любом произведении о тюрьме является, конечно, тема относительности свободы и неволи: что на самом деле является самым существенным фактором самоощущения человека как духовно свободного при полном осознании своей физической изолированности? «Что же выше денег для арестанта? Свобода или хоть какая-нибудь мечта о свободе» Достоевский Ф.М. Указ. соч. С. 278.; «Сейчас Аня впервые по-настоящему почувствовала себя взаперти, только не в спецприемнике, а в собственной голове. На воле можно было бы прогуляться, развеяться, занять себя делами, а здесь она была обречена думать об одном и том же бесконечно» Ярмыш К. Указ. соч. С. 285..
Неизбывная мечта о свободе и при этом постоянно налагаемые на себя внутренние ограничения отмечаются авторами множества текстов на «тюремную» тему. Изменения сознания человека, оказавшегося в неволе даже на такой короткий срок, как десять суток, исследованы в «Невероятных происшествиях...» достаточно подробно.
Аня подумала, что еще несколько дней назад была страшно далека от всего этого - полицейских, прокуроров, судов и тюрем, - а теперь она и сама знала, что, конечно, прокурорше на жалобы плевать, да и вообще жаловаться бессмысленно и опасно - если в отместку не навредят, то и не помогут уж точно. Откуда взялось это подспудное знание? Аня разозлилась на себя. Она не собиралась привыкать к этой беспомощности. Десять дней - крохотный срок, и Аня намеревалась до конца жизни воспринимать его как забавное недоразумение Ярмыш К. Указ. соч. С. 162..
Даже чтобы прожить эти десять дней, человеку необходимо приспособиться и вобрать в сознание те правила, которые помогут ему сохраниться в относительной целостности. Вместе с тем осознание того, насколько быстро и невольно начинается процесс приспособления, действует на Аню удручающе.
Количество простых вещей, которых попадающий в заключение человек лишается в соответствии с необъяснимыми правилами, для Ани слишком велико, а мечтать о них для нее - унизительно. Унизительной для нее в какие-то моменты становится и сама мечта о свободе, отнятой у нее, по ее мнению, незаслуженно. Таким образом, мечта о свободе становится фактором, как помогающим пережить отведенный срок, так и мешающим сохранить рассудок:
Она попыталась представить, чем займется, когда выйдет. Все предыдущие дни в спецприемнике это было безотказным развлечением. Сегодня, однако, оно не сработало - Аня была слишком зла из-за того, что ей, будучи ни в чем не виноватой, приходится мечтать об обычных вещах Там же. С. 220. .
Ср. у Достоевского:
С самого первого дня моей жизни в остроге я уже начал мечтать о свободе. Расчет, когда кончатся мои острожные годы, в тысяче разных видах и применениях, сделался моим любимым занятием Достоевский Ф.М. Указ. соч. С. 294.
Brombert, V. (1973), “The Happy Prison: A Recurring Romantic Metaphor”, Romanticism: Vistas, Instances, Continuities, Cornell University Press, Ithaca and London, pp. 62-82.
Foucault, M. (2021), Nadzirat'i nakazyvat'. Rozhdeniye tyur'my [Guard and Punish. The Birth of the Prison], Ad Marginem Press, Muzei sovremennogo iskusstva “Garazh”, Moscow, Russia.
Genette, G. (1997), Palimpsests: Literature in the Second Degree, University of Nebraska Press, Lincoln, USA.
Makhov, A.E. (2017), Real'nost'romantizma. Ocherki dukhovnogo byta Evropy na rubezhe XVIII-XIXvekov [Reality of romanticism. Essays on the Spiritual Life of Europe at the turn of the 18th-19th centuries], Akvarius, Tula, Russia..
Таким образом, с уверенностью можно сказать, что в аспекте детализации у текста Ярмыш есть огромное количество пересечений с текстами-предшественниками: от выбора тех же лексических средств, характеризующих бытовые особенности существования в дисциплинарном пространстве, до сходства тона повествования и выбора тех же мотивов. Как герои спят и что едят, чем занимаются, когда нечего делать, о чем говорят и думают, как относятся друг другу - все это в «Невероятных происшествиях...» демонстрирует неразрывную палимпсестную связь с классической традицией, не только обусловленную тематически (факторами существования в дисциплинарном пространстве), но собственно литературной преемственностью.
Литература
палимпсест текст роман ярмыш
Махов 2017 - Махов А. Е. Реальность романтизма. Очерки духовного быта Европы на рубеже XVIII-XIX веков. Тула: Аквариус, 2017. 305 с.
Тюпа 2008 - Тюпа В. И. Деталь // Поэтика: словарь актуальных терминов и понятий / Гл. науч. ред. Н.Д. Тамарченко. М.: Изд-во Кулагиной: Intrada, 2008. С. 54.
Фуко 2021 - ФукоМ. Надзирать и наказывать. Рождение тюрьмы. М.: Ад Маргинем Пресс: Музей современного искусства «Гараж», 2021. 384 с.
Brombert 1973 - Brombert V. The Happy Prison: A Recurring Romantic Metaphor // Romanticism: Vistas, Instances, Continuities. Ithaca and London: Cornell University Press, 1973. P. 62-82.
Genette 1997 - Genette G. Palimpsests: Literature in the Second Degree. Lincoln, University of Nebraska Press, 1997. 490 р.
References
Tyupa, V.I. (2008), “Detal'”, Poetika: slovar' aktual'nykh terminov i ponyatii [Poetics. A dictionary of relevant terms and concepts], Izdatel'stvo Kulaginoi, Intrada, Moscow, Russia, p. 54.