Поэтому в восьмой пункт постановления включено разъяснение о том, что в тех случаях, когда субъект Российской Федерации принял нормативный правовой акт по вопросам, вытекающим из отношений, связанных с лицензированием отдельных видов деятельности, в нарушение своей компетенции либо с нарушением федерального закона, или когда такое правовое регулирование относится к совместному ведению Российской Федерации и субъектов Российской Федерации, применяется федеральный закон.
Данное разъяснение соответствует ст. 76 Конституции Российской Федерации и позволит избежать вынесения судами необоснованных обвинительных приговоров.
Положения пункта девятого постановления при обсуждении вызвали оживленную дискуссию. Так, высказывалось мнение, что, если федеральным законодательством разрешено заниматься предпринимательской деятельностью только при наличии специального разрешения (лицензии), а порядок и условия этой деятельности не были установлены, лицо, осуществляющее такой вид деятельности в отсутствие специального разрешения (лицензии) и получившее доход в крупном (особо крупном) размере или причинившее крупный ущерб гражданам, организациям или государству, не подлежит ответственности по ст. 171 УК РФ.
Другие же, не согласные с этой точкой зрения, ссылались на то, что к лицензируемым видам деятельности относятся виды деятельности, осуществление которых может повлечь за собой нанесение ущерба правам, законным интересам, здоровью граждан, обороне и безопасности государства, культурному наследию народов Российской Федерации и регулирование которых не может осуществляться иными методами, кроме как лицензированием (ст. 4 Федерального закона от 8 августа 2001 г. N 128-ФЗ "О лицензировании отдельных видов деятельности").
Сторонники второй позиции отметили, что отсутствие регламентации порядка и условий получения лицензии не может служить основанием для освобождения от уголовной ответственности, поскольку это противоречит смыслу ряда конституционных норм. Такая позиция полностью согласуется с разъяснением, изложенным в п. 9 постановления Пленума Верховного Суда РФ. Поскольку у судей возникали вопросы, связанные с кругом субъектов незаконного предпринимательства, то, исходя из положений ст.ст. 23, 48, 49, 51, 53 ГК РФ, в десятом пункте постановления дано соответствующее разъяснение. Субъектом указанного преступления могут быть как лица, имеющие статус индивидуального предпринимателя, так и иные лица, осуществляющие предпринимательскую деятельность без регистрации. Это разъяснение соответствует диспозиции ст. 171 УК РФ, так как закон не ограничивает круг лиц, которые могут быть субъектом данного преступления. Что касается организаций, занимающихся незаконной предпринимательской деятельностью, то ответственности по ст. 171 УК РФ подлежат физические лица, на которых в силу служебного положения постоянно, временно или по специальному полномочию были непосредственно возложены обязанности по руководству организацией.
Имеет большое практическое значение разъяснение, сформулированное в одиннадцатом пункте постановления. У судов не было ясности, имеются ли основания для привлечения к уголовной ответственности лиц, находящихся в трудовых отношениях с организацией либо индивидуальным предпринимателем, которые осуществляют свою деятельность без регистрации, с нарушением правил регистрации, без специального разрешения либо с нарушением требований и условий лицензирования и т. п.
Пленум разъяснил, что поскольку наемные работники выполняют обязанности, вытекающие из трудового договора, то оснований для привлечения их к уголовной ответственности по ст. 171 УК РФ не имеется.
Одно из самых дискуссионных положений постановления Пленума содержится в пункте двенадцатом постановления. На протяжении длительного времени оно порождало споры среди юристов. С момента вступления в силу Уголовного кодекса Российской Федерации 1996 года судебная практика склонялась к пониманию дохода, упоминаемого в ст. 171 УК РФ, как общей суммы выручки, полученной в связи с осуществлением предпринимательской деятельности, за вычетом расходов, которые предприниматель понес в ходе этой деятельности.
Так, Президиум Верховного Суда РФ, рассматривая 25 ноября 1998 г. дело Кондратьевой, пришел к выводу о том, что доход, о котором говорится в ст. 171 УК РФ, составляет фактически по своему объему прибыль, полученную от незаконной предпринимательской деятельности, за вычетом расходов, связанных с ее осуществлением ( Бюллетень Верховного Суда РФ, 2000 г., N 7).
Однако с такой позицией, как было видно из отзывов, поступивших из судов, не все согласны. Об этом, например, сообщили Курганский областной суд, Московский городской суд и другие областные и равные им суды. Ряд судей Воронежского областного суда высказывали мнение об ином понятии дохода, чем сложившееся в судебной практике, мотивируя это тем, что ранее упомянутый вариант исчисления доходов сопряжен с уходом от ответственности лиц, недобросовестно ведущих финансовую документацию и заявляющих, что полученная выручка идет только на покрытие расходов. Большинство участников дискуссии сочли, что при определении понятия "доход", указанного в ст. 171 УК РФ, следует руководствоваться ст.ст. 247 и 249 Налогового кодекса Российской Федерации.
Исходя из этого под доходом необходимо понимать всю выручку от реализации товаров (работ, услуг) за период осуществления незаконной предпринимательской деятельности без вычета произведенных лицом расходов. Многие суды задавали вопрос, из какой суммы следует исходить в случае совершения незаконного предпринимательства организованной группой. Принято решение такой суммой считать общую сумму дохода, извлеченного всеми ее участниками. В том случае, когда незаконная предпринимательская деятельность, осуществленная организованной группой лиц, была сопряжена с извлечением дохода в особо крупном размере, действия этих лиц подлежат квалификации по пп. "а", "б" ч. 2 ст. 171 УК РФ с приведением в описательно-мотивировочной части приговора мотивов принятого решения.
Пленум Верховного Суда РФ также дал разъяснения о том, что содеянное следует квалифицировать по совокупности совершенных преступлений в тех случаях, когда лицо, занимающееся незаконной предпринимательской деятельностью, незаконно использует товарный знак (ст. 180 УК РФ); осуществляет производство, приобретение, хранение, перевозку или сбыт немаркированных товаров или продукции (ст. 171.1 УК РФ); осуществляет такие действия либо оказывает услуги, не отвечающие требованиям безопасности жизни и здоровья потребителей (ст. 238 УК РФ) или если незаконная предпринимательская деятельность сопряжена с несанкционированным изготовлением, сбытом или использованием, а равно подделкой государственного пробирного клейма (ст. 181УК РФ).
Еще один дискуссионный вопрос, затронутый на Пленуме Верховного Суда РФ, касался возможности привлечения к уголовной ответственности за уклонение от уплаты налогов с доходов, полученных в результате незаконного предпринимательства.
По этому вопросу высказывались две точки зрения.
Пленум решил данную проблему разъяснением, что дополнительной квалификации по ст.ст. 198 или 199 УК РФ за уклонение от уплаты налогов с доходов, полученных в результате незаконной предпринимательской деятельности, не требуется.
Этим разъяснением, изложенным в п. 16 постановления, подчеркивалось, что если незаконное предпринимательство одновременно квалифицировать и как налоговое преступление, удваивается ответственность лица, совершившего одно деяние.
Как представляется, совокупность ст. 171 УК РФ и ст.ст. 198 и 199 УК РФ исключается еще и потому, что, во-первых, весь доход, полученный в результате преступной деятельности, подлежит обращению в пользу государства, в связи с чем взыскать с этого дохода налог нельзя, и, во-вторых, соглашаясь на обложение налогом дохода, полученного в результате преступления, государство как бы легализует само преступление.
Разъяснение Пленума Верховного Суда РФ, содержащееся в п. 17 постановления, касалось конкретного случая, встречающегося в судебной практике.
Судьи спрашивают, есть ли состав преступления, когда из перечня видов деятельности, осуществление которых разрешено только на основании лицензии, исключен соответствующий вид деятельности?
Пленум дал отрицательный ответ исходя из того, что диспозиция ст. 171 УК РФ является описательно-бланкетной, содержание данной уголовно-правовой нормы определяется, в том числе, и законодательством о лицензировании. Поэтому изменение указанного законодательства может влечь и изменение пределов действия уголовного закона, т. е. фактически декриминализировать деяние.
Если незаконное предпринимательство выражается в деятельности, запрещенной уголовным законом (например, в незаконном сбыте наркотических средств), то виновные лица привлекаются к ответственности по специальным составам Уголовного кодекса Российской Федерации и дополнительно квалифицировать их действия по ст. 171 УК РФ не требуется (п. 18 постановления).
Последующие пункты постановления Пленума Верховного Суда РФ посвящены вопросам квалификации действий лиц, занимающихся "отмыванием" денежных средств или иного имущества, приобретенных преступным путем. Привлечение виновных к уголовной ответственности за "отмывание" "грязных" денег подрывает финансовую основу организованной преступности и терроризма. По этому пути идут многие страны, прежде всего - участники Конвенции Совета Европы об отмывании, выявлении, изъятии и конфискации доходов от преступной деятельности ( Страсбург, 8 ноября 1990 г.) и Конвенции ООН против транснациональной организованной преступности ( Палермо, 15 ноября 2000 г.).
Здесь следует отметить, что несмотря на прямое предписание Конвенции Совета Европы 1990 года в российском законодательстве не предусмотрена ответственность за "утаивание или сокрытие действительной природы, происхождения, местонахождения" и т. д. преступно нажитого имущества, несмотря на то, что указанная Конвенция прямо предусматривает, что все страны-участники должны криминализировать в том числе и этот способ совершения отмывания.
Как известно, с 7 августа 2001 г. Федеральным законом N 121-ФЗ "О внесении изменений и дополнений в законодательные акты Российской Федерации в связи с принятием Федерального закона "О противодействии легализации (отмыванию) доходов, полученных преступным путем" введена в действие ст. 174.1 УК РФ, влекущая ответственность за легализацию (отмывание) денежных средств или иного имущества, приобретенных лицом в результате совершения им преступления. То есть был установлен специальный субъект этого преступления.
Данные судебной статистики свидетельствуют, что за легализацию (отмывание) денежных средств или иного имущества, приобретенного другими лицами преступным путем, в 2001 году было осуждено 73 человека, в 2002 году - 27 человек.
В 2003 году количество осужденных по ст. 174 УК РФ продолжало сокращаться и составило 11 человек, а по ст. 174.1 УК РФ осуждено 3 человека.
Всем осужденным суды назначили наказание к лишению свободы условно.
За шесть месяцев 2004 года по ст. 174 УК РФ осуждено 7 человек, из них 5 - по совокупности за совершение других преступлений.
По ст. 174.1 УК РФ было осуждено 9 человек, из них 8 - по совокупности за совершение других преступлений.
В такой ситуации говорить о какой-либо сложившейся судебной практике по ст.ст. 174, 174.1 УК РФ в редакции Федерального закона от 7 августа 2001 г. вряд ли возможно.
Поэтому авторы постановления Пленума Верховного Суда РФ опирались не только на запросы отдельных судов, но главным образом на анализ диспозиций этих статей, чтобы сформулировать рекомендации, которые дадут возможность предупредить возможные судебные ошибки при рассмотрении дел данных категорий.
Содержащиеся в пункте девятнадцатом разъяснения имеют большое значение для определения наличия составов преступлений, предусмотренных ст.ст. 171 и 174 УК РФ. Редакция первого абзаца предложена Федеральной службой по финансовому мониторингу. Он гласит: под финансовыми операциями следует понимать действия с денежными средствами, ценными бумагами и иным имуществом, независимо от формы и способов их осуществления (например, договор займа или кредита, банковский вклад, обращение с деньгами и управление ими в задействованном хозяйственном проекте), которые направлены на установление, изменение или прекращение связанных с ними гражданских прав и обязанностей.
Упомянутая формулировка рассматриваемых составов преступлений распространяется на оба состава преступления, поскольку субъекты ответственности будут нести уголовную ответственность лишь тогда, когда они предпримут действия, направленные на отмывание денег и другого имущества, добытого преступным путем (т. е. легализацию доходов).
При этом по смыслу закона ответственность по ст. 174 УК РФ или по ст. 174.1 УК РФ наступает в тех случаях, когда виновным лицом совершена лишь одна финансовая операция или одна сделка с приобретенными преступным путем денежными средствами или имуществом.
В отличие от ст. 174 УК РФ в диспозиции ст. 174.1 УК РФ указывается, что ответственность за легализацию незаконно приобретенного имущества, денежных средств другими лицами наступает, когда осуществление финансовых операций и сделок совершается "в целях придания правомерного вида владению, пользованию и распоряжению указанными денежными средствами или иным имуществом". То есть необходимо установить умысел лица на такие действия. Это положение закона и разъясняется в пункте двадцатом постановления. Там же содержится другое важное разъяснение о том, что ответственность лица по ст. 174 УК РФ наступает лишь в случаях, если ему было известно о приобретении имущества или денежных средств другими лицами преступным путем.
В отзыве Федеральной службы по финансовому мониторингу приведенная формулировка вызвала сомнение, делалась ссылка на положение Страссбургской конвенции (п. 3 ст. 6), предусматривающей квалификацию в качестве уголовного правонарушения установленных действий с имуществом и в том случае, когда правонарушитель должен был предполагать, что имущество получено преступным путем. В связи с этим было высказано предложение внести в постановление соответствующее дополнение.
С указанной позицией авторы постановления не согласились, поскольку в диспозиции ст. 174 УК РФ законодатель использовал термин "заведомо", что исключает возможность какого-либо "подправления" закона. Полемику как у ученых, так и у судей, других практических работников вызвало разъяснение, содержащееся в пункте двадцать втором постановления Пленума. Суть спора заключалась в том, какие доказательства могут свидетельствовать о получении лицом денежных средств или иного имущества преступным путем либо в результате совершения преступления.
Так, Федеральная служба по финансовому мониторингу полагает, что преступное происхождение денежных средств или иного имущества может быть установлено не только решением суда, но и решением органов расследования.
С такой точкой зрения не согласились некоторые ученые, которые отметили, что решение органов расследования должно найти отражение в приговоре суда. Их поддержали судьи Волгоградского, Калининградского и ряда других областных и равных им судов. При изложении текста данного пункта авторы исходили из контекста ст.ст. 174 и 174.1 УК РФ в их внутренней, неразрывной связи, поскольку в том и другом случаях необходимо, как это видно из смысла диспозиции названных статей, чтобы факт преступного происхождения денежных средств и иного имущества был установлен приговором суда.
Того же требуют и нормы уголовно-процессуального закона.
Имеющиеся материалы судебной практики свидетельствуют о том, что источником приобретения денежных средств и иного имущества может быть совершение таких преступлений, как хищение, контрабанда, незаконный оборот наркотических средств, психотропных веществ, оружия, получение взятки, и многих других. Естественно, что факт совершения преступления, послужившего источником происхождения легализуемого имущества, должен быть установлен приговором суда.
Данное разъяснение соответствует ст. 49 Конституции Российской Федерации, где указано, что каждый обвиняемый в совершении преступления считается невиновным, пока его виновность не будет доказана в предусмотренном федеральным законом порядке и установлена вступившим в законную силу приговором суда. Исходя из этого другой подход к установлению факта совершения преступления, который послужил источником происхождения легализуемого имущества, путем решения органа предварительного расследования противоречил бы нашему национальному законодательству.
Далее Пленум в постановлении дал определение лица, использующего служебное положение (п. 23); разъяснил, как квалифицировать действия нотариуса, который использует свои служебные полномочия для удостоверения сделки, заведомо для него направленной на легализацию (отмывание) денежных средств или иного имущества (п. 24).
В пункте двадцать пятом постановления Пленум разграничил легализацию (отмывание) денежных средств или имущества, приобретенных преступным путем, от такого "классического" преступления, как приобретение или сбыт имущества, заведомо добытого преступным путем. Различаются указанные преступления по цели совершения сделок с этим имуществом.
В связи с изложенным при квалификации финансовых операций и других сделок по ст. 174 УК РФ необходимо устанавливать наличие у лица, участвующего в этих операциях и сделках, цели придания правомерного вида владению, пользованию и распоряжению денежными средствами или иным имуществом.
Пункт двадцать шестой постановления сформулирован с учетом запросов судов о возможности признания незаконными действий по купле-продаже, например, какого-либо имущества, приобретенного преступным путем (например, у лица, осужденного за взятку), о чем достоверно было известно покупателю, который несмотря на это заключил соответствующий договор.
Большинство участников Пленума сошлось во мнении, что в этом случае покупатель оказал содействие продавцу в отмывании такого имущества и действия покупателя надлежит квалифицировать по соответствующей части ст. 174 УК РФ, а действия продавца - по соответствующей части ст. 174.1 УК РФ.
Завершает постановление Пленума пункт двадцать седьмой, в котором содержатся ссылки на ст. 81 УПК РФ, решающую вопросы конфискации денег или иных ценностей, полученных в результате преступных действий либо нажитых преступным путем.
Полагаем, что реализация в судебной практике разъяснений Пленума Верховного Суда РФ сыграет существенную роль в правильном понимании и применении ст.ст. 171, 174 и 174.1 УК РФ.
Заместитель Председателя Верховного Суда Российской Федерации В.П.ВЕРИН
Как определяется размер дохода от предпринимательской деятельности. Когда отсутствие у предпринимателя лицензии не является нарушением закона. В каких случаях наступает ответственность за соучастие в незаконном предпринимательстве.
Внимание! Вы находитесь на профессиональном сайте для участников уголовного процесса. Для чтения статьи может потребоваться регистрация.
Несомненно, незаконное предпринимательство наносит вред экономике любой страны. При этом данный вред чаще всего причиняется из-за желания предпринимателей уклониться отуплаты налогов или осуществлять предпринимательскую деятельность без соответствующего разрешения. Именно поэтому государство обязано пресекать такие противоправные действия.
Однако нельзя допустить, чтобы борьба с этим явлением была подменена очередной кампанией правоохранительных органов ради улучшения показателей в статотчете.
Основные признаки состава преступления
Как известно, ст.171 УКРФ предусматривает ответственность за незаконное предпринимательство, т.е. за осуществление предпринимательской деятельности без регистрации, с нарушением правил регистрации, без лицензии (если таковая обязательна), если это деяние причинило крупный ущерб гражданам, организациям или государству либо сопряжено с извлечением дохода в крупном размере (ч. 1), а также если то же деяние совершено организованной группой (п. «а» ч.2) или сопряжено с извлечением дохода в особо крупном размере (п. «б» ч.2).
Непосредственным объектом данного противоправного деяния являются общественные отношения в сфере экономической деятельности.
При этом для уголовной ответственности виновного лица объективная сторона состава преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 171 УК РФ, должна содержать как минимум два обязательных признака:
1) осуществление незаконного предпринимательства в одной из четырех своих альтернативных форм:
а) без регистрации;
б) с нарушением правил регистрации;
в) в форме представления в регистрирующий орган ложных данных;
г) без лицензии;
2) наступление одного из трех альтернативных последствий:
а) причинение крупного ущерба гражданам, организациям или государству;
б) извлечение дохода в крупном размере, т. е. в сумме, превышающей 1,5 млн руб. (согласно примечанию к ст. 169 УК РФ в редакции от 07.04.2010);
в) извлечение дохода в особо крупном размере Ї в сумме, превышающей 6 млн руб. (согласно примечанию к ст. 169 УК РФ в редакции от 07.04.2010).
Согласно разъяснению, данному Пленумом ВС РФ в п. 12 Постановления от 18.11.2004 № 23 «О судебной практике по делам о незаконном предпринимательстве и легализации (отмывании) денежных средств или иного имущества, приобретенных преступным путем» (далее —Постановление Пленума ВС РФ № 23), «под доходом в ст. 171 УК РФ следует понимать выручку от реализации товаров (работ, услуг) за период осуществления незаконной предпринимательской деятельности без вычета произведенных лицом расходов, связанных с осуществлением незаконной предпринимательской деятельности»1.
Кроме того, объективная сторона состава преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 171 УК РФ, может содержать еще один дополнительный квалифицирующий признак: осуществление незаконной предпринимательской деятельности организованной группой.
Субъективная сторона данного преступления характеризуется виной только в форме прямого или косвенного умысла, т.е. когда лицо осознает общественную опасность своих действий или бездействия, предвидит возможность наступления общественно опасных последствий, при этом желает либо сознательно допускает их наступление или относится к ним безразлично (ст. 25 УКРФ).