Эпистемология киберпанка
Введение
Классический киберпанк как литературный жанр уже отжил своё. Это и неудивительно, ведь его расцвет пришёлся на середину - конец восьмидесятых годов двадцатого века. Казалось бы, какое отношение к нынешнему положению вещей имеют истории, написанные почти тридцать лет назад? Где же третья мировая война, где всемогущие корпорации - дзайбацу, по большому счёту заменившие государства? Где межзвёздные империи, соединённые глобальной сетью? Сейчас всё это кажется довольно наивным. Но тем не менее киберпанк может многое объяснить нам, людям, привыкшим к абсолютно другой формации информационного общества.
Произведения киберпанка в основе своей являются антиутопиями, а любая антиутопия - это некая крайность развития того или иного общества, описание этой крайности обнажает особенности этого общества, возможно, доселе скрытые от нас. Таким образом, исследования киберпанка могут показать нам возможные пути развития информационного общества, в случае данной курсовой работы - в эпистемологическом.
В этом то и состоит её цель - на основе произведений киберпанка мы можем исследовать различные эпистемологические режимы - режимы производства и накопления знания - которые могут быть присущи информационному обществу в процессе его изменения и развития.
Актуальность этой темы состоит в том, что понимание того, какой эпистемический режим наиболее эффективен в том или ином варианте развития общества, может дать нам преимущество, которое поможет нам сделать так, чтобы наши знания не превратились в «гуми», никому не нужный и не на что не годный мусор. К тому же киберпанк является основной субкультурой, объединяющей деятелей науки и искусства, по сути создавших современное информационное общество, а следовательно - и его эпистемологический режим.
1. Общество
В нашем сознании образ будущего, управляемого международными мегакорпорациями, в большей степени создан произведениями киберпанка и У. Гибсона в частности. На основе его произведений нам будет проще всего рассмотреть пример общества киберпанка.
Общество это, прежде всего, жестко иерархично. Это напрямую связано со свархурбанизацией, в ходе которой мегалополисы - крупные города, агломерации которых соединяют их воедино, типа Токио или «Сан-Сана» - Сан - Хосе и Сан-Франциско в США - стали единственным пригодным для нормальной жизни местом. Ухудшение экологии развитых стран вкупе с тотальными войнами превратили районы, а то и целые страны Западной Европы и Северной Америки в непригодные для жизни радиоактивные пустоши. Посему пригодные для жизни города стали более экономно использовать жизненное пространство и стали расти вверх. На этой вертикальной модели мегалополиса лучше всего видно устройство этого социума.
Вверху этой модели, на орбите Земли, находятся главы корпораций, финансовая элита. Второй уровень - исполнительные директора и топ - менеджеры. Третий уровень - работники корпораций, с которыми заключён пожизненный контракт, учёные, инженеры, программисты и другие высококлассные специалисты. Четвёртый уровень - средний класс, низкоквалифицированые рабочие корпораций и сфера обслуги, «паразитирующая» на корпорации вцелом. Пятый уровень - криминализированные низы мегалополиса - наследники люмпен-пролетариата начала двадцатого века. Вне мегалополиса живут аутсайдеры: старики - фермеры, которые не в силах приспособится к новым условиям.
В общем же такую социальную систему можно охарактеризовать как корпоративный феодализм.
В общем, положение человека в таком обществе весьма плачевно. Жизнь в постоянном стрессе, неопределённости, хаосе и страхе, чувство незащищённости и неопределённости - не самое радужное будущее. Но что же привело человеческую цивилизацию к такому положению?
Здесь нужно учитывать, в какой атмосфере творили авторы киберпанка, в каких условиях формировались их личности и мировоззрения. Вторая половина семидесятых - первая половина восьмидесятых годов двадцатого века: в США экономика на спаде, кризис автомобильной промышленности привёл некогда процветающий Детройт в плачевное положение практически города-призрака, в котором целые микрорайоны опустели, город Нью-Йорк официально признали банкротом, панк-рок, повальная наркомания среди молодёжи, «рейганомика», страх перед красной угрозой, ядерными бомбардировками и Третьей мировой. Ничего не напоминает? Тот же самый вечный стресс и истерия, та же самая безысходность определяют атмосферу киберпанка. Что называется, «что вижу, то и пишу».
Вот и у Гибсона всё так же. После Третьей Мировой войны, превратившей пол-Европы в радиоактивные пустоши и сожравшей сотни миллионов человеческих жизней, правительства США и её стран-союзниц ослабли настолько, что больше не могли обеспечивать приемлемый уровень жизни и безопасности своим гражданам и попали в зависимость от корпораций. Вуаля, национальное государство перестало быть полезным и нужным и сменилось неофеодализмом. Это привело в формированию нового сознания общества - точнее, к восстановлению старого, феодального сознания (разумеется, сильно видоизменившегося, но всё-таки). Человек, индивид перестал чувствовать себя частью народа или нации - он становится прежде всего работником корпорации или членом преступного клана, и его отношение с главой подобной организации - в которой он состоит - это не отношения «подчинённый - работодатель», но «вассал - сюзерен». Концепция власти снова основывается на личной преданности и верности, но по сравнению со средневековьем здесь фигура землевладельца как сюзерена сменяется фигурой главы корпорации. Разрушение национального сознания приводит к возможности создания настоящего общества мультикультурализма, не разделённого более национальными барьерами. Корпорации не важно, какого цвета у тебя кожа или какую веру ты исповедуешь - ведь если ты действительно классный и ценный специалист, она обеспечит твою жизнь и жизнь твоей семьи до старости, окружит заботой и вообще примет тебя, как родная мать. Это, а также продолжающийся роста населения, сокращение пригодных для жизни территорий и гиперурбанизация превращает каждый мегалополис в настоящий» новый Вавилон» с абсолютно разнородным по своему национальному составу населением. Например, в некогда японском Тиба - Сити есть бары, в которых целыми неделями не услышишь ни слова на японском, а при поездке в метро твоими попутчиками легко могут оказаться одновременно католический священник - филлипинец и африканец с кругами ритуальных шрамов на лице, одетый как «белый воротничок». Такая многонациональность приводит к тому, что в каждом мегалополисе возникает своя уникальная уличная культура - дикая, стремительная и синкретичная. Зарождение, взлёт, расцвет, упадок и исчезновение субкультуры или молодёжного движения здесь обычно происходит всего за неделю, не оставив ничего, кроме воспоминаний своих бывших приверженцев и кучки разнообразного медиаконтента, произведённого этими приверженцами.
Обзор структуры общества киберпанка позволяет нам понять, в чём состоят основные части, составляющие эпистемологический режим этого общества. Первая часть лучше всего видна в этом фрагменте книги У. Гибсона «Нейромант»:» Стоит лишь прекратить вертеться и шустрить - и без
следа канешь в безвестность, начнешь двигаться чуть быстрее - прорвешь непрочную пленку поверхностного натяжения черного рынка…». Бешеный ритм жизни мегалополиса - вот эта часть. Этому ритму подчиняются люди из всех социальных слоёв. И топ-менеджер, и делец с самого днища общества несутся по жизни сломя голову, так как на подсознательном уровне понимают, что если они не будут этого делать - они превратятся в мусор. Каждый человек в таком мегалополисе охвачен страхом непоспевания, разъедающим его изнутри. Но за чем же гонятся все эти люди? Что помогает им держатся на плаву? Ответ один - информация. Именно информация даёт возможность успевать, именно поэтому хакеры, программисты, торговцы информацией в таком обществе являются самыми успешными людьми
Таким образом, эпистемологический режим этого общества, общества беззакония и нестабильности, можно охарактеризовать как «получение знания любой ценой», т. к. именно они являются тем, что помогает людям выживать.
2. Матрица
Существует огромное количество определений слова «киберпространства». В конце восьмидесятых, да и сейчас, этим словом обозначают всё, что угодно. Для обозревателей, аналитиков и рекламистов это понятие стало удобным ярлыком для обозначения множества самых разных вещей: виртуальной реальности, компьютерных игр, быстро растущего Интернета и даже мировых финансовых потоков. Джон Перри Барлоу определял киберпространство просто как то место, где мы находимся, разговаривая по телефону. Несмотря на всю абсурдность данного определения, мы не вправе даже его называть абсолютно неверным.
Матрица произошла от примитивных электронных игр, ранних графических программ и военных экспериментов, связанных с попытками подключения различных управляемых устройств непосредственно к головному мозгу, - бубнил голос за кадром. На экране «Сони» двумерное изображение космических войн переросло в заросли папоротника, генерируемые на основании математических формул, - демонстрация возможностей логарифмических спиралей; подопытным животным вживляли в головы пучки проводов; пехотинцы с непроницаемыми лицами лезли в самое пекло; из шлемов тянулись кабели к системам управления танков и боевых самолетов. - Инфопространство. Согласованная галлюцинация, создаваемая и поддерживаемая день ото дня миллиардами операторов всех наций, начиная с детей, изучающих азы математических наук… Логическое представление сведений, содержащихся в памяти и на магнитных носителях всех компьютеров всего разумного человечества. Потоки данных, протекающие в пространстве разума; скопления и созвездия информации».
Используя эти определения, можно вывести общее определение киберпространства. Киберпространство - это глобальная информационная сеть, пользователи которой взаимодействуют с ней посредством специальных средств («дека»), визуализирующих для пользователя хранилища и потоки информации и позволяющих взаимодействовать с информацией посредством усилия собственной воли. Таким образом, работа с информацией сильно облегчается и ускоряется, так как киберпространство позволяет проделывать такую работу без посредников, то есть без клавиатуры, мыши и монитора.
То, как человек воспринимает матрицу через спецсредства, прекрасно иллюстрирует цитата из «Гипериона», первой части дилогии «Песни Гипериона», написанного Дэном Симмонсом в период с 1989 по 1990: «Вы слышали об устрашающей красоте киберпространства, о магистралях. рассекающих трехмерные пейзажи из черного льда. о защитных периметрах. сияющих. как неоновые рекламы, о странных аттракторах. о мерцающих небоскребах файлов. и над всем этим, как грозовые тучи. парят ИскИны… В этом мире все слишком, все слишком сильно. Слишком страшно. Я слышала грозные проклятия огромных сторожевых фагов, а дыхание червеообразных антивирусов даже сквозь ледяной экран воняло смертью… я чувствовала тяжесть гнева нависших над нами ИскИнов». Киберпространство что у Гибсона, что у Симмонса описывается примерно одинаково: гигантский, почти бесконечный город, состоящий из информации, населённый людьми - работниками и их сторожами - антивирусами. Подобный образ матрицы делает её проще и понятней для её пользователей, а следовательно - серьёзно облегчает работу с ней.
Казалось бы, ничего сложного. Но, как и любой сильный морфологический образ, киберпространство скрывает гораздо больше, чем открывает. Существование киберпространства кардинально меняет человеческую жизнь. Мы попробуем рассмотреть, каким же образом ему это удаётся.
Маргарет Уэртхейм в книге «Жемчужные врата киберпространства» утверждает, что пространстве, подчиняющемся виртуальным законам мышления, а не реальным законам материи, рождается новый космос, где душа снова может жить и дышать. «Хотя это может показаться странным (ведь речь идёт о технологии XX века), киберпространство завершает исторический круг и возвращает нас к почти средневековой позиции, к двухъярусной реальности, в которой душа и тело действуют каждая в своей сфере»
По сути, киберпространство у Гибсона - это то, что позволяет людям выживать. Массовая культура его общества строится на «Сенснете» - передаваемых через матрицу ощущений человека, которые пользователь воспринимает как свои. Актёры «Сенснета» - настоящие идолы, известные абсолютно каждому. Массовая истерия вокруг них обычно не стихает на протяжении нескольких лет (не в пример уличной культуре, которая, как уже говорилось, меняется со сверхзвуковой скоростью). «Сенснет» - сериалы, в которых пользователь может примерить на себя ощущения любого из героев, - действуют таким образом, что человек начинает воспринимать их героев как членов собственной семьи. Подобное поведение хорошо иллюстрировано в романе» Граф Ноль», в котором мать главного героя - мелкая служащая - после работы на несколько часов уходила в мир «Сенснет» - грёз, а её общение с сыном сводилось к пересказыванию сюжетов и перипетий любимых сериалов.
Можно было бы обвинить потребителей таких медиа - продуктов в эскапизме, но, на мой взгляд, это было бы не совсем уместно. Как уже говорилось выше, каждый человек в таком обществе живёт в условиях перманентного стресса, посему для борьбы с этим стрессом идёт всё, что возможно: для обитателей низа города - наркотики и дешёвые аркадные центры, а для представителей условного «среднего класса» - суррогаты роскошной жизни представителей верхних слоёв общества. Да и кто откажется после чудовищно напряжённого рабочего дня устроить себе отпуск на пару часов? Если есть возможность почувствовать солёный бриз и ласковое солнце на своей коже, отведать вкус самых изысканных деликатесов - кто от неё откажется?
Но есть и такие люди. Кейс - главный герой «Нейроманта» - упоминал о своей неприязни к «симстимам», считая их усладой для плоти, потаканием желаниям собственного «мяса».
Вообще история Кейса - прекрасная иллюстрация отношения хакеров - «ковбоев» к миру «мяса». История эта рассказана в романе «Нейромант» и начинается с того, что» Он сделал классическую ошибку - из тех, по поводу которых клялся никогда ничего подобного не совершать. Он украл у своих хозяев. Придержал кое-что для себя и попытался переправить за кордон, в Амстердам. Кейс до сих пор не мог понять, как все-таки его засекли, хотя теперь это уже не имело значения. Кейс ждал смерти, но ему только приветливо улыбались. Конечно, его всегда будут рады видеть, но только как человека со стороны, с деньгами. Которых у него теперь не будет. Потому что - улыбка не сходила с их уст - они сделают так, что он уже никогда не сможет работать так, как работал.
А затем они повредили его нервную систему русским боевым микотоксином.
Привязанный к кровати в отеле «Мемфис», он галлюцинировал тридцать часов подряд, а его талант выгорал, микрон за микроном.
Повреждение, нанесенное ему, было минимальным, неуловимым и эффективным до предела.
Для Кейса, который жил только ради восторженного бестелесного пространствования в мнимой реальности, это было Падением. В барах, где его знали как лихого малого, сорвиголову, ему порекомендовали снадобья, облегчающие страдания тела. Но тело для него всегда было лишь куском мяса. А теперь Кейс стал узником собственной плоти.»
Последующие события сделали Кейса дельцом, но для него перипетии бизнеса на дне жизни стали лишь убогой заменой жизни духа, а постоянное подвергание себя опасности и наркотическая зависимость - подсознательное стремление к смерти потерявшего смысл жизни человека.
Таким образом, дихотомия человеческой жизни в таком обществе, выраженная в презрении и бегстве из реального мира, мира «мяса», в мир киберпространства, мир «духа», помогает нам понять отличие сознания киберпанка от нашего нынешнего.
Вскоре после «Нейроманта» Гибсона вышел роман Тэда Уильямса «» Оголенный нерв», написанный в той же стилистике. Сам Гибсон отрицательно оценил роман Уильямса. Но он интересен фрагментом, где автор говорит о так называемом «издушевлении» в отличие от «одушевления». Когда в человеке берет верх компьютер, это и называется «издушевлением». Примером такого изменения человека является Кейс, который после разрыва с киберпространством идёт на бесчеловечные поступки ради того, чтобы снова с ней воссоединится (например, без зазрения совести убивает за неделю троих человек из-за суммы, которую раньше считал ничтожной). А когда, наконец, он теряет надежду, то начинает вести себя как потенциальный самоубийца.
Я думаю, это может быть связано с моментом, который ни один из авторов киберпанка (по крайней мере, из тех, с чьим творчеством я знаком) не прописывал. Состоит он вот в чём: человек, работающий в киберпространстве, со временем сильно меняет своё мышление. Взаимодействие с киберпространством, как уже говорилось выше, осуществляется посредством усилия воли, и не просто воли, а воли, облечённой в «код». Человек перестраивается для того, чтобы иметь возможность отдавать киберпространству ментальные команды, как если бы мы прописывали их через командную строку. По сути, человек перестраивает собственное сознание под особый язык общения с матрицей. Это и может стать причиной «издушевления». Язык программирования - простой по сравнению с разговорным, но при этом абсолютно строгий и логичный - становится языком, на котором человек думает, в том числе и вне киберпространства. Личность, загнанная в подобные языковые рамки, атрофируется, словно бы истончается и сходит на нет, исчезает.