Институционализация социального диалога на уровне демократического правового государства, по мнению на В.В. Давыденко, "это формально-юридическое закрепление правил функционирования его субъектов, а впоследствии и органов их сотрудничества, выступающих важным механизмом влияния на политическую систему общества" [11, c. 29]. А институционализация социального диалога на уровне гражданского общества "предполагает его легитимизацию, то есть признание существования и функционирования социального диалога правомерным и целесообразным, прежде всего, основными социальными группами общества" [11, c. 29].
Процесс институционализации в Украине социального диалога (в его "узком", с точки зрения В.В. Давыденко) начался еще 29 декабря 2005 года, когда был издан Указ Президента Украины "О развитии социального диалога в Украине". В тексте Указа "отмечалось, что социальный диалог - это один из главных факторов обеспечения социальной стабильности, развития гражданского общества, противодействия общественным конфликтам" [12, с. 39].
В ноябре 2011 года бывший действующий Президент этой страны В.Ф. Янукович подписал закон "О социальном диалоге в Украине". Социальный диалог в этом официальном документе определяется как "процесс определения и сближения позиций, достижения общих договоренностей и принятия согласованных решений сторонами социального диалога, которые представляют интересы работников, работодателей и органов исполнительной власти и органов местного самоуправления, по вопросам формирования и реализации государственной социальной и экономической политики, регулирования трудовых, социальных, экономических отношений" [13].
Закон "О социальном диалоге в Украине" установил специфические фильтры для участия в социальном диалоге, как для объединений профсоюзов, так и для объединений работодателей на основе их репрезентативности. Так, к примеру, репрезентативными признаются такие общенациональные объединения профсоюзов, которые насчитывают не менее 150 тысяч членов, а их подразделения функционируют в большинстве административно-территориальных единиц Украины. Объединения организаций работодателей репрезентативны в том случае, если на предприятиях их членов трудится не менее 200 тысяч работников, и если они в своем составе имеют объединения организаций работодателей из большинства административно-территориальных единиц Украины. Аналогичные критерии репрезентативности разработаны для субъектов отраслевого и территориального уровней социального диалога [13].
И если социальный диалог в Украине - пусть и с достаточно жесткими фильтрами и ограничениями - находился в процессе институционализации, то диалог государства и гражданского общества, вопреки утверждению В.В. Давыденко, долгое время оставался в зачаточной фазе институционализации, что самым пагубным образом сказывалось на общественно-политической ситуации в этом государстве. Верховная Рада Украины из делиберативно-дискурсивного органа власти превратилась в арену противостояния, вражды, взаимных оскорблений, регулярных потасовок, кулачных боев и драк. Диалог между различными социально-национальными группами, политическими культурами, регионами и конфессиями либо полностью отсутствовал, либо принимал конфронтационный характер деструктивного типа.
Отсутствие институциональных, юридически закрепленных, механизмов, практик и процедур инклюзивного общественного диалога между различными локусами и стратами украинского социума, государства и гражданского общества, западом и юго-востоком, в конечном итоге привело к политическому кризису в Украине конца 2013 - первой половины 2014 годов. Выяснилось, что государственной власти совершенно нечего противопоставить как националистическим, так и сепаратистким трендам, политическому радикализму, неофашизму и стремлению решать возникающие проблемы не силой аргументов в процессе общественного диалога, а исключительно грубой физической силой. Институционализация социального диалога (в его узкой интерпретации) не спасла Украинское общество и государство от политического кризиса, на который они были фактически обречены, главным образом, из-за субстанционально присущего неумения договариваться, слушать и понимать, идти на уступки и компромиссы, или, иными словами, вести широкий и полноценный диалог власти и гражданского общества.
Социальный диалог (social dialogue) имеет более длительную историю существования, нежели чем такие разновидности общественного диалога, как диалог государства и гражданского общества или гражданский диалог в ЕС. Социальный диалог - это понятие, определяющие участие наемных работников, работодателей и правительства в процессе принятия решений, затрагивающий круг проблем в сфере занятости и по каким-либо социально-трудовым вопросам, возникающим на рабочих местах и на производстве. Социальный диалог позволяет людям выражать свои мнения, и отстаивать их в рамках производственной демократии. В определении МОТ указывается на то, что "социальный диалог представляет все виды переговоров, консультаций и обмена информацией между представителями правительств, социальных партнеров или между партнерами по вопросам, представляющим общий интерес в сфере социально-экономической политики" [14, с. 5].
В отличие от ряда иных форм общественного диалога (политического диалога, диалога власти и оппозиции, парламентского диалога), акторы социального диалога не являются участниками политико-электоральной конкуренции как, к примеру, политические партии. Роль социального диалога состоит в урегулировании социально-производственных разногласий и предотвращении конфликтов. Поэтому социальный диалог и социальное партнерство можно рассматривать как стабилизирующие элементы политической системы общества.
Социальный диалог локализован в сфере социально-трудовых отношений. Он протекает между государством, работодателями и профсоюзами для того, чтобы найти оптимальное решение для всех партнеров в ходе переговорного процесса по достижению согласия и компромисса. Опыт ведущих развитых стран мира, где доминируют принципы рыночной экономики и трудовой демократии, свидетельствует, что в современных условиях вопросы обеспечения социального согласия и социального мира приобретают первостепенное значение, выходя за пределы "чисто социального диалога" и поднимаясь до уровня общегражданского и даже общественно-политического диалога. С этой точки зрения социальный диалог можно рассматривать как предтечу или, точнее, предпосылку для возникновения, развития и институционализации диалога государства и гражданского общества в российском варианте, или же гражданского диалога, как его традиционно называют в странах ЕС.
В Западной Европе и США более "молодые" разновидности общественного диалога, в первую очередь гражданского диалога, вышли из переговорных практик, партнерства и консультаций между представителями труда и капитала с участием государства на базе социального диалога. Важнейшими категориями, определяющими содержание, как социального, так и общественного диалога в целом, являются следующие: социальное взаимодействие, социальное партнерство, переговоры, консультации, договоренности, альянсы, общественное участие, гражданские инициативы, общественные слушания, общественные экспертизы, гражданский (общественный) контроль, публичные дебаты, дискуссии, компромиссы, взаимные уступки, консенсус, толерантность, транспарентность и так далее.
В России социальный диалог всегда находился и продолжает оставаться на крайне низком уровне институционализации. В российском трудовом и общегражданском законодательстве нет понятия, как социального диалога, так и диалога в целом. Данное обстоятельство тормозит процесс институционализации не только социального диалога, но и диалога государства и гражданского общества. Российские профсоюзы, как все еще наиболее массовая общественная организация гражданского общества, не только никогда не участвовала в полноценном социальном диалоге, но даже и не создала необходимых предпосылок для развития иных видов общественного диалога, в том числе и диалога государства и гражданского общества. Отсутствие переговорных практик по коллективной защите общественных интересов крайне пагубно сказывается как на общем состоянии гражданского общества, так и на институционализации его диалога с государством.
Сегодняшнее состояние диалога государства и гражданского общества во многом объясняется отсутствием в сфере социально-трудовых отношений устойчивых практик ведения коллективных переговоров, неумения в профсоюзной среде агрегировать, артикулировать и защищать коллективные интересы, которые являются неотъемлемой частью деятельности профсоюзных организаций по осуществлению социального диалога. Исследователи профсоюзного движения отмечают, что в России все еще "не сложилась прочная система социального партнерства, основанная на постоянном трехстороннем социальном диалоге" [15, с. 55].
В отечественной науке и профсоюзной практике длительное время преобладал узкий подход к социальному партнерству, которое рассматривалось преимущественно как технология регулирования социально-трудовых отношений в обществе. Однако в последние годы все более отчетливо проявляется научный интерес к социальному партнерству как специфическому виду общественных, социальных и даже политических отношений. Такой поворот отчасти связан с развитием межсекторных взаимодействий в публичной сфере, что подразумевает под собой конструктивное взаимодействие в формате диалога между организациями трех секторов общества: государства, бизнеса и некоммерческого сектора (гражданского общества), а не только лишь одних профсоюзов, как прежде.
Межсекторное партнерство, в отличие от социального партнерства (или трипартизма, как его нередко называют), все более и более выходит за узкие рамки социально-трудовых отношений. Межсекторное партнерство проявляется в возрастании роли современного гражданского общества и его организаций в решении широкого спектра общественных проблем, в том числе вопросов эффективного управления государством, общественного контроля за деятельностью власти, выработки эффективных политических решений, защиты окружающей природной среды, проведения публичных и общественных слушаний, экспертиз, обсуждений и так далее.
В Западной Европе и в Северной Америке понимание общественного диалога отличается от его традиционной трактовки в России. Там концепт общественный диалог гораздо более к публичному диалогу (Public Dialogue), нежели чем к социальному диалогу. И хотя данное понятие (публичный диалог) нередко переводится на русский язык именно как общественный диалог, то есть диалог в обществе, но понимается при этом более узко и, в основном, сводится к его релевантности открытому или прозрачному диалогу граждан и власти, правительственных учреждений и негосударственных институтов гражданского общества, бизнеса и государства. "Общественный (публичный) диалог представляет собой подход к вовлечению граждан в процесс принятия решений" [359]. Общественный или публичный диалог рассматривается как одна из важнейших процедур демократии участия, а также неразрывно с ней взаимосвязанной делиберативной демократии.
Диалог государства и гражданского общества - это не только общественный и публичный диалог, характеризующийся многосторонним характером участвующих в нем акторов, но это еще, в целом ряде случаев и политический диалог, с точки зрения теории и практики публичной политики. По мнению С.П. Поцелуева, "настоящий политический диалог предполагает, что власть заинтересована во мнении своих граждан - но не для того, чтобы сделать из них символический суррогат для дефицитов своей политики, а для реальной корректировки систем управления страной" [16, с. 10]. От подлинного политического диалога С.П. Поцелуев отделяет имитацию и симуляцию диалога, которые им характеризуются как политические парадиалоги, псевдодиалоги, квазидиалоги, являющиеся, условными и фиктивными "как бы диалогами".
С точки зрения современной политической науки, политический диалог - это "форма интерсубъективного (межсубъективного) коммуникативного взаимодействия; процесс двухстороннего общения…, осуществляемый языковыми средствами, имеющими политический смысл, и направленный на выявление взаимных интересов, поиск общей политической позиции, своевременное разрешение проблем, согласование намерений, целей, действий и т. п." [17, с. 98]. Политический диалог - это "ненасильственное осуществление власти, политической воли сторон, обусловленное в реальной действительности, объективно, их взаимной зависимостью и субъективно - их обоюдной заинтересованностью" [17, с. 98]. В отличие от политических манипуляций, политической пропаганды и "черного PR", политический диалог "концептуально связан с открытостью и предполагает взаимопонимание" [17, с. 98]. Важнейшая особенность политического диалога - "возможность управления взаимодействием сторон при решении определенных задач: урегулирование конфликтов, координация действий, организация и укрепление сотрудничества, изменение правопорядка и др. …Его часто называют поиском согласия или процессом согласования…" [17, с. 98]. Основной характеристикой политического диалога "является конструктивность" [76, с. 99].
В коммуникативном равенстве ролей заключается главный демократический принцип диалога государства и гражданского общества в публичной сфере. Конечно, по своей сути политика это борьба за доминирование, соперничество, состязание за власть. Однако диалог с участием государства и гражданского общества, протекающий в сфере публичной политики (как policy), имеет как свою специфику, так и определенные институциональные ограничения, правила организации и проведения, с которым должны считаться все участники коммуникации. Поэтому политическое неравенство субъектов диалога, объективно существующее в социально и властно стратифицированном обществе, преодолевается (должно преодолеваться) благодаря писанным и не писаным нормам и принципам институционального диалога в публичной сфере, его регламенту и официальному модератору (медиатору), следящему за соблюдением симметрии со стороны всех участников интеракции в публичной политике.