Не отличалась стабильностью и целенаправленностью в своем развитии и система научного обеспечения ЭКД. Созданный в 1945 г. Институт криминалистики МВД СССР через 15 лет преобразуется в НИИ милиции, а затем во Всесоюзный НИИ МВД СССР, в котором осталось только три криминалистических отдела, осуществлявших исследования «фундаментальных проблем судебной экспертизы», а потому избавившихся от реальной экспертно-криминалистической деятельности, в частности, от практики производства экспертиз и исследований по уголовным делам. По этой причине в 1969 г. создается Центральная криминалистическая лаборатория МВД СССР, которая в 1977 г. преобразована в научно-исследовательскую лабораторию (далее - ЦНИКЛ) МВД СССР, действовавшею на правах института.
Необходимо отметить, что на докладной записке об итогах научно-практической деятельности этой лаборатории в 1981 г. министр внутренних дел СССР Н.А. Щелоков написал: «Лаборатория кр. Должна стать авторитетным институтом криминалистики... Сделать институт как во всех странах» [5]. Однако назревали трагические для нашей страны события, в условиях которых поручение Н.А. Щелокова не было выполнено. А в 1984 г. ЦНИКЛ МВД СССР была объединена с ВНИИ МВД СССР. Смеем утверждать, что «авторитетного института криминалистики» в нашей стране нет и сегодня.
Организационная неопределенность, нестабильность в становлении и развитии СЭУ Минюста и ЭКП ОВД системы МВД страны иногда сочетались, прямо скажем, с непроработанными законодательными и организационными решениями. Особенно наглядно и крайне негативно это проявилось в 60-е гг. прошлого века, в условиях кампании «борьбы с культом личности и преодоления его последствий». В связи с этим в 1960 г. было ликвидировано МВД СССР, а в союзных республиках были созданы министерства охраны общественного порядка. Оказавшиеся в их ведении НТО милиции были ликвидированы, а штаты их сотрудников (экспертов) сокращены и включены в состав оперативно-технических отделов (далее -- ОТО) вместе со специалистами по связи [11].
В это же время по инициативе «борцов с культом личности» вносится дополнение к ст. 67 Уголовно-процессуального кодекса РСФСР (п. 3а), которым запрещалось назначать экспертизы лицам, участвующим в осмотре места происшествия по тому же уголовному делу в качестве специалиста. Абсурдность этого предписания с точки зрения организации раскрытия и расследования преступлений была отмечена при подготовке ныне действующего Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации. И тем не менее в порядке его реализации Минюстом СССР был издан приказ (1966 г.), запрещавший судебным экспертам СЭУ этого министерства принимать участие в следственных действиях. Действует ли этот приказ в настоящее время или отменен, не известно, но сформировавшаяся на его основе практика соблюдается в этих учреждениях до сих пор. Это также касается вопроса объединения СЭУ всех ведомств в единую службу в системе Минюста России.
Таковы были организационные и правовые последствия идеологически мотивированных, во многом надуманных обвинений НТО милиции в нарушениях «социалистической законности» и даже в причастности к репрессиям 30-х гг. прошлого века. Эти обвинения сочетались с явно выраженными стремлениями правоприменительных ведомств и с вполне объяснимыми интересами представителей судебно-экспертного сообщества придать инерцию более активному формированию в нашей стране -- масштабной и действенной системе судебно-экспертных учреждений. Такая цель была объяснима тогда, но она явно актуализировалась в настоящее время, в условиях рыночной экономики и глобализации международных отношений. Однако методы и средства ее достижения путем разрушительного воздействия на ранее сформированную и в целом успешно действовавшую систему НТО милиции нельзя признать оправданными. Тем более, что все это было сопряжено с негативными последствиями для формирования организационных и правовых основ научно-технического обеспечения уголовного судопроизводства.
Между тем, объективно обусловленные потребности правоохранительных органов в научно-техническом обеспечении их деятельности по раскрытию и расследованию преступлений стимулировали возрождение системы НТО милиции (ОТО, ЭКП ОВД). Этот процесс заметно активизировался с восстановлением МВД СССР (1966 г.) Отходя постепенно от шока после «разгрома» начала 60-х гг., эти подразделения, как и прежде, стали осуществлять ЭКД в двуедином понимании ее содержания, характеризуемого участием в собирании следов преступлений, в осуществлении их экспресс-анализа, а затем экспертного исследования. И разорвать систему этих действий, организовав их осуществление в разноведомственных учреждениях, практически невозможно без ущерба для деятельности правоохранительных органов по раскрытию и расследованию преступлений.
Именно в этом смысле, судя по всему, «осуществление экспертно-криминалистической деятельности» включено в перечень основных направлений деятельности полиции (ст. 2 п. 12 Федерального закона «О полиции» О полиции: федер. закон от 7 февраля 2011 г. № 3-ФЗ // СЗ РФ. 2011. № 7. Ст. 900.). Но прошло уже десять лет после того, как был принят этот закон, а до сих пор не проведены научные исследования концептуально значимых, методологически важных проблем этой деятельности: понятие, содержание, система, задачи, организационное, правовое и научно-техническое обеспечение и т. д.
И следует ли при этом удивляться, что непонимание по вопросам соответствия ЭКД и СЭД, по организации деятельности ЭКП ОВД проявляется со стороны Генеральной прокуратуры, Минюста России и некоторых других ведомств, усматривающих посягательство этих подразделений на выполнение «несвойственных им функций». Оказавшись в противостоянии с МВД СССР 60 лет назад, представители этих ведомств до сих пор, образно говоря, выясняют, где экспертизы «научней», а эксперты «независимей». Вопросы, которые просто не могли возникнуть в западноевропейских странах, где традиционно, наряду с судебной экспертизой, средством доказывания признается исследование специалиста, где государство в лице своего законодателя априори выражает доверие результатам деятельности своих правоохранительных органов. Этот опыт уже реализовали у себя не только восточноевропейские страны, но и большинство бывших советских республик. В нашей стране до сих пор продолжаются спекуляции по этому поводу [13].
Необходимо учитывать, что ЭКД имеет существенные, принципиально важные отличия от СЭД. Фактически в основе своей это поисково-познавательная деятельность, результаты которой во многом предопределяют возможности назначения судебных экспертиз, а в конечном итоге эффективность СЭД. При этом ЭКД в значительной своей части осуществляется в «полевых условиях», изначально при множестве неизвестных в отношении объектов поиска, технических средств, материалов и веществ, требуемых для их обнаружения, фиксации и изъятия, причем в ситуационно обусловленное время суток, если это связано с осмотром места происшествия или с участием в оперативно-розыскных мероприятиях. При этом многое зависит от уровня универсальной криминалистической подготовки специалиста [4].
И не случайно исследование места происшествия в криминалистике приравнивается, образно говоря, к «самой сложно экспертизе» [15]. Поэтому для большинства экспертов в ЭКП ОВД, не имеющих базовой криминалистической подготовки, закончивших вузы естественно-технического профиля, а затем получивших узко-экспертную специализацию, осмотр места происшествия представляется как непрофильная, дополнительная и, соответственно, нежелательная нагрузка. Во всяком случае, менее предпочтительная, чем осуществление лабораторных экспертных исследований.
СЭД, в отличие от ЭКД, осуществляется, как правило, по возбужденным уголовным делам, когда установлен факт преступления, выявлено лицо, подозреваемое в его совершении. Иначе говоря, когда уже есть предмет доказывания. При этом в постановлении о назначении судебной экспертизы конкретно указываются представляемые на исследование объекты, формулируются вопросы, на которые эксперт обязан дать ответы. Соответственно, судебно-экспертное исследование проводится, как правило, в довольно комфортных лабораторных условиях, с использованием заранее разработанной методики и применением в ней определенных методов, технических средств и технологий. Так сформировался личностный психолого-профессиональный фактор абсолютизации СЭД в ЭКС МВД России, чему способствовали, по крайней мере, два закономерно проявившихся обстоятельства.
Первое связано с отпочкованием судебной экспертизы от криминалистки (70-е гг. прошлого века), что способствовало росту ее популярности и значимости, как средства доказывания, а соответственно, расширению предмета ее научных исследований и сферы практической деятельности (что не скажешь об ЭКД). В условиях формирования рыночных социально-экономических отношений судебная экспертиза в большей мере ориентируется на гражданское, арбитражное, административное судопроизводство и в меньшей на уголовное, на раскрытие и расследование преступлений. К тому же СЭУ Минюста России не располагает необходимыми для этого силами и средствами. В этих условиях, отвечая на реальные потребности следственной практики, ЭКС МВД России продолжала наращивать производство судебных экспертиз, представляя его как основное направление деятельности ЭКП ОВД [3].
Второе обстоятельство, предопределившее абсолютизацию СЭД в ЭКС МВД России, связано с удовлетворением реальных потребностей этой службы в специалистах с естественно-техническим образованием (физики, химики, биологи, медики и др.). В 1983 г. они составляли 40--45 % от общей штатной численности сотрудников ЭКС МВД России, в настоящее время это две трети ее численности. В общей массе они хорошие эксперты, но узкопредметники, специалисты по исследованию в лабораторных условиях отдельных видов веществ, материалов, изделий. Многие из них становились и руководителями ЭКП ОВД.
Отсутствие системного научно обоснованного представления об ЭКД и ее значении в раскрытии и расследовании преступлений своеобразно проявляется в уголовно-процессуальном законодательстве. Этим, в частности, объясняется определенная законом возможность назначать судебные экспертизы до возбуждения уголовного дела (ч. 4 ст. 195 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации) или двусмысленное определение прав и обязанностей специалиста и оценки правовой значимости результатов проводимых им исследований (п. 3.1 ч. 2 ст. 74 и ст. 168 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации).
Явное противоречие отмечается в законодательном определении понятия процессуальной независимости судебного эксперта в Федеральном законе «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации» О государственной судебно-экспертной деятельности Российской Федерации: федер. закон от 31 мая 2001 г. № 73-ФЗ//СЗ РФ. № 23. Ст. 2291., исключающего его службу в правоохранительных органах (ст. 7) и допускающего такую возможность (п. 12 ст. 10). Фактически право и обязанность экспертов ЭКП ОВД проводить экспертизы определены в вышеуказанном Федеральном законе «О полиции» (п. 12 ст. 2). В настоящее время положительно решен вопрос о праве производства судебных экспертиз и в Следственном комитете Российской Федерации (Федеральный закон от 26 июля 2019 г. № 224-ФЗ «О внесении изменений в Федеральный закон "О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации" и Федеральный закон "О следственном комитете Российской Федерации"»). Причем в этом ведомстве, судя по всему, учитывая опыт организации деятельности ЭКП ОВД и историю их отношений с СЭУ Минюста России, предусмотрительно организационно разграничили СЭД и деятельность специалистов (следователей-криминалистов), создав самостоятельную судебно-экспертную службу.
Неоднозначное отношение к производству судебных экспертиз в правоохранительных министерствах и ведомствах проявляется со стороны исполнительной власти. Так, в Федеральной целевой программе «Развитие судебной системы России на 2013--2024 годы» О федеральной целевой программе «Развитие судебной системы России на 2013-2024 годы»: постановлением Правительства Российской Федерации от 27 декабря 2012 г. № 1406 // СЗ РФ. 2013. № 1. Ст. 13. речь идет о модернизации СЭД только в системе Минюста России, СЭУ и ЭКП других министерств и ведомств даже не упоминаются. И это в то время, когда с учетом современного уровня развития науки и техники, создания цифровой экономики кричаще заявляет о себе проблема компьютерной криминалистики, решать которую следует даже не на межведомственном, а на государственном уровне с ориентацией на формирование современной системы научно-технического обеспечения уголовного судопроизводства, включая ЭКД и СЭД.
Новые вводные в этой проблеме проявились в связи с созданием в нашей стране полисистемы правоохранительных министерств и ведомств, вместо ранее существовавшей моносистемы (МВД+КГБ). И каждое из них стремится, причем не без оснований, создать свою ведомственную систему СЭУ (подразделений). Но при этом реально проявились и требуют организационного решения вопросы рационального, согласованного по территории и ведомствам создания системы таких учреждений (подразделений), поскольку в конечном итоге речь идет о существенных расходах на их оснащение современной, довольно дорогой, в основном импортной исследовательской техникой для профессиональной подготовки и обеспечения нормальной деятельности их сотрудников. Не создавать же в каждом регионе страны взаимодублируемые ведомственные СЭУ.
Реально проявляется необходимость решения вопроса о создании, наряду с государственной системой СЭУ Минюста России, объединенной межведомственной судебно-экспертной службы при одном из правоохранительных ведомств. Как вариант, при МВД России, где уже действует довольно разветвленная, технически оснащенная система ЭКП, или при Следственном комитете России, где эта служба изначально организационно обособлена от криминалистической службы. Таким образом, нейтрализуется один из основных аргументов противников производства судебных экспертиз в правоохранительных ведомствах в связи с «процессуальной зависимостью их экспертов от органа, назначившего экспертизу». При этом, что не менее важно, сохраняется система альтернативного производства судебных экспертиз как одна из гарантий объективности заключений экспертов.
Множество факторов искажения вектора развития научной и практической деятельности ЭКЦ МВД России связано с межведомственным противостоянием, длящимся десятилетия, по проблемам СЭД, в котором МВД страны и другие правоохранительные ведомства проявляют не во всем оправданную настойчивость, отстаивая свое право на производство именно судебных экспертиз, а не криминалистических или «следственных» (под стать стадии уголовного процесса). При этом абсолютизация СЭД в ЭКС МВД России нашла свое отражение и в подготовке кадров для ЭКП ОВД в учебных учреждениях этого Министерства.
Откровенно и убедительно факт искажения вектора развития ЭКС МВД России был продемонстрирован на научно-практической конференции, посвященной 100-летнему юбилею этой службы (5--6 марта 2019 г.). На ее пленарном заседании вместо ожидаемых докладов руководителей этой службы с критическим анализом прошлого ЭКС МВД России, с оценкой ее современного состояния и прогнозом перспектив ее дальнейшего развития первый (основной) доклад сделала почему-то директор Российского федерального центра судебных экспертиз при Министерстве юстиции Российской Федерации уважаемая С.А. Смирнова.