Краудфандинг представляет собой множество форм поддержки. Их можно структурировать на основе значимых характеристик доверия, раскладывая эти характеристики на аналитические (следующие из теоретического анализа) и прикладные (конкретные проявления в практике краудфандинга).
Участие в коллективном сборе средств представляет собой механизм избегания неопределённости. Индивид в условиях доверия получателю передаёт материальные ресурсы, чтобы таким образом осуществить изменения, на которые сам поддерживающий не способен. Индивид, финансирующий инициативы, обладает рядом психологических потребностей (потребность в контроле, принадлежности, осмысленном существовании (Анненкова, Мужичкова, Камнева, 2014: 6), может таким образом компенсировать субъективно определяемые личностные недостатки (Заплетина, 2015: 88) или справляться с неконтролируемыми последствиями ситуаций (например, катастроф) (Уханова, Леон, Шельвальд, 2021: 171). Принятие решения о поддержке осуществляется с опорой на инструментальные и терминальные ценности индивида, многие из которых связаны с нормализацией краудфандинга в обществе и массовой культуре, особенно в сфере благотворительности и развлечений; то есть учитывается поведенческий реализм. Социальная норма играет роль при принятии решения о поддержке. Поддержка постулируется как гуманистическая ценность, однако должна быть ясна личная выгода (материальная, моральная, духовная).
С точки зрения диахронической трансформации явления, можно отметить, что взаимная поддержка - плод совместного выживания людей и сопутствующего ему разделения труда, а также закрепления государства как институционального участника процесса решения проблем сообщества. Опора на государство в вопросе финансирования инициатив не всегда представляется рациональной, в условиях увеличения количества людей и недостаточности средств, получаемых от государства и иных организаций, проще организовывать сбор самостоятельно. Индивид без участия государства имеет возможность самостоятельно на основе внутренней логики выбирать, куда вложить средства. У такой рациональности есть и ограничения в виде принципа «каждый сам за себя» из необходимости выживать в условиях ограничений, кризисов, когда приоритет поддержки находится у семьи и близкого круга. Тем не менее перед лицом «новой рациональности» подсчётов и цифровой логики сохраняется возможность принимать решение о финансировании без опоры на подсчёт выгоды, «по зову сердца», а для собирающего средства - возможность получить средства без сбора документов, бизнес-плана, документального обоснования расходов.
Таким образом, механизм краудфандинга действительно находится в тесной связи с уровнем доверия в обществе. Успешная реализация поддержанной инициативы повышает уровень доверия к краудфандингу как механизму, а мошенничество в сфере добровольной поддержки снижает уровень доверия как к самому механизму, так и в целом к обществу. Обращает на себя внимание тот факт, что культурно в языке иностранное слово «краудфандинг» используется для отделения от существующих русскоязычных терминов (в зависимости от социопсихологической цели: пожертвование, откуп, благотворительность, сбор средств), несущих иной смысл, в том числе нагрузку коллективного социального опыта; за счёт использования нового слова появляется возможность создания новых зон доверия в достаточно насыщенном пространстве.
Что же может получать индивид в ответ на инвестицию и передачу доверия при финансировании социальной сферы? Для ответа на данный вопрос рассмотрим примеры краудфандинга двух инициатив: благоустройство пляжа в Новосибирском Академгородке Пляж, который мы заслужили // Планета. URL: https://planeta.ru/campaigns/140926 (дата обращения: 12.06.2022). и медиакампания в поддержку людей с нарушениями слуха #УСЛЫШЬМЕНЯ #УСЛЫШЬМЕНЯ - краудфандинговый проект на Boomstarter // Boomstarter. URL: https://boom- starter.ru/projects/3sector/uslyshmenya (дата обращения 12.06.2022)..
Обе инициативы связаны с социально-ориентированными задачами, и обе получили достаточное финансирование в рамках платформ, где они были размещены. Для проекта #УСЛЫШЬМЕНЯ собрано 162 700 рублей наградами (1 041 600 рублей всего), для проекта очистки пляжа - 389 100 рублей наградами (715 300 рублей всего).
Рассмотрим, каким образом население приглашалось к финансированию. Оба проекта были достаточно подробно описаны на этапе старта кампании, были указаны основные пороговые суммы и соответствующие им меры, которые примут организаторы. Согласно проведённому анализу, такая структура позволяет показать, каким образом организатор сбора может через получение доверия от других совершить действия, им недоступные. Но поскольку рациональность такого поведения мотивируется социально-психологическим балансом, одного удовлетворения от воплощения инициативы в жизнь финансирующим недостаточно, и организаторы предлагают стимулирующие вознаграждения.
Самыми популярными вознаграждениями стали те, которые имеют понятную пользу для отправителя средств, соотносясь при этом по стоимости с получаемой наградой. Так, в проекте по созданию медиакампании полностью или почти полностью были распроданы вознаграждения, включающие словарь жестового языка (1 500 рублей), DVD-диски с обучением жестовому языку (500 рублей), тематическая экскурсия по Москве (800 рублей за 3 часа). В кампании Академгородка наибольшей популярностью воспользовались такие награды за поддержку как мерч (открытки, наклейки, сумки, футболки; 500-3 000 рублей), ужин на пляже (5 000 рублей на двоих), урок по SUP-бордингу (плавание на доске с веслом; 3 000 рублей).
Не все награды за поддержку показались пользователям одинаково полезными. В проекте #УСЛЫШЬМЕНЯ проданы единично или совсем не проданы такие награды как DVD-диски с фильмом (300-4000 рублей, наличие автографа команды/постера/доставки/упоминания на выкупаемость не повлияли), специфическая слуховая техника (700-14 000 рублей), праздничный концерт (1 000 рублей), лекция по жестовому языку (1 000 рублей), фотосессия или портрет от руки (1 000-3 500 рублей), мастер-класс по анимации, по рисованию, по самоанализу, по кулинарии, по режиссуре, по написанию сценария (1 000-2 500 рублей), спектакли (1 500-3 000 рублей), специальный тариф в коворкинге (2000-4000 рублей), продукты (200-2000 рублей), квесты (3 000 рублей), занятия йогой (3 500 рублей), очный курс по жестовому языку (5 000 рублей за 5 занятий). Не заинтересовал потенциальных поддерживающих и ряд наград в проекте по очистке пляжа: минимальный уровень выкупа наблюдается у фотосессии (5 000-9 000 рублей), граффити на стену (15 000 рублей).
Общие характеристики популярных видов вознаграждений - это возможность «подержать в руках» (или «на руках», как в случае с татуировкой) и получение конкретного опыта или навыка в обмен на небольшую по рынку за такие услуги сумму. Непопулярными оказались устаревающие виды медиумов и развлечений (физические диски, фотосессии, рисунки и портреты) и виды досуга, носящие специфический характер (йога, режиссура). Преобладание первой категории наград в проекте с восстановлением пляжа, как можно предположить, и привело к более крупной сумме сбора путём краудфандинга. Награды такого рода соответствуют критериям проявления доверия при принятии решения о финансировании: конкретика снижает уровень неопределённости в транзакции, указывает на понятные психологические и ценностные элементы взаимодействия, позволяет следовать гуманистической социальной норме, сохраняя при этом собственный интерес (что вполне рационально при финансировании в формате краудфандинга, предполагающем награды). Причину непопулярности, казалось бы, приятных и полезных наград, в данном случае также можно определить через теоретически обоснованные критерии. Уровень доверия локальной инициативе, как можно предположить, изначально выше, следовательно, проще за- мотивировать на оплату наград, связанных с местностью (SUP-борды, ужин на пляже), чем пытаться охватить множество регионов (фотосессии в трёх городах России, спектакли только в Москве), из-за чего вынужденно расширяется круг необходимого доверия, к чему готов не каждый. Также при формулировке наград и описания не всегда была учтена важность языка описания - слова «крутой» и «закачаешься» в описании фотосессий, равно как и слова «фотокарточка» и «графический рисунок» не отражают специфику награды.
Если анализировать соотношение проданных наград и собранных средств, обе инициативы были финансово «завершены» без использования формы краудфандинга. Тем не менее опора на доверие в той теоретической концептуализации, в которой оно описано в данной статье, однозначно повышает эффективность сборов такого рода.
Проявление доверия, как и любая инвестиция сегодня - это встреча с риском, неопределённостью. В случае с материальным и финансовым вкладом такой риск носит калькулируемый, но менее управляемый человеческими силами характер. Отношения людей между собой - это тоже материя с оттенком неопределённости, но возможность договориться, понять друг друга, сила «слабых связей» и существующий уровень доверия делают экономические транзакции более управляемыми, понятными и продуктивными.
Список источников
Анненкова Н.В., Мужичкова Ю.Е., Камнева Е.В. Психологические компоненты личной социальной ответственности // Актуальные проблемы социальной и экономической психологии: методология, теория, практика. 2014. С. 4-11.
Бурдье П. Социология политики. М: Socio-Logos, 1993. 336 с.
Дюркгейм Э. О разделении общественного труда. Москва, 2007. 69 с.
Заплетина С.Н. Социально-психологические аспекты благотворительности в России // Известия Самарского научного центра Российской академии наук. 2015. Т. 17. №. 1-1. С. 87-92.
Иконников Д.А., Покаместов И.Е. Краудфандинг в России: вызовы и перспективы // Вопросы устойчивого развития общества. 2021. №. 3. С. 58-64. 10.34755/IROK.2021.70.67.021.
Луман Н. Власть. М.: Праксис, 2001.256 с.
Синягин Ю. В. Основные подходы к исследованию жизненных стратегий личности // Акмеология. 2010. №. 1. С. 27-35.
Уханова Ю.В., Леон Д., Шельвальд Р. Благотворительная деятельность локального сообщества: итоги социологического исследования в российском регионе // Экономические и социальные перемены: факты, тенденции, прогноз. 2021. Т. 14. №. 1. С. 170-185.
Bales R.F., Parsons T. Family: Socialization and interaction process. Routledge, 2014. 440 p. https://doi.org/10.4324/9781315824307.
Becker G.S. Human capital: A theoretical and empirical analysis, with special reference to education. University of Chicago press, 2009. 416 p.
Bluedorn A.C. An interview with anthropologist Edward T. Hall //Journal of Management Inquiry. 1998. Т. 7. №. 2. pp. 109-115.
Christoforou A. Social capital across European countries: Individual and aggregate determinants of group membership // American journal of economics and sociology. 2011. Т. 70. №. 3. pp. 699-728.
Cook K.S., Hardin R., Levi M. Cooperation without trust? Russell Sage Foundation, 2005.
Fleetwood S. A definition of habit for socio-economics // Review of social economy. 2021. Vol. 79. №. 2. P. 131-165. 10.1080/00346764.2019.1630668.
Granovetter M. A theoretical agenda for economic sociology. Economic Sociology at the Millenium. New York: Russell Sage Foundation, 2001.
Guest D.E. Trust and the role of the psychological contract in contemporary employment relations // Building trust and constructive conflict management in organizations. Springer, Cham, 2016. P.137-149. 10.1007/978-3-319-31475-4_8.
Husted B.W. Trust in business relations: Directions for empirical research // Business & Professional Ethics Journal. 1989. Vol. 8 №2. P. 23-40 https://doi.org/10.5840/bpej1989827.
Jacoby S.M. The new institutionalism: what can it learn from the old? // Industrial Relations: A Journal of Economy and Society. 1990. Vol. 29. №. 2. P. 316-340.
Kalleberg A.L. Sociology and economics: crossing the boundaries // Social forces. 1995. Vol. 73. №. 4. P. 1207-1218. 10.1093/SF/73.4.1207.
Kuo J., Naoi M. Individual attitudes // The Oxford handbook of the political economy of international trade. 2015. P. 99-181.
Nikiforos M. Abstraction and closure: a methodological discussion of distribution-led growth // Journal of Economic Methodology. 2021. Vol. 28. №. 2. P. 207-230. 10.1080/1350178X.2020.1849772
Zanini M.T.F., Migueles C.P. Trust as an element of informal coordination and its relationship with organizational performance // EconomiA. 2013. Т. 14. №. 2. P. 77-87. https://doi.org/10.1016/j.econ.2013.08.005.
References
Annenkova, N.V., Mujichkova, Yu.E., Kamneva, E.V. (2014) Psychological components of personal social responsibility. Aktualnie problemy sotsialnoy i ekonomicheskoy psihologii: metodologiya, teoriya, praktika, pp. 4-11 (in Russian).
Bales, R.F., Parsons, T. (2014) Family: Socialization and interaction process. Routledge, 440 p. Available from: doi:10.4324/9781315824307.
Becker, G.S. (2009). Human capital: A theoretical and empirical analysis, with special reference to education. University of Chicago Press, 416 p.
Bluedorn, A.C. (1998). An interview with anthropologist Edward T. Hall. Journal of Management Inquiry. Vol. 7(2), pp. 109-115.
Bourdieu, P. (1993) Sociology of Politics. Moscow, 336 p. (In Russian) Christoforou, A. (2011). Social capital across European countries: Individual and aggregate determinants of group membership. American Journal of Economics and Sociology. Vol. 70 (3), pp. 699-728.
Cook, K. S., Hardin, R., Levi, M. (2005). Cooperation without Trust. Russell Sage Foundation.
Durkheim, E. (2007) Division of Labor in Society. Moscow, 69 p. (In Russian).
Fleetwood, S. (2021). A definition of habit for socio-economics. Review of social economy. Vol. 79 (2), pp. 131-165. Available from: doi:10.1080/00346764.2019.1630668.
Granovetter, M. (2000). A theoretical agenda for economic sociology. Russell Sage Foundation.
Guest, D.E. (2016). Trust and the role of the psychological contract in contemporary employment relations. In Building trust and constructive conflict management in organizations (pp. 137-149). Springer, Cham, pp. 147-149. Available from: doi:10.1007/978-3-319-31475-4 8.
Husted, B.W. (1989). Trust in business relations: Directions for empirical research. Business & Professional Ethics Journal. Vol. 8 (2), pp. 23-40. Available from: doi:10.5840/bpej1989827.
Ikonnikov, D.A., Pokamestov, I.E. (2021) Crowdfunding in Russia: Challenges and Prospects. Voprosi ustojchevogo razvitiya obshestva, 3, pp. 58-64. Available from: doi:10.34755/IROK.2021.70.67.021 (in Russian).
Jacoby, S.M. (1990). The new institutionalism: what can it learn from the old? Industrial Relations: A Journal of Economy and Society. Vol. 29 (2), pp. 316-340.
Kalleberg, A. L. (1995). Sociology and economics: Crossing the boundaries. Social forces. Vol. 73 (4), pp. 1207-1218. Available from: doi:10.1093/SF/73.4.1207.
Kuo, J., Naoi, M. (2015). Individual attitudes. The Oxford handbook of the political economy of international trade, pp. 99-181.
Luhman, N. (2001) Power. Moscow, 256 p. (In Russian)
Nikiforos, M. (2021). Abstraction and closure: a methodological discussion of distribution-led growth. Journal of Economic Methodology. Vol. 28 (2), pp. 207-230. Available from: doi:10.1080/1350178X.2020.1849772.
Sinyagin, Yu.V. (2010) Main approaches to the study of personal life strategies. Akmeologiya, 1, pp. 27-35. (In Russian)
Ukhanova, Yu.V., Leon, D., Schelwald, R. (2021) Charity work of local community: results of the sociological research in the Russian region. Ekonomicheskie i sotsialnie peremeni: fakti, tendencii, prognoz, 14 (1), p. 170-185. (In Russian)
Zanini, M.T.F., Migueles, C.P. (2013). Trust as an element of informal coordination and its relationship with organizational performance. EconomiA, Vol. 14 (2), pp. 77-87. Available from: doi:10.1016/j.econ.2013.08.005.