Работы, написанные симпатизантами джамаатов, делают акцент на значимости разных аспектов веры и личности лидеров общин; к ним примыкают научные исследования, которые полностью воздерживаются от каких-либо критических аргументов. В этих работах экономическая сторона жизнедеятельности джамаатов обходится стороной, или о ней говорят как о второстепенной.
В третью группу входят, в основном, западные ученые, лишенные серьезных идеологических предпочтений и следующие законам выбранной методологии. Обычно это социологи и антропологи. Среди них, пожалуй, можно особо выделить две работы -- социологическое исследование движения Гюлена Хелен Роуз Эбау и несколько статей Матиаса Зика Варула о сущностном взаимодействии суфизма и современной экономики. Именно Варул, на мой взгляд, подошел наиболее концептуально к пониманию механизма встраивания джамаатов в глобальный капитализм. Исследуя взгляды средневековых суфиев, он говорит о том, что исторически и богословски для последователей этого направления в исламе нет никакого противоречия между духовной составляющей и консюмеризмом. Варул также приводит мнение ХаканаЯвуза о том, что суфийское учение может действовать как функциональный эквивалент протестантской этики.
Эти гипотезы подтверждаются моими собственными исследованиями. Турецкие суфии за время существования Республики, несомненно, сильно изменились, как и портной Недждет; они модернизировались, а также, если можно так сказать, джамаатизировались. При этом сами суфийские ценности, с которыми они вошли в эпоху модерна, не были жестко привязаны к политическому режиму или экономическому строю, поэтому адаптация прошла достаточно успешно. К тому же обновленческие движения в тарикате Накшибандия, из одной ветви которого вышли все крупные турецкие джамааты, происходили регулярно. Поэтому суфии быстро и легко «примирились» с современной экономикой и смогли, используя свои вековые навыки создания сетей и общин взаимной поддержки, преуспеть в новых реалиях.
Бизнесмены из джамаатов «Мензиль» и «Хизмет», с которыми мне довелось побеседовать в Турции, говорили примерно об одном и том же: богатство -- не грех, грех не делиться своим доходом («который дает Аллах после стараний») и делать из предпринимательской деятельности самоцель. И., 47 лет, г. Бурса:
Я познакомился с «Хизмет» через своего знакомого, когда они затеяли строить школу неподалеку. Их искренность произвела на меня сильное впечатление. Я тоже включился в процесс, помогал своими средствами, искал деньги, материалы, встречался со многими предпринимателями. Я понял, что никакое количество денег, если их тратишь только на себя, не является причиной счастья. Понимание осмысленности их применения и, самое главное, способность их отдавать на благое дело -- ничто с этим не сравнится! Прошло шесть лет, и у меня такое чувство, будто я заново обрел цель в жизни. Хотя я и до этого был религиозным человеком, я не очень понимал многие положения религии, теперь все встало на свои места. Моя семья полностью меня поддерживает, супруга тоже участвует в благотворительности, мы стали гораздо ближе друг другу. Я стал зарабатывать больше, но теперь я знаю, куда эти деньги потратить с пользой.
Проектный фандрайзинг, частичным случаем которого является описанный случай, является основным способом сбора денег для запуска новых институтов турецкими джамаатами. При этом сами строящиеся институты, в большинстве своем, являются частными и в дальнейшем должны зарабатывать сами. Получаемая ими прибыль, являющаяся следующим видом экономических источников турецких джамаатов, реинвестируется в другие проекты, таким образом, согласно мусульманской традиции, «благие дела» первоначальных вкладчиков умножаются, что сильно влияет на мотивацию бизнесменов. Поэтому глубина погружения в религию, «уровень веры» предпринимателей является важной составляющей. В этом контексте одной из причин особенного успеха «Хизмет» на фоне других джамаатов (до конфликта с Эрдоганом) явилось смещение приоритетов в сторону светского -- строительство общеобразовательных школ, культурных центров, институтов межкультурного диалога. Таким образом, последователи Гюлена смогли привлечь к своим проектам не только религиозную аудиторию, хотя последняя, по всей видимости, всегда являлась ядром джамаата. Другие общины, в основном, занимались (если мы исключаем предпринимательские инициативы, не связанные с религией) созданием религиозных заведений -- курсов Корана, медресе, издательских домов и т. д. Приоритетом «Исмаил ага», например, является строительство медресе. В беседе со мной Мехмет Туран, координатор «официального лица» джамаата -- «Федерации некоммерческих организаций, ценящих человека», заявил, что их миссией является «открыть в каждом квартале мира одно мужское и одно женское медресе...». Представитель шейха джамаата «Мензиль» в одном из городов Турции, который вез меня на своей машине, периодически показывал на вывески магазинов и говорил, что это предприятие «их суфия»; с некоторыми из них я затем познакомился -- все они участвовали в джамаатской благотворительности. Некоторые проекты повторяются с какой-то периодичностью (ифтары во время Рамазана, жертвы на Курбан-байрам, другие ежегодные частные праздники и мероприятия); другие проекты, как, например, строительство здания или запуск СМИ, происходят единовременно.
Другим столпом, на котором держится экономика джамаатов, является постоянная финансовая помощь, которую члены общин оказывают вне зависимости от наличия проектов. Де-факто это один из столпов ислама, закят, который составляет примерно 2,5% от доходов выплачивающего его лица. Светский республиканский режим в этом плане сыграл на руку мусульманским общинам, установив гражданскую правовую и финансовую систему -- выплачиваемый по законам налог («часть из которого идет на неисламскую, а иногда и на антиисламскую деятельность» -- М., 58 лет, г. Конья) часто не расценивается как закят, поэтому религиозные мусульмане ищут другие варианты, причем энтузиасты могут отдавать до 20% своей прибыли, как рассказал один из собеседников Хелен Роуз Эбау, жертвующий на деятельность джамаата пятую часть своего годового дохода в 4-5 млн. На вопрос, что заставляет его это делать, он ответил:
Я не получаю выгоды от поддержки движения Гюлена. Если что-то будет после этого, увидим. Я надеюсь, что я буду способен получить довольство Бога через эту деятельность и то время, которое я провожу с этими прекрасными людьми. Кроме этого, ни у меня, ни у кого-то другого из добровольцев нет никаких ожиданий. После того как ты отдаешь свое сердце благотворительной деятельности, Бог не оставит тебя с твоими проблемами. Мы даем, и Он дает нам обратно больше. Он умножает то, что мы имеем. Однако я не считаю, что мой вклад значителен с точки зрения Бога, не бывает ничего маленького и не имеющего цены, если ты делаешь это ради Него и человечества.
Предприятия, создаваемые по указанию или при участии лидеров джамаатов -- еще одна составляющая джамаатской экономики. Одним из первых, кто озаботился проблемой экономического базиса для исламской активности и даже развитием национальной промышленности, был Мехмет Захид Котку (1897--1980), лидер джамаата «Искандер паша». Некоторые акционерные общества, например, первый турецкий завод по производству дизельных моторов «Гюмюш мотор», были открыты по его совету и с его благословления. Исследователь ЭминЯшар, в духе левой критики, считает, что сама идентичность «Искандер паша» со временем трансформировалась от «вакфа к фирме». «Хизмет» также активно создавал «свои» предприятия. В «Кайнак холдинг», например, входили одни из крупнейших в Турции фирм по туристической, издательской деятельности, розничной торговле учебниками и канцтоварами и другой направленности. Группа компаний «Семерканд», в которую входят различные магазины, издательский дом, автобусный холдинг «Хашеми» и другие предприятия, стал фактически брендом общины «Мензиль».
Немаловажную роль играют и ассоциации бизнесменов, которые объединяют людей со схожими взглядами. В качестве альтернативы первой ассоциации предпринимателей ТЮСИАД, в которую входит крупный республиканский «светский» капитал, в 1990 году при участии близких к исламистским партиям бизнесменов было создано объединение МЮСИАД, где в самом названии заложена игра слов -- хотя официально это «независимое (мюстакиль) объединение предпринимателей», все прекрасно понимают, что начальные буквы созвучны «мусульманскому» -- мюслюман. Позже появились отдельные джамаатские объединения -- ТУСКОН у «Хизмет» (2005 г.), ТЮМСИАД у «Мензиль» (2005 г.) и другие, объединявшие/объединяющие тысячи бизнесменов и более мелкие региональные организации. Сотрудник гюленовской «Ассоциации предпринимателей Бурсы», входившей в ТУСКОН, так описал мне некоторые задачи своей организации:
Мы стремимся к тому, чтобы бизнесмены не просто общались по своим делам. Мы хотим, чтобы они развивались и духовно, и физически, дружили семьями. Для этого мы проводим различные мероприятия -- футбольные игры, совместные пикники. У нас в ассоциации отдельное помещение для фитнеса, он бесплатен для членов ассоциации. Мы помогаем неимущим, собираем деньги для Африки, проводим кампании во время праздника Курбан. (А., 43 года, г. Бурса)
Во время правления Партии Справедливости и Развития (ПСР) государство также, косвенно или прямо, приняло участие в экономике турецких джамаатов. Если не затрагивать события после 2014 г., когда конфликт Эрдогана с Гюленом привел к полному уничтожению в Турции всех институтов «Хизмет», то отношение промусульманской ПСР было скорее позитивным в отношении всех крупных общин. Член джамаата «Мензиль» М., 55 лет, рассказывал мне, что муниципалитет всегда идет им навстречу в плане аренды помещений и других вещей. Участник другой общины (Э., 30 лет, г. Анкара) сообщил мне, что ПСР не начинала проводить конкурс на замещение вакантных должностей в государственных органах, пока все джамааты не подадут свои списки; таким образом обеспечивался «правильный» набор кадров. В то же время у многих информантов сохранялось настороженное отношение к государству, основанное на истории его взаимоотношений с мусульманскими общинами. Например, К., 38 лет, из джамаата «Сулейманджылар», рассказал, как они ведут юридическую подготовку к возможному давлению со стороны властей: под каждый проект регистрируют новые юридические лица с разными учредителями; их закрытие и суды могут длиться годами, в течение которых они открывают новые.
Заключение
Турецкий суфизм в его современном обличии -- в виде джамаа- тов, получив относительную свободу действия во второй половине двадцатого века, удачно вписался в либеральную экономику. Усилия, приложенные турецкими секуляристами для отчуждения мусульман в 1923--1949 гг., привели к концентрации религиозных людей в малом бизнесе, который во времена более лояльных правительств быстро рос. Неосуфийская идеология позволила членам джамаатов без потери идентичности интегрироваться в новые реалии, а их независимость от государства -- проводить собственную повестку и независимо голосовать на выборах. Символический капитал быстро трансформировался в экономический.
Уникальность экономики турецких джамаатов в первую очередь заключается в сочетании религиозной составляющей и предпринимательства. Члены джамаатов очень лояльны к «своим» предприятиям, открытым сообща или отдельными членами/сторонниками общин. Даже мелкие покупки в области розничной торговли, не говоря уже о крупных транзакциях, они предпочитают совершать «внутри», образуя своеобразную «экономику внутри экономики». При этом в подавляющем большинстве случаев «вовне», на открытом рынке, экономические предприятия не заявляются как «джамаатские», функционируя как обычные игроки (хотя многие турки знают о том, «чьим» является определенный магазин или завод). Маркетинг четко делится на две части: стандартный для либеральной экономики, для всех; внутренний, через сарафанное радио, для «своих». Если первый строится на типичных для любой экономики методах привлечения клиентов, то второй -- на эмоционально-религиозной лояльности.
Другой интересный фактор экономики джамаатов -- дружба с промусульманскими властями. Обладая значительным влиянием на электорат, джамааты совершают «бартер» политической лояльности на экономические/социальные уступки и преференции. Соответственно, плохие отношения с текущей властью порождают негативный результат.
Можно утверждать, что специфическая «джамаатская экономика», в той или иной степени, будет сохраняться в Турции, где «традиционным» себя считает примерно 70% населения, а более 6% прямо заявляют о том, что являются членом какого-либо джамаата.
Библиография
1. Данилов В.И. Средние слои в политической жизни современной Турции в период подготовки и проведения государственного переворота 27 мая i960 г. Москва: Наука, 1968.
2. История Османского государства, общества и цивилизации. Том 2. / Под ред. Э. Ихса- ноглу. М.: Восточная литература, 2006.
3. История Османской империи. Видение Османа: [пер. с англ.] / Кэролайн Финкель. М.: Аст: Астрель, 2010.
4. Киреев Н.Г. Очерки политического ислама в Турции. Институт востоковедения Российской Академии наук, 2017.
5. Саетов И. «Джамаатизация» ислама: изменения в форме самоорганизации турецких мусульманских общин в условиях лаицизма // Islamology. 2013. Т. 6. № 2. С. 160-173.
6. Утургаури С.Н., Ульченко Н.Ю.ТургутОзал -- премьер и президент Турции. Москва: Институт востоковедения РАН, 2009.
7. Шлыков П.В. Вакфы в Турции: трансформация традиционного института. Москва: ИздательскийдомМарджани, 2011.
8. Albayrak, І. (2015) Fethullah GUlenHocaefendi'ninTefsirAnlayi§i [The Conception of Taf- sir by Fethullah GulenHocaefendi]. I§ikYayincilikTicaret.
9. Altug, S., Filiztekin, A., Pamuk, S. (2008) “Sources of Long-Term Economic Growth for Turkey, 1880-2005”, European Review of Economic History 12(3).
10. BulaQ, A. (2008) Din, kentvecemaat [Religion, City and Jamaat]. istanbul: UfukKitap.
11. Celilov, H. (1963) TurkiyedeOrtaSinif -- SosyalveEkonomikBunyemizdeki Yen [Place of Middle Class in our Social and Economic Structure in Turkey]. Ankara: TurkiyeEkonomiKurumu, iktisadiAra§tirmalarEnstitusu, Salih Zeki KurtuncuMatbaasi.
12. Co§an, E., Yilmaz, N. (2009) Mehmed Zahid Kotku [Mehmed Zahid Kotku]. Istanbul.
13. Danilov, V. (1968) Sredniesloi v politicheskoizhiznisovremennoiTurtsii v period podgo- tovkiiprovedeniiagosudarstvennogoperevorota 27 maia 1960 g. [The middle class in the political life of modern Turkey during the period of preparation and carrying out of the coup d'etat on May 27, 1960]. Moskva: Nauka.
14. Ebaugh, H.R.F. (2010) The GUlen Movement. Dordrecht: Springer Netherlands.
15. El-Banna, S. (2014) Resource Mobilization in GUlen-Inspired Hizmet: A New Type of Social Movement. NY: Blue Dome Press.
16. Erdem, E. (2013) Abdestlikapitalizm: sizAllah'adinini mi ogretiyorsunuz? [A capitalism with ablution: do you teach your religion to Allah?]. istanbul: DestekYayinevi.
17. Esposito, J.L., Yavuz, M.H. (2005) Turkish Islam and the Secular State. Syracuse. NY: Syracuse University Press.
18. Findley, C.V., Ayas, G. (2011) Modern TUrkiyetarihi: islam, milUyetgilikvemodernlik 1789-2007 [Turkey, Islam, Nationalism, and Modernity: A History, 1789-2007]. istanbul: Tima§ Yayinlari.
19. Gurdogan, E. (1991) Gorunmeyenuniversite [An Invisible University]. Istanbul Hendrick, J.D. (2016) Gulen: The Ambiguous Politics of Market Islam in Turkey and the World. New York: New York University Press.