Журнал «История и современность»
Евгений Тарле о гранях соприкосновения академической социологии и социологической публицистики (на примере творчества Н.К. Михайловского)
Кажанов О.А.
Аннотация
Статья посвящена изучению проблемы соотношения академической и неакадемической форм развития науки об обществе в дореволюционный период становления отечественной социологии. Анализируются взгляды Е. Тарле, исследовавшего публикации Н.К. Михайловского относительно социальных аспектов теории подражания в периодической печати, на место и роль жанра публицистики в научном познании социума. Показана актуальность ряда сделанных выводов для современного взгляда на научную публицистику как «пограничную зону познания», сочетающую в себе образно-эмоциональные и теоретико-логические средства осмысления социальной действительности.
Ключевые слова: история русской социологии, академическая социология, социологическая публицистика, органическая связь науки и публицистики, межпредметное познание социального
The article deals with correlation between academic and non-academic forms of sociology development in the pre-revolutionary period Russian sociology formation. It analyzes views of E. Tarle (who studied N.K. Mikhayloivskiy's works concerning social aspects of the theory of imitation in periodical press) on the place and role of the publi-cistic genre in the scientific cognition of socium. Relevance of some conclusions for a modern view of scientific publicism as “a border zone of cognition”, that presupposes a combination of image-based, emotional and theoretic-logical means of comprehension of social reality, has been demonstrated.
Keywords: history of Russian sociology, academic sociology, sociological publicism, an organic connection of science and publicism, inter-subject cognition of social reality.
С момента своего зарождения дореволюционная социология в России всегда отличалась тесной связью с реальными проблемами общественной жизни. Ее представители не замыкались в узких рамках профессиональной деятельности научного сообщества, а активно откликались на злободневные вопросы, волновавшие общественное сознание, пытаясь вскрыть их суть и предложить пути решения. «Все они, - указывает Е.И. Кукушкина, - в равной степени были движимы заботой о судьбах России и стремлением помочь ей достичь успеха на пути социального прогресса» (Кукушкина 2004: 15).
В связи с этим обстоятельством современные историки науки об обществе, систематизируя начальный этап ее развития в нашей стране с момента появления до Первой мировой войны и Октябрьского переворота 1917 г., выделяют два основных направления данного развития:
1) академическую социологию, развивавшуюся в рамках высших учебных заведений, в научных институтах, в ходе учебного процесса;
2) публицистическую социологию, то есть ту часть социологии, которая была наиболее социально-политически ангажирована (Осипов, Култыгин 2009: 344-345).
Проблема взаимосвязи теоретико-концептуальных изысканий и публицистического анализа актуальных социальных явлений и процессов в рамках общего научно-обществоведческого континуума не имеет в настоящее время однозначного решения.
Согласно одной из точек зрения, эти формы творчества имеют совершенно разные цели. Если научное познание стремится к получению объективного знания об исследуемом объекте, то публицистика формирует общественное мнение, то есть интегрирует в массовое сознание определенную субъективную точку зрения на актуальную социальную проблему. Творчество ученого ориентировано на поиск универсального знания, не привязанного к конкретной ситуации, а публицист имеет дело с ситуативным знанием, ориентированным на объяснение происходящих событий, волнующих общество. «Публицистическое произведение, следующее по горячим следам события, - указывала советский исследователь В. Ученова, - отнюдь не может, да и не “обязано” содержать теоретически-инвариантные (в достаточно широких пределах) выводы. Но это произведение “обязано” дать политическую интерпретацию явления, то есть определить его роль и место с точки зрения политических требований дня. Должно выяснить и объяснить, что это событие представляет сегодня, сейчас, чем обернется в ближайшем будущем» (Ученова 1971: 81). Другими словами, научная значимость такого рода аналитики сомнительна, а общественная востребованность значительна. Признавая значимость публицистической социологии на начальном этапе развития науки в России, сторонники этой точки зрения отмечали некую противоречивость складывавшейся ситуации. «Парадокс заключается в том, что, хотя для долгосрочной перспективы общественного развития фундаментом выступала академическая социология, ее влияние на широкое общественное мнение, на мысли и чувства современников было гораздо менее заметным, нежели горячо обсуждавшиеся и вызывавшие бурю страстей работы социологов-публицистов» (Осипов, Култыгин 2009: 345).
Оппоненты, признавая принципиальные различия научной и публицистической форм познания, усматривали наличие некой пограничной зоны, в рамках которой взаимовлияние приводит к возникновению жанра научной публицистики, не только выполняющей популяризаторскую функцию, но и играющей важную роль в создании междисциплинарного знания об окружающей нас разнообразной реальности. «Научная публицистика - это вовсе не литература, - пишет психолог А. Асмолов, - которая стремится просто и популярно объяснить многообразие окружающих нас миров. Она выполняет особую миссию - миссию прорыва к целостному пониманию действительности, движения мысли “поверх барьеров” (Б. Пастернак)» (цит. по: Тендрякова 2006: 4).
В качестве разновидности этого жанра рассматривается и социологическая публицистика, в рамках которой теория соединяется с практикой социальной жизни. В этом плане достаточно показательна идея публичной социологии как одной из моделей развития науки об обществе, выдвинутая американским ученым М. Бу-равым. Ориентированная на контакты с внеакадемической аудиторией, она вовлекает элементы гражданского общества в диалог о будущем социума (Буравой 2009: 163). Наиболее подходящей формой такого общения становится публицистика, позволяющая исследователю, вовлеченному в водоворот общественной жизни, выражать в доступной форме рефлексивное знание, предлагая конкретные средства решения тех или иных практических проблем, определяя свою позицию относительно происходящих социальных процессов. В одном лице соединяются представитель науки и гражданин, определяя многоролевость того, кто избирает жанр научной публицистики: «роль ученого, роль человека, которому дано перо и который к тому же должен быть носителем мифопоэтического мышления» (Тендрякова 2006: 8).
Показывая двойственный характер взаимосвязей профессиональной и публичной социологии, М. Буравой приводит в качестве исторического примера творческий путь П. Сорокина. Если в период эмиграции как ведущая фигура американской академической науки ученый выступал против ее интеллектуальной ограниченности, невнимания к главным вопросам современности, то в условиях российской действительности начала ХХ в. активная политическая деятельность вдохновила его на написание «Системы социологии» (Буравой 2009: 170). Как участник революционных трансформаций того времени Сорокин отражал свои наблюдения на страницах печати, вскрывая внутреннюю логику происходящего. Жанр социологической публицистики позволял автору не только описывать событийную «фактуру» времени, но и осмысливать ее теоретически, анализируя проявление ряда социальных феноменов (гражданского общества, прав человека, государственного устройства и т.д.) через призму российской действительности. Тем самым, считает А. Бороноев, «…П.А. Сорокин продолжает и развивает традицию русской социологии, заключающуюся в нацеленности на исследование актуальных социальных отношений, проблем страны, желания активного участия в их разрешении» (Бороноев 2000: 6).
Проблема соотношения академической и неакадемической форм становления русской социологии, роль жанра публицистики в научном осмыслении социальных процессов привлекала внимание отечественных и зарубежных историков науки об обществе еще в дореволюционный период. По мнению Е.И. Кукушкиной, на рубеже ХIX-ХХ вв. выделялись два основных подхода в понимании публицистичности как специфической черты социологической мысли в России (Кукушкина 2011: 126-127).
Ряд аналитиков усматривали теоретическую «слабость» отечественной науки в увлеченности ее представителей разрешением внутренних социальных проблем русской действительности. Как квинтэссенцию политического мировоззрения рассматривал отечественную социологию П. Милюков, ссылаясь на всю историю русской мысли. Американец Ю. Геккер, опубликовавший в 1915 г. монографию о русской социологии, пришел к выводу: в силу исключительно тесной связи социологических теорий с событиями политической и общественной жизни эта наука в России представляет собой не столько созданный профессионалами вид теоретического знания, сколько выражение позиций лидеров общественного мнения (Кукушкина 2011: 127). Ориентированность на публицистическую полемичность в отношении конкретных вопросов, волнующих людей «здесь и сейчас», снижала научную значимость исследовательской активности, «хороня большую часть остроумной социологической мысли в недрах русской периодической литературы» (Hecker 1934: 299).
По мнению Н.И. Кареева, такая точка зрения отражала поверхностное представление о публицистичности социологии. Российские политические условия, в которых начиная с 60-х гг. ХIX в. формировалась наука, предопределяли неакадемическую направленность ее развития. «Социологические работы могли находить приют, - писал он, - только в журналах, посвященных другим родственным специальностям, или в журналах общего характера» (Кареев 1913: 397). Этот факт отнюдь не умаляет научной значимости публикаций в периодической печати. Из огромного массива публицистики исследователь выделяет «социологию журнальную», определяя ее как «более научную, чем публицистическую» (Кукушкина 2011: 127). Схожей позиции придерживался и Б.А. Кистяковский, указывая, что на страницах газет могут находить себе место как высшие виды публицистики, так и научные социологические очерки, хотя они не составляют существенной принадлежности текущей прессы (Кистяковский 1902: 303).
Интерес к неакадемическим формам социологии проявлял и русский историк Е.В. Тарле, который анализировал уровень развития науки об обществе на рубеже ХIX-ХХ вв. В одной из публикаций, увидевших свет в это время, он попытался определить степень научной значимости жанра публицистики на примере анализа работ Н. К. Михайловского - основателя субъективной школы в русской социологии (Тарле 1902).
Тот факт, что общественные науки (юриспруденция, история, этнография и т.д.) тесно связаны и практически, и теоретически с социальной жизнью, формирует, по мнению Тарле, устойчивый интерес общественности к их развитию. Постулаты этих наук позволяют общественным деятелям прийти к твердым и обоснованным выводам относительно хаотической массы явлений текущей действительности. Особое место в системе обществоведения должна занимать социология как венец человеческих знаний, как одно из могущественнейших идейных орудий социального прогресса. Идея метанауки, способной вобрать в себя все общественные дисциплины, столь характерная для 60-70-х гг. XIX в., теряет свою популярность на рубеже XIX-XX вв., оставаясь актуальной лишь для части адептов обществознания, продолжающих верить в реальность поставленной задачи. Современное Е. Тарле состояние социологии заставляет усомниться в возможности ее осуществления. «В нынешнем своем виде социология, - пишет он, - есть груда описательных материалов, частью очень хорошо разработанных, частью весьма мало тронутых научною критикой, да такая же груда схем, гипотез, теорий, имеющих целью в этих материалах разобраться, вывести из них систему аргументированных обобщений» (Тарле 1902: 34). Анализ состояния двух уровней научного познания: теоретического и эмпирического - убеждает в том, что обобщения последней группы более прочно обоснованы и реже подвергаются ударам критики, нежели теории первого рода, зачастую ничем не связанные с реальной почвой фактов.
Несмотря на неразвитость социологии как науки в целом, ее содержание устойчиво привлекает к себе внимание публицистов в сфере как общесоциологических гипотез, так и частных теорий. Одной из причин подобного интереса Е. Тарле считает «полулегальное» положение этой общественной дисциплины в царской России, стремление властей не допустить ее популяризации в обществе. Препятствия на пути развития академической формы науки компенсируются обращением ученых к жанру публицистики. Он позволяет актуализировать теоретические и эмпирические наработки, использовать их при анализе волнующих общественность «противоречий и несообразностей жизни», несмотря на незавершенность процесса становления науки. Публицистика привлекает внимание исследователей возможностью практической актуализации результатов проводимых исследований. «Людям, поседевшим в настоящей научной работе, - отмечает автор, - естественно заинтересоваться, каково отражение выработанных ими научных принципов в текущей жизни» (Там же: 36).
Однако существует и обратная связь между публицистикой и социологией. Обращение писателя, высказывающегося по актуальной проблеме, к данным обществоведческой науки придает убедительность его позиции в глазах читающей публики. Борьба за умы людей не отвращает «искренних» публицистов от поиска истины - всестороннего научного освещения общественных явлений. Наиболее талантливые из них, умеющие комбинировать фактологический материал и обобщать сделанные наблюдения, способны перейти границу, отделяющую публицистическое творчество от научных изысканий. «Иногда случается, - указывает Е. Тарле, - что публицист становится при этом в положение не пассивное, но активное, не только учится, но и учит современных ему обществоведов, словом, рука об руку с ними, а не на буксире у них, идет по тернистому пути, по неразработанному хаотическому поприщу возникающей науки» (Тарле 1902: 35). Другими словами, публицистический анализ конкретной социальной действительности «здесь и сейчас» позволяет сделать догадки о сути протекающих процессов, осмысление которых в рамках научного познания способно натолкнуть исследователя на формулирование универсальных абстрактных закономерностей, действующих как на социетальном, так и на институциональном уровнях жизни социума.
Е. Тарле приходит к мысли о том, что между наукой и публицистикой существует не случайная, а глубокая органическая связь при всем видимом различии в поле наблюдения и методах работы. Те из ученых, которые принимали эту связь, не считали зазорным сочетать занятия и первым, и вторым. Среди них русские и зарубежные исследователи, внесшие существенный вклад в развитие обществознания: Т. Момзен, Р. Вирхов, К. Кавелин, В. Ламанский, Дж. Милль, Г. Тард, Г. Спенсер и др. (Там же: 35-36).