Статья: Дискурсивная топономия практик-угроз

Дискурсивная топономия практик-угроз

А.А. Романов, О.В. Новосёлова

Тверская государственная сельскохозяйственная академия, г. Тверь

Рассматривается физическое и социо-психо-эмоциональное пространство Я-адресанта и Я-адресата угрозы и строится система интерактивных координат партнеров по общению, которая выполняет коммуникативно-прагматическую функцию и определяет топоному как коммуникативно-интерактивнозначимое местоположение.

Ключевые слова: интерактивное пространство, интерактивная система координат, телесность, коммуникативный конструкт, топонома

Discursive toponomy of threat-practices

A.A. Romanov, O.V. Novoselova

Tver State Agricultural Academy, Tver

The paper focuses on I-speaker and I-hearer's corporal and socio-psycho-emotional space in discourse of threat. The communicative coordinate system of this research has pragmatic function and can help to study interactive space and discursive toponomy of threat-practices.

Keywords: interactive space, interactive coordinate system, corporal space, communicative construct, toponomy

угроза общение топонома коммуникативный

Содержание регулятивного процесса (воздействия в целом) определяется характером решаемых проблем участниками речевой интеракции и раскрывается прежде всего с позиции субъекта (т. е. говорящего или инициатора) и объекта в этом процессе (Романов, 2004). В период глобализации и информатизации человек воспринимается как целостная система, которая передает и воспринимает (реагирует на) информацию всем своим телом в виде определенных сигналов (ср.: Матурана, 1995; Романов, 1995). Поэтому сам процесс коммуникации или коммуникативного обмена есть своего рода технология непрерывного взаимодействия человека с окружающим его миром, реализующаяся в виде последовательности и особенностей его знакового (вербального и авербального) поведения, действий и состояний при передаче, обмене, получении, переработке и сохранении информации (Бодалев, 1982; Вацлавик, 2000; Романов, 1995; Романов, 1995а; Романов, 2000; Романов, 2001; Романов, 2004).

Таким образом, речь пространственно координирована. Это означает, что и мышление (внутренняя речь), и диалог (внешняя речь) существуют как бы в «подсознательном поле зрения», в котором участники бессловесной (визуальной) и обыденной интеракции постоянно координируют свое тело (Романов, 2008: 96). Подобное координирование осуществляется, как известно, в двух неразделимых пространствах: физическом и психологическом. Физическое пространство - это пространство реального бытия, частью которого является сам человек и в пространстве которого он себя реализует. Психологическое пространство - это пространство реализации человеком своей сферы деятельности в тех или иных ее разновидностях и проявлениях (Романов, 2004: 15; Романов, 2008: 88).

Очевидно, что включение «человека телесного» в социокультурное пространство его жизнедеятельности влечет за собой существенные изменения для его тела, превращающегося из биологического феномена в явление социокультурное, приобретающего, в дополнение к своим природнозаданным атрибутам, конкретные свойства и характеристики, порожденные социальными и культурными воздействиями. В наибольшей степени этот факт становится явственным при сравнительном анализе последствий тех влияний, которые оказывают на человеческое тело различные по своему характеру системы социальных отношений, культурных ценностей и т.д. (Джерджен, 2003; Романов, 2008: 11). Другими словами, категория «телесности» характеризуется физическими, социальными и психологическими чертами, между которыми существует тесная связь (Романов, 2008: 10), и поэтому телесность, означивание тела и отношение к нему, его оценка и использование в социо-психо-эмоциональном пространстве интерактивного взаимодействия оказываются в центре внимания исследователей.

Так, в этом плане малоисследованным является интерактивное пространство дискурсивных практик со значением угрозы, в которых вербально отображается координатная расположенность телесного пространства Я-партеров по общению. Изменения физического и социо-психо-эмоциональ-ного пространства Я-адресанта и Я-адресата угрозы маркируются определенными языковыми средствами, например, существительными с предлогами: (1) Быть тебе на каторге! (Шишков, 2010); (2) В Волгу его! В Волгу! (Панферов, 1986: 498); глаголами: (3) Всех пе-ре-ве-шаю! (Шишков, 2010); (4) Да тебя мало утопить… тебя…(Панферов, 1986: 319); глагольными словосочетаниями: (5) Бирюк там - возьмет и унесет в Волгу (Панферов, 1986: 161-162); (6) Мы еще посмотрим, кто кого загонит в угол ринга! (Свиридов, 1984: 30); (7) Дела у тебя, как я вижу, темные, и как бы за них я не отправил тебя назад, к матери (Гайдар, 1986б: 198) (далее в работе жирным курсивом выделены языковые средства выражения изменения интерактивного пространства Я-собеседников). При этом важно учитывать, что адресат угрозы в нормальных условиях реальной коммуникации способен интерпретировать изменения физического и социо-психо-эмоционального пространства Я на основе анализа языковых средств поверхностной манифестации практик-угроз.

Вопрос рассмотрения пространства дискурсивных практик со значением угрозы, погруженных (помещенных, включенных) в систему интерактивных координат вертикали и горизонтали Я-партнеров по общению, а также в систему социо-психо-эмоциональных аффицированных координат предполагает, что для измерения и отображения топономы, т.е. коммуникативно-интерактивнозначимого местоположения Я каждого из участников диалогического обмена необходимо воспользоваться следующей координатной системой, где К - точка отсчета, ноль, исходное положение, обозначающее начальные координаты собеседников (т.е. существующие до практик-угроз), Д - точка соответствующая дискомфортному эмоциональному (аффицированному) состоянию; стрелками > обозначены направления изменения коммуникативного пространства собеседников в процессе социального взаимодействия:

Важно отметить, что в рамках данного исследования под горизонтальными топономическими перемещениями понимаются как представляемые в ментальном пространстве физические перемещения корпореальности Я-адресата и Я-адресанта угрозы параллельные плоскости горизонта; вертикальным топономическими перемещениями являются представляемые в ментальном пространстве физические движения Я-адресата и Я-адресанта угрозы, составляющие с горизонтальной плоскостью прямой угол; вертикальные социо-психо-эмоциональные перемещения представляют собой иерархические движения, как правило, от комфортного эмоционального состояния к аффицированному состоянию или дискомфорту.

Необходимо отметить, что в рассматриваемом случае «аффицирование», по Э. Гуссерлю, не связано в обязательном порядке только с эмоциями и не сводится только к сфере аффекта, а трактуется как «возбуждение соразмерное сознанию, специфическое притяжение, которое сознаваемый предмет оказывает на Я». При этом подчёркивается, что обычно «аффицирование означает простой факт ощущения эффекта, вызванного чем-либо, причем неважно, относится ли в силу этого данный эффект к аффективному или когнитивному порядку» (Козырева, 2012: 133). В этой связи А.С. Козырева обращает внимание на то, что аффицирование обозначает в определенном смысле «качественный аспект импрессиональной сферы сознания, которому всегда соответствует тот или иной уровень силы воздействия, благодаря которой выделяются на фоне остальных наиболее сильные впечатления. Именно аффективная сила (affektive Kraft), в понимании Э. Гуссерля, ответственна за то, чтобы различные «аффективные тенденции» могли достичь внимания и стать осознанными» (Козырева, 2012: 133). А.С. Козырева, уточняя понятие аффективной интенсивности или аффективной силы, «живости (Lebendigkeit)», по Гуссерлю, пишет, что «речь не идет о конкретной, объективной интенсивности в значении меры качественных переходов», а прежде всего речь идёт о «градации интенсивности иного рода», которая «определяет понятие сознания в степени осознанности», о «противопоставлении бессознательному в соответствующем смысле», где бессознательное «обозначает нулевой уровень этой живости сознания, но никоем образом не ничто». Ничто значимо «только в отношении аффективной силы» и поэтому оно релевантно «в отношении тех операций, которые справедливо предполагают положительное значение аффективности, превышающее нулевую точку. Таким образом, интенсивность аффективности относится не к качественным характеристикам объекта, а к уровням осознанности» (Козырева, 2012: 133).

Воспринимая различные практики-угрозы повседневной интеракции, собеседники «проецируют» свой индивидуальный опыт на их информационно-коммуникационные свойства, так как человек является «отправной точкой всех своих проявлений и конечной точкой всех своих восприятий» (Волконский, 1913). Другими словами, система таких определенных (конфигурационных) признаков или топонимических координат представляет собой, если можно так выразиться, систему координат «очеловеченного пространства», которые проникают («внедряются») в ментальное пространство («ментальное вместилище» или подсознание) человека не сразу, а в определенной последовательности или очередности (Романов, 2008).

Структурирование физического (топономического) и психологического пространства дискурсивных практик со значением угрозы при помощи системы интерактивных координат базируется на системе шкал и оценок, передающих эмоциональные переживания собеседников, или эмоционально-оценочных конструктов. Так, при рассмотрении указанного класса дискурсивных практик со значением угрозы, связанных с изменениями интерактивных координат, нахождение коммуниканта в точке К и возможность самостоятельно (без принуждения, каузирования) со стороны собеседника изменять свое местоположение, говорит о его комфортном эмоциональном состоянии. Также важно учесть, что изменения координат топономического пространства порождают изменения психологического пространства (социо-психо-эмоциональных координат), при этом отмечается следующее: чем дальше от центральной точки К (по вертикали или горизонтали) находится проекция эмоционального состояния Я-партнера по общению, тем в более некомфортном аффицированном состоянии он находится.

Как правило, автор угрозы для успешной каузации адресата совершить какие-либо действия декларирует (называет) такое возможное изменение топономических координат, которое способно ввести Я-адресата в некомфортное эмоциональное состояние. При этом адресат угрозы переносит указанные возможные изменения в свою систему координат и оценивает их воздействие на эмоциональное состояние Я в соответствие приведенной выше системе координат. Так, например, на минимальное изменение горизонтальных координат Я-слушающего могут указывать вербальные конструкции со значением угрозы, содержащие намерение говорящего выгнать, выставить слушающего из такого локуса (точки на) горизонтальной оси интерактивных координат как «дом». Ср., например: (8) Да я тебя, мерзавца, из дому выгоню... на мороз, в степь... в поле! (Гайдар, 1986б: 78); (9) Ну так не смей после этого домой возвращаться (Островский, 1965: 132-133); (10) Ну, этого я выставлю отсюда в два счета (Островский, 1965: 41-44); (11) Дождетесь, что я вас из дома повыгоню (Гайдар, 1986а: 9-10) или связанные с небольшими пространственными перемещениями, например, (12) Я тебе дам "в противоположную"! Я тебя сейчас самого пошлю в противоположную! (Гайдар, 1986а: 198). См., в частности, схему 1 с представленной последовательностью топономических координат горизонтали (локусов):

Схема 1. Последовательность расположения топономических координат горизонтали (локусов)

Эмпирический материал показывает, что правее по горизонтальной оси (см. схему 1), если двигаться по линии горизонтальной протяжённости конструкта, от локуса «дом» находятся локусы «деревня», например, (13) А этого твоего Саню мы просто выселим из деревни, и все..., «город», например, (14) Я вас каленым железом выжгу из города (Шукшин, 1988: 317-320), «страна», например, (15) Знаете ли, что он женится на моей дочери, что я сам буду вельможа, что я в самую Сибирь законопачу? (Гоголь, 1984б: 87), «за пределами страны», то есть, «ещё дальше», например, (16) Пусть только пикнут, я в пять минут вышвырну их за пределы России… (Шишков, 1984: 157-158).

Анализ эмпирического материала также позволяет установить и некоторые статистические данные. Отметим, что материалом для исследования послужили 117 дискурсивных практик со значением угрозы, содержащие языковые маркеры перемещения Я-личности как в физическом, так и психологическом пространстве, которые (практики-угрозы) были получены в результате сплошной выборки из 745 русскоязычных дискурсов угрозы, включающих 2000 дискурсивных практик-угроз. Так, конструкции со значением угрозы, связанные с горизонтальными перемещениями Я-адресата в условиях реальной коммуникации, составляют 26,5 процентов от общего количества рассмотренных примеров: из них наиболее часто встречаются практики-угрозы, указывающие на перемещение из локуса «дом (помещение)» - 64,6 процентов от общего количества практик-угроз, связанных с изменением координат горизонтали (см. таблицу 1).

Таблица 1

Высокая частотность конструкций со значением угрозы, содержащих указание на минимальное изменение горизонтального пространства Я-адресата (вынужденное движение, перемещение из локуса «дом»), может быть объяснена тем, что адресант с помощью указанных конструкций не только изменяет физическое пространство Я-адресата угрозы и тем самым стремится оказать аффицированное воздействие на его эмоциональное состояние, но он также способен физически проконтролировать выполнение заявленных, каузируемых, являющихся непосредственной причиной действий.