Материал: Этюды о жизни и криминологическом творчестве
11
конкретно, но, несомненно, настраивают пытливый ум читателя на действительно нужную линию размышлений, а именно на уважение к самой криминологии как науке наук о преступности, а также на то, чтобы увидеть сквозь частокол такого рода слов и фраз ещё и какие-то «проблески» (отдадим и свою дань уважения к подобной лексике) собственной криминологической правды. В конце концов, ценность любого исследования заключается не только в том, что оно преподносит нам «на блюдечке с голубой каемочкой», но и в том, чтобы мы и сами, отведав содержимого блюдечка, могли извлечь и из себя нечто такое, что тоже имело бы право находиться внутри его волшебной каемочки»4.
Павел Николаевич убежден (и я это его убеждение разделяю) в том, что «юрист, находящийся на переднем крае противодействия преступности, сегодня является не только узким специалистом (шерлокхолмсовского типа), но в какой-то мере еще и мыслителем, философом, социологом, психологом и, может быть, даже политиком»5. Кстати, сам профессор является ещё и литератором, пишет неплохие стихи, отлично владеет «не просто» русским языком, но русским образным языком. Например, вот как он рисует положительно образный «портрет» родного уголовного правома: «Уголовное право по своей сути как раз и есть тот, образно говоря, «намордник», та «узда», которую власть под давлением общества вынуждена надеть на саму себя (а не только на общества для усмирения его «необузданного нрава») для того, чтобы постоянно сдерживать себя и не совершать действий, обрекающих людей на очередные тяжкие испытания»6.
Умелое употребленные в научном тексте «ненаучных» слов, по моему убеждению, вовсе не снижают уровня научного стиля изложения, а способствуют раскрытию и пониманию авторской мысли читателем.
4 Панченко П.Н. «Расширенная криминология» и реально узкие ее практические возможности (Горшенков Г.Н. Криминология как «расширенная наука» о преступности: время становления и развития. Монография.//Право и государство: теория и практика. 2016.№ 1 (133). С. 152.
5 Панченко П.Н. Государственно-правовые закономерности в истории и теории государства и права и уголовное право: монография. М.: ИД «Юриспруденция», 2014. С. 241.
6 Панченко П.Н. Свобода и уголовный закон. Монография /Под ред. А.В. Козлова. Н. Новгород: НИУ ВШЭ,2012. С. 65.
12
Внастоящее книге я буду активно использовать лексические средства различных стилей.
2. Существенными связями между элементами применительно к замышляемой книге выступают прежде всего грамматические (морфологические и синтаксические) связи. Особую связующую роль играют синтаксические связи как высшей степени коммуникативные средства, в которых выражены правила, закономерности построения текста.
Разумеется, следует указать и на важность лексических связей. В них выражены слова с определенными явлениями, процессами, т.е. лексические значения слов, в особенности слов с прямым значением (например, научных терминов) и слов с переносным значением о которых я только что упоминал.
Вустановлении связей элементов я выделяю тему как предмет, круг проблем основного суждения и изложения. Но, поскольку в книге я намерен обратиться к ряду таких (родственных) проблем, то следуем иметь в виду соответствующую совокупность основных тем, или тематику.
Связующим системным признаком для книги я также рассматриваю адресность, или коммуникативную нацеленность. Например, в аннотации этой книги написано: «Книга адресована широкому кругу читателей, но прежде всего его близким, а также коллегам по научному цеху, тем, кто входит в круг, определяемый дисциплинами антикриминального цикла». И я, мысленно представляя себе собирательный образ читателя, к нему и адресуюсь.
Внаучной речи важную коммуникативную роль играет терминосистема – своего рода лексический институт научной отрасли, например, криминологии. К сожалению, об этом институте я вынужден говорить как о категории должной, но не сущей. По отношению к данной отрасли знаний я в свое время предложил разработать необходимые положения: 1) способность термина адекватно выражать сущность понятия; 2) однозначность термина; 3)
13
конвенциональное признание термина в единственном его значении (для соответствующей области знания); 4) краткость термина и др.7
Что касается организации элементов – это высший уровень упорядоченности (целостности) их отношений, или связей. Он во многом зависит от степени смысловой определенности, которую особенно обеспечивает терминология. Например, термин в криминологической науке выступает как один из узловых компонентов, который устанавливает и организует взаимосвязи элементов научного текста. В терминологии выражена система научных знаний.
3. Интегрированность можно, конечно определить и как целостность, однако, между ними я нахожу различие. При этом исхожу из упомянутого синергетического подхода. Обратимся к лексическому значению этих двух слов. Интеграция в словарях определяется как «соединение» (от лат. integratio). Имеется в виду объединение частей в целое, точнее в сумму элементов. Такое целое называют «суммативным явлением». К ним можно отнести многочисленные классификации в различных отраслях наук, например классификация преступлений по характеру и степени общественной опасности в уголовном праве, классификацию жертв преступления в криминологии и т.п.
Таким образом, интегрированность – это свойство элементов системы, или возможность объединения. Эти свойства в той или иной мере наличествуют в каждом элементе.
Целостность же, следует рассматривать как слияние таких возможностей (синергий) в единую сущность, или в единое свойство, которое присуще системе в целом. Индивидуальные свойства элементов, как бы, «переплавляются» в общее свойство – целостности.
И здесь я опять же не удержусь от эмоционально-экспрессивной оценки, или метафоричности, не рекомендуемой к употреблению в научном стиле.
7 См. об этом подробнее: Горшенков Г.Н. Криминология: научные инновации: Монография. Н. Новгород: Изд-во Нижегородского госуниверситета, 2009. С.31 – 38.
14
Обычно я объясняю студентам понятие «синергетической целостности» на пальцах в прямом смысле. Пальцы одной руки в сумме составляют величину, измеряемую цифрой «пять». Можно назвать эту интегрированную величину суммативным явлением (не очень удачный термин), т.е. в котором энергия каждого элемента в этой сумме остается индивидуальной, независимой от остальных энергий элементов.
Но возьмем и, как бы органически объединим, сольем энергии пальцев в единую сущность – кулак. Налицо другой, синергетический эффект. Кулак обладает целостностью, чего категорический нельзя сказать о каждом из пяти пальцев.
Или приведу другой пример. В нашей стране в 2015 году было зарегистрировано 2.352.100 преступлений и 1.063.030 лиц, их совершивших. В этой совокупности деяний и лиц выражен объем преступности. Но такой, очень условный «портрет» преступности, по-моему, вовсе не передает той ее сущности, которая оценивается как угроза для национальной безопасности. И только, если мы вообразим, какие энергии заключают в себе эти деяния и деятели (убийство, изнасилование, террористические акты, торговля людьми, человеческими органами, взяточничество, криминальный рецидив и т.п.), то можем увидеть в преступности проступающий образ той самой угрозы…
Итак, исходя из таких общих системных положений, или критериев, каким же образом следует спроектировать замышляемую книгу?
Во-первых, я должен определиться с темой повествования. И я это уже сделал в названии книги. Основная идея книги – посеять добро в мыслях и сердцах читателей, может быть, даже осознать и «взвесить» общественную пользу одной-единственной человеческой жизни (не столько чужой, сколько собственной), а то и выбрать путь в криминологическую науку.
Криминология чрезвычайно интересная наука, и я это старался показать, ориентируясь молодых читателей, ищущих себя в будущей интересной для них жизни. Каждый человек, в моем представлении, это уникальное создание природы, обладающее пытливым сознанием, способное и призванное
15
творить, созидать, проявлять изобретательность и т.п. Человек, можно сказать, постоянно находится перед выбором – между тем, что он считает добром, и тем, что считает злом. Зло в крайнем проявлении принято считать преступлением. Само преступление и все, что связано с ним (например, назначение, исполнение наказания), уже в далекой древности древний итальянский народ (латины) называл всё это одним словом: crimen. И человека, проявляющего творческий интерес к преступлению, преступнику, наказанию и т.п., стали называть «криминологом».
Как пишет американский ученый Р. Уилсон впервые слово «криминолог» было письменно употреблено в 1857 году. Учёный выделяет два класса криминологов: во-первых, тех, кто прославлял, романтизировал преступников, и тех, кто изучал преступников, пытался понять их, но никак не прославлять.
В конце XVIII в. тема преступности в прессе, литературе была чрезвычайно модной в Англии. В то время в Лондоне издавались и продавались на ярмарках, а также во время публичных казней «особые листки с популярными рисунков, памфлетами о жизни преступного мира. Листки назывались Ньюгейтский календарь» – по названию тюрьмы в Лондоне, которая так и называлась, Ньюгейтская8. Содержание листков представляло описание преступлений, преступников, их раскаяния и наказания и т.п. «Притягивая читателей отвратительными подробностями жизни уголовников, – пишет Уилсон,
– эти истории также служили предостережением, напоминая о неотвратимости наказания и неизбежном раскаянии преступника»9.
Неудивительно, что во все времена и поныне тема преступности имеет «постоянную прописку» в прессе, литературе, искусстве, кино.
То есть первоначально слово «криминология» употреблялось для обозначения не научного, но практического направления творческой мысли. И в
8 Ньюгетская тюрьма (Newgate Prison) – так называлась главная тюрьма Лондона на протяжении 700 лет (до 1902 г.), которая находилась возле уголовного суда, откуда привозили в тюрьму приговорённых к смертной казни:URL: https://ru.wikipedia.org/wiki/Ньюгетская_тюрьма.
9 Уилсон Дж. Р. Слово «криминология»: филологическое исследование и определение // Актуальные проблемы экономики и права. 2016. Т. 10, № 3. С. 232.