Этос vs габитус: этический компонент в «Протестантской этике» М. Вебера
Иван В. Забаев
Елизавета А. Кострова
Резюме
В статье обсуждается вопрос, что понимает Вебер под этосом в работе «Протестантская этика и дух капитализма» и что использование этого понятия дает ему. Обращение именно к этому тексту не случайно: в нем Вебер сумел последовательно провести именно этический аргумент. Идея этоса проясняется в сопоставлении с понятием габитуса, активно используемого сегодня в социальной науке. Показывается, что различение этоса и габитуса может оказаться более продуктивным, нежели их отождествление, которое можно периодически видеть в современных исследованиях. Категория «этос» сопоставляется с ценностно-рациональным действием из более поздней типологии действия в «Хозяйстве и обществе», в то время как габитус связывается с традиционным действием из той же типологии. Понятие этоса дополнительное проясняется на примере веберовского противопоставления традиционализма и этического современного западного капитализма. Делая акцент на этической проблематике и используя для этого такой теоретический инструмент, как характер, Вебер достигает не только убедительности изложения, но и закладывает основания специфической линии анализа в социальной и экономической науках. Особое значение категория этоса в связке с ценностно-рациональным типом действия приобретает благодаря потенциалу новизны и изменения, который в ней заложен.
Ключевые слова: этос, габитус, М. Вебер, П. Бурдьё, традиция, протестантская этика, традиционное действие, ценностно-рациональное действие, этика
Ivan V. Zabaev
Elizaveta A. Kostrova
Ethos versus Habitus: the Ethical Component in Max Weber's “The Protestant Ethic and the Spirit of Capitalism”
Abstract
This article focuses on Max Weber's understanding of "ethos" in "The Protestant Ethic and the Spirit of Capitalism" and the benefits afforded by this concept. The reference is not accidental as it is in this work that Weber could consistently explicate his ethical argument. The idea of ethos becomes clearer in comparison with the concept of habitus, which is actively used today in social science. It is shown that the distinction between ethos and habitus may be more productive than the conflation common in modern research. The category "ethos" is compared with the value-rational action from the later typology of action in Weber's "Economy and Society", while habitus is associated with traditional action from the same typology. The concept of ethos is further clarified by the example of Weber's opposition of traditionalism and ethical modern Western capitalism. By focusing on ethical issues and using character as a theoretical tool, Weber not only puts forward a convincing interpretation but lays the foundations for a specific line of analysis in social and economic science. The category of ethos in conjunction with the value-rational type of action acquires special significance due to the potential for novelty and change that is embedded in it.
Keywords: ethos, habitus, Weber, Bourdieu, tradition, Protestant ethics, traditional action, value-rational action, ethics
Введение
Книга «Протестантская этика и дух капитализма» послужила вдохновением для огромного количества авторов -- последователей и критиков. Пожалуй, чаще всего она воспринималась как попытка показать влияние конфессии на экономику (экономический рост, возникновение капитализма и т.п.)1. Несмотря на множество исследований, вызванных к жизни «Протестантской этикой», не будет преувеличением сказать, что экономическая наука не заметила ее. Для экономики веберовский текст был чем-то немного неприятным и непонятным. Если смотреть на «Протестантскую этику» как на гипотезу о вкладе религии в экономический рост, то она немедленно теряется среди других гипотез и теорий, посвященных собственно экономическому росту [Барро, Сала-и-Мартин 2010] Рецепция не ограничивалась этим: Х. Арентд, М. Шелер, А. Хиршман раз-вивали идею Вебера в иных направлениях, хотя и близких к основной ли-нии, -- связи между религией и экономикой [Арендт 1994; Хиршман 2012; Шелер 1999]. Нельзя не отметить, что и в последнее время можно найти попытки ре-визии теории о влиянии религии на экономический рост и проверки ее на данных, впрочем, как всегда с критикой; см., например [McCleary, Barro 2006; Barro, McCleary 2003; Guiso, Sapienza, Zingales 2006].. По большому счету на этом сто лет поисков, проверки, уточнения и опровержения, критики и ответов на критику будто бы ставят точку в использовании «Протестантской этики» в гуманитарных и социальных науках.
В данном тексте мы бы хотели задаться вопросом: что, если это эссе не про религию? Во всяком случае не в первую очередь про религию? Может быть, читая «Протестантскую этику», нужно обращать внимание не на протестантизм? Если следовать структуре названия, то в нем субъектом является «этика», а «протестантская» -- предикатом. Это наводит на мысль, что слово «этика» или, как часто в веберовском тексте, «этос» -- неслучайное слово. Более того, Вебера не очень интересует происхождение капитализма (как в «Истории хозяйства») или, например, социальная механика как фактор, объясняющий отношение протестантских сект к капитализму (как в «Протестантских сектах»). Кажется, что главное приключение, которое разворачивается на страницах «Протестантской этики», вовсе не про капитализм.
Возможно, сила и исключительность «Протестантской этики» не только в простоте, но и в том, что именно в этой работе Вебер сумел удержать этический аргумент. В других текстах по «Хозяйственной этики мировых религий» Вебер, скорее, теряет этическую линию, склоняясь к анализу социальной механики религиозных институтов: например, организации доверия и беспроцентного кредитования в «Протестантских сектах» или противостоянию пророков и священников как социальных групп (типов) в «Древнем иудаизме». Экспликации богословско-этических сочинений, на которой строится «Протестантская этика», мы больше не увидим у Вебера нигде.
В «Протестантской этике» искали все, что только можно, -- религию, протестантизм, теорию действия, влияние на экономический рост, только не этику и этос. Возможно, если мы сосредоточим внимание на этосе, мы сможем высказать новые предположения об этом тексте и предмете, которому она посвящена.
Итак, данный текст посвящен вопросу, что понимает Вебер под 48 этосом в «Протестантской этике и духе капитализма» и что дает ему использование этого понятия.
1. Что понимает Вебер под этосом в «Протестантской этике»
1.1 Этос vs габитус
Разумеется, нельзя сказать, что понятие этоса осталось недооцененным: исследований, использующих это слово, немало. Однако его часто употребляют как синоним -- то ценностям или институтам, то диспозиции, то габитусу, ментальности, стилю жизни и др. См., например, у П. Бурдье и Ж.-К. Пассрона в «Воспроизводстве»: «Сте-пень традиционности способа внушения измеряется степенью, в какой он оказывается объективно соотнесенным с ограниченной аудиторией леги-тимных получателей сообщения, т. е. степенью, в какой успех вторичного педагогического труда предполагает, что адресаты обладают адекватным габитусом (иначе говоря, педагогическим этосом и культурным капиталом, присущим группам или классам, чей культурный произвол он воспроиз-водит)» (курсив наш -- И.З., Е.К.) [Бурдье, Пассрон 2007: 57] . Например, известный американский веберовед Р. Сведберг со ссылкой на не менее известного французского исследователя творчества Вебера Ж.-П. Гросзайна пишет, что «понятие этоса в трудах Вебера тесно связано с такими понятиями, как диспозиция (Gesinnung), дух (Geist) и габитус» [Grossein 1996: 61; Swedberg 2005: 125].
Мы хотим сосредоточиться именно на сопоставлении (противопоставлении) этоса и габитуса, поскольку это позволит очертить ключевое для Вебера содержание понятия «этос», играющего, на наш взгляд, важную роль в «Протестантской этике».
Действительно, и то, и другое понятия пытаются ухватить некую имплицитную структуру, из которой продуцируются регулярные, характерные для индивида действия, причем таким образом, что присоединяют его к более широкой общности. Тот же Сведберг, например, определяет этос как «коллективную саморепрезентацию стиля жизни, характерного для группы индивидов» [Swedberg 2005; 125]. Герд Тайсен понимает под этосом «социально навязанную мораль, которая характерна для группы, профессии, сословия или целого общества. Это не значит, что этот этос всегда практикуется в соответствующем сообществе. Однако он признается этим сообществом. Он является основанием для распределения одобрения и осуждения. Он выражается в сентенциях и максимах и в направлении поведения» [Theissen 2000: 101].
С другой стороны, если мы обратимся к понятию габитуса у Пьера Бурдье, который, пожалуй, уделил ему больше внимания, чем кто-либо другой, то увидим следующее определение: «... габитусы -- системы устойчивых и переносимых диспозиций, структурированные структуры, предрасположенные функционировать как структурирующие структуры, т. е. как принципы, порождающие и организующие практики и представления, которые могут быть объективно адаптированными к их цели, однако не предполагают осознанную направленность на нее и непременное овладение необходимыми операциями по ее достижению. Объективно “следующие правилам” и “упорядоченные”, они, однако, ни в коей мере не являются продуктом подчинения правилам и, следовательно, будучи коллективно управляемыми, не являются продуктом организующего воздействия некоего дирижера» [Бурдье 2001: 102].
Если несколько развернуть это емкое определение, то получим примерно следующее. Во-первых, согласно Бурдье, в тех или иных условиях возникают различные системы диспозиций (или предрасположенностей) в отношении разных компонентов мира; эти диспозиции содействуют осуществлению одних практик и блокируют другие. Во-вторых, они не определяют цели жестко, скорее указывают, какие из них вообще хороши и заслуживают рассмотрения. В-третьих, габитусы формируются не под влиянием единого центра («не являются продуктом организующего воздействия некоего дирижера»), но выполняют централизующую функцию: упорядочивают, организуют жизнь людей и сообществ. В-четвертых, габитус «создан», передан нынешнему поколению практик (и практиков) от предыдущего и сам создает и формирует, форматирует поколение следующее. Бурдье вводит концепт габитуса в противовес не только «организующему воздействию некоего дирижера», но и индивидуальному свободному принятию решения См. его комментарий по поводу рационального действия там же [Бурдье 2001: 122-125]., и железной клетке институтов. Габитус в некотором смысле снимает оппозицию детерминизма и свободы, очерчивая область «свободы под контролем», поскольку допускает свободное порождение бесконечного разнообразия мыслей и действий, но только в изначально заданных границах [Бурдье 2001: 106-107].
Итак, мы видим, габитус и этос объединяет то, что это набор диспозиций, определяющих действия; это не сами практики, но «принципы, лежащие в основе этих практик и порождающие их» [Maton 2014: 56]. Однако, несмотря на схожесть, нам кажется, здесь стоит провести различие. Инструмент, который нам поможет, станет типология действия Вебера.
1.2 Традиционное и ценностно-рациональное действия у Вебера
В «Хозяйстве и обществе» Вебер [2016: 84] вводит различение между целерациональным, ценностно-рациональным, аффективным и традиционным действиями. Оставив за скобками аффективное (действие под влиянием эмоций), сосредоточимся на соотношении между остальными тремя типами.
Под ценностно-рациональным действием Вебер понимает такое, которое ориентировано «благодаря сознательной вере в безусловную этическую, эстетическую, религиозную или как угодно еще толкуемую самоценность определенного поведения чисто как такового независимо от его результата» [Там же: 84]. Действующий таким образом человек «сознательно» вырабатывает «конечные ориентиры действия» и «последовательно планомерно» ориентируется на них [Там же: 85]. Ценностно-рациональное действие Вебер прежде всего противопоставляет целерациональному, где индивид отбирает и сознательно использует подходящие средства для достижения своей цели. Для того же, кто ориентирован на ценность, результат и последствия действия безразличны; суть дела в том, чтобы, так сказать, соблюсти заповедь. Ценностно-рациональные поступки совершаются во имя долга, веры, чести или ради служения прекрасному.
Традиционные же действия совершаются в силу привычки. Естественно, они чрезвычайно распространены и, пожалуй, определяют основную массу постоянных, ежедневных движений и мыслей, основанных на «бессознательном реагировании на привычные раздражители согласно когда-то усвоенной установке» [Там же: 84]. Традиционное действие представляло бы мало интереса и для нас, и для Вебера, если не важная оговорка: «ориентация на привычное может в разной степени и в разном смысле поддерживаться сознательно, и тогда этот тип приближается к типу ценностно-рационального действия» [Там же].
Возможно, в этом сближении и заключена вся интрига соприкосновения и разрыва между этосом и габитусом, которая, по нашему мнению, составляет суть истории, рассказанной в «Протестантской этике».
1.3 Противопоставление этоса и габитуса, в связи с типами действия
этос габитус вебер
Итак, этос и габитус можно понимать как набор определяющих практики диспозиций, которые стоят за действиями и являются принципом, который их порождает. Тогда нам представляется вполне законным соотнести этос с ценностно-рациональным, а габитус -- с традиционным действием из типологии Вебера в качестве их оснований1.
Теперь мы можем значительно четче провести границу. Этос и габитус могут быть устроены одинаково как система диспозиций, но эти системы диспозиций имеют разный источник (отрефлек- тированную ценность или моральные обязательства, с одной стороны, и опривыченное действие, с другой). Габитус связан с безотчетной, почти бессознательной привычкой, и основания, которые он дает действию, -- это основания традиции или привычки. И совсем другое дело этос, который стоит за действием, основанным на какой-то ценности. Этос не просто ментальность, настрой или стиль жизни (disposition, Lebensfuhrung); он предполагает этическое отношение к жизни. Если габитус следует образцу, традиции, то этос от традиции и образцов не зависит и вполне может пойти им наперекор.