Грани этой связи нередко становятся объектом исследования современных ученых. Так, изучая взаимосвязь политологии и публицистики, П. Киричек пришел к выводу о том, что и эмоционально-образное восприятие действительности, присущее литератору, и рационально-логическое ее «препарирование», осуществляемое ученым, выполняют одну функцию - функцию познания. «Образ в публицистике, - пишет он, - тоже знание, он в равной степени может быть иносказательной идеей, пред- и постидеей. Иногда он познавательную операцию начинает, а иногда - венчает. И тогда либо проступает образный зародыш научного знания, либо у знания появляется образная оправа, придающая ему отточенную завершенность» (Киричек 1995: 11).
Научную продуктивность социологической публицистики Е. Тарле пытается показать на примере творчества широко известного на рубеже XIX-ХХ вв. отечественного ее представителя - Н.К. Михайловского. Обращение к изучению его «журнального» наследия представляется нам достаточно актуальным с позиций современного уровня изучения истории русской социологии. Исследователи в ряде случаев противопоставляют по значимости теоретические работы академистов-социологов, издававшихся за рубежом и мало известных читающей публике в России, периодике социологов-публицистов, популярность которой была огромной, несмотря на «сомнительную научную ценность». В одной из работ в качестве примера приводятся похороны умершего в 1904 г. Н.К. Михайловского, собравшие несколько сотен тысяч людей и вызвавшие публикацию бесчисленного множества некрологов и материалов в различных газетах и журналах (Осипов, Култыгин 2009: 345). В своей статье Е. Тарле как бы вступает в заочный спор с рядом современных историков отечественной социологии, отстаивая органическую связь публицистики и науки на примере анализа журнальных публикаций одного из выдающихся русских социологов второй половины ХIX в. образный логический социальный публицистика тарле
Оценивая развитие обществоведческой мысли в ХIX в., автор приходит к убеждению, что, несмотря на существенный вклад ряда исследователей в разработку теоретических концепций социального (приводятся имена Г. Спенсера, К. Маркса, Л. Уорда, А. Шефле, Н. Михайловского), социология так и не превратилась в науку. Предлагаемые подходы были достаточно далеки от точности и фактической обоснованности естественно-научных законов, причиной этого являлась слабая эмпирическая составляющая обществоведческих исследований. Как пишет Е. Тарле, «…нужна почва, которой теперь нет, нужно такое разработанное состояние описательных социологических материалов, такая их полнота, такое совершенство частных общественных наук, о которых можно пока только мечтать» (Тарле 1902: 37).
Научная публицистика, по мнению автора, вносит свой вклад в создание этой «почвы», предоставляет ученому благоприятные возможности в этюдной форме исследовать «частные социологические проблемы», тем самым формируя развернутую фактологическую основу для обоснованных теоретических выводов в сфере социетальной проблематики. Публицистическое творчество Н.К. Михайловского - пример плодотворной работы в этом направлении. Объектом его научного интереса стали социальные аспекты проявления феномена подражания, социологический смысл слов «герои и толпа». Публикации в прессе на эту тему привлекли внимание не только читающей публики, но и серьезных ученых. «Эти немногочисленные его этюды, посвященные частным вопросам обществознания, - отмечает Е. Тарле, - имеют серьезную научную ценность; они… все чаще и чаще упоминаются в трудах социологов, и история науки игнорировать их не сможет ни в каком случае…» (Тарле 1902: 38). Увлеченность Н.К. Михайловского заявленной проблематикой проявлялась в том, что наряду со специальными публикациями («Герои и толпа», «Научные письма», «Еще о героях», «Еще о толпе» и др.) он затрагивал ее и в публицистических статьях на другие темы, тем самым подчеркивая общественную значимость этого вопроса. Русский социолог, по мнению Е. Тарле, гармонично сочетает в себе качества литератора и аналитика. «Метод указанных статей есть метод научный, - отмечает он, - но живейший публицистический интерес автора (Н.К. Михайловского. - О. К.) к сюжету совершенно несомненен» (Там же).
Сочетание в одном лице ученого и писателя позволяет автору соединять рационально-логический подход к анализу изучаемой проблемы с личной эмоционально окрашенной точкой зрения на пути ее решения. Социологический «журнализм» Н.К. Михайловского - яркая иллюстрация этой мысли. Поднятый им вопрос о роли субъективного фактора в истории, делении общества на элиту и широкие массы находит свое отражение как в строго научном анализе проявления в действительности этого феномена, так и в «душевном интересе» публициста использовать полученные знания на благо общества. Так, внимание, проявленное Михайловским на страницах публикаций в периодических изданиях к деятельности «первых людей» в различных сферах социума, привело автора к заключению о том, «…что в истории общественной жизни случается то, чего никогда не бывает в истории, например, искусства: иногда роль вождя… выпадает на долю лица, которому не дано ни яркого горения мысли, ни того, что Достоевский называл “даром великодушия”, ни, по-видимому, каких-либо иных экстраординарных черт ума, таланта и характера» (Тарле 1902: 40). Выявленная закономерность заставляет писателя Н. К. Михайловского, приверженца идеи гармоничного слияния правды-истины и правды-справедливости, поднимать вопрос о социальном значении моральных качеств человека, наделенного талантом. В поисках идеала он обращается к творчеству русских писателей: М. Салтыкова-Щедрина, Г. Успенского, - называя их «служителями света и правды».
Морализаторство как профильная направленность публицистики, по мнению уже упоминавшегося выше П. Киричека, отличает этот жанр от науки. «При всем желании публицистика, - указывает он, - не способна выскочить за грань морального круга. Она вся до последней клеточки пронизана императивной нравственностью (курсив автора. - О.К.). Все публицисты - по сути дела моралисты (независимо от проблемно-тематической специализации), и не случайно их называют духовниками, читающими проповеди с газетно-журнального и радиотелевизионного амвона» (Осипов, Култыгин 2009: 12). Талантливый исследователь, считает Е. Тарле, способен перейти эту грань, усиливая познавательный потенциал своей работы.
Соотношение интеллекта и воли в деятельности «первых людей», указывает автор, всегда было особым объектом интереса Н.К. Михайловского, заставляя умолкнуть в нем публициста и заговорить ученого. Особое внимание в своих публикациях он уделяет анализу взаимоотношений «героев и толпы» в общественно-политической сфере социума. Именно здесь незаурядные качества «воли» или случайности массового настроения могут превращать в лидера человека, достаточно заурядного в интеллектуальном плане. Этот феномен должен осмысливаться в чисто научном плане, независимо от нравственной оценки автора. На одной из первых страниц статьи «Герои и толпа» Михайловский следующим образом определяет методологические основания своего исследования: «Задача состоит в изучении механики отношений между толпою и тем человеком, которого она признает великим, а не в изыскании мерила величия» (Там же: 42).
Е. Тарле отмечает, что Н.К. Михайловский, как всякий талантливый ученый, обладает способностью сосредоточения внимания, что позволяет ему в рамках публицистики плодотворно работать с фактологическим материалом, вскрывая внутреннюю суть происходящего, невидимую взору заурядного наблюдателя. «Есть коротенькое понимание фактов социальной жизни, - но самые факты коротенькими не бывают, - пишет он, - под наиболее будто бы простым из них таятся нередко целые наслоения других фактов, социальных отложений и идейных пластов» (Тарле 1902: 42). Умение не только выделять события и явления, характеризующие поднятую проблему, но и рационально обобщать их содержание позволяет Н.К. Михайловскому как ученому определить методологическую линию в исследовании вопроса: выявление закономерностей, управляющих отношениями между вождем и предводительствуемыми. В этом же ракурсе даются теоретические определения «героев» и «толпы», лишенные нравственной оценки: «героем мы будем называть человека, увлекающего своим примером массу на хорошее или дурное, благороднейшее или подлейшее, разумное или бессмысленное дело. Толпой будем называть массу, способную увлекаться примером, опять-таки высокоблагородным или низким, или нравственно-безразличным» (Там же: 43).
По мнению Е. Тарле, публицистика Н.К. Михайловского, а затем и работы Г. Тарда обеспечили в конце ХIX в. научную постановку проблемы общественного лидерства во всей ее социологической широте. Выбранный жанр позволил избежать крайностей научной специализации, связанной с узкопрофильностью взглядов на сущность изучаемого представителей разных областей знания, выйти на целостное понимание действительности. Отметим, что точка зрения Тарле на исследовательскую продуктивность научной публицистики созвучна высказываниям отдельных сторонников такого подхода в настоящее время. «Научная публицистика в собственно культурном значении этого жанра, - указывает, например, А. Асмолов, - это всегда зона прорыва к тем проблемам, на которые замкнутые в своих комнатах науки ищут и не находят ответа» (цит. по: Тендрякова 2006: 4).
Н.К. Михайловский, считает Е. Тарле, одним из первых показал междисциплинарный характер научной публицистики. Анализируя в своих статьях тему «героев и толпы», автор «выискивает самые разнохарактерные факты и черточки, нужные для освещения проблемы во всевозможных областях знания - юриспруденции, истории литературы, физиологии, медицине, зоологии и т.д.» (Тарле 1902: 43). Исследователь творчества Михайловского исходит из посылки о том, что социология должна рассматриваться как обществоведческая метанаука, фактологическую основу которой призваны формировать частные области научного знания. Среди них - история как некий «гигантский склад материалов», необходимых для теоретических обобщений в рамках решения поднятой проблемы. «Обществоведение, и только (курсив автора. - О. К.) оно одно может взять на себя анализ материалов и из этого гигантского склада, и из других сопредельных хранилищ социального наблюдения, - то есть из других частных общественных наук» (Там же).
Интерес ученого-публициста Н.К. Михайловского к историческому материалу в решении вопроса о взаимоотношениях лидеров и широких народных масс Е. Тарле считает неслучайным. Во-первых, именно история - важнейшая вспомогательная дисциплина, поставляющая основные факты для социологического исследования заявленной проблематики. Во-вторых, проницательность взгляда Н.К. Михайловского на прошлое человечества столь велика, что она позволяет автору при минимуме объективной информации, противоречивости выводов используемых источников приходить к глубоким по своей сущности теоретическим умозаключениям. «Эту способность, - указывает Е. Тарле, - отличить всюду главное, найти общую истину даже там, где, казалось бы, допущена частичная ошибка, - Михайловский нигде не проявляет с большим блеском, нежели именно в своих исторических суждениях» (Там же: 45).
Междисциплинарный характер публицистического анализа позволяет при решении сложных теоретических проблем преодолеть раздробленность научного внимания в рамках отдельных специальностей. Об этом пишет Н. К. Михайловский, осмысливая феномен подражания в социальном поведении людей. «Потрудитесь припомнить весь цикл существующих так называемых социальных наук, - приводит его слова Е. Тарле, - и вы увидите, что ни на одну из них нельзя возложить обязанности изучения массовых движений, как таковых, то есть в их существенных и самостоятельных чертах» (Там же: 47). Даже один из пионеров социологического исследования этой проблемы на Западе Г. Тард допускал безосновательные суждения относительно исторических проявлений теории подражания, редуцируя их суть с позиций одной из обществоведческих дисциплин. «Тарду, весь век занимавшемуся проблемами, тесно связанными с психологией, - пишет Е. Тарле, - показалось возможным выбросить за борт все социально-экономические условия, легшие в основание исторических движений, и объяснять эти движения так, как было удобно со своего специального штанд-пункта» (Тарле 1902: 47).
Протест против излишеств специализации, высказанный Н.К. Михайловским еще в последней четверти ХIX в., не утратил своей актуальности и в начале следующего столетия. Однако стремление русского ученого видеть социологию хозяйкой в «великом и величественном храме науки» остается несбыточной мечтой. Его слова о том, что мы слишком далеки от идеала истинного сотрудничества различных областей знания, по мнению Е. Тарле, подтверждаются прогрессом отдельных наук в накоплении фактов и их скрупулезном анализе, затрудняя задачу необходимой социологу кумуляции разнохарактерных знаний (Там же: 48).
Расширение базы данных в рамках истории, этнологии, психологии и других обществоведческих дисциплин сопровождалось активизацией аналитической работы, в процессе которой формировались разнообразные теоретические концепции, стремившиеся вскрыть универсальные закономерности изучаемого объекта. Не являлась исключением и сама социология того времени. Жажда специалистов-обществоведов стоять лицом к лицу с фактами, по возможности, без всякого посредничества чужого и теоретизирующего интеллекта, считает Е. Тарле, чревата их искажением. В подтверждение своей мысли он приводит слова М. Монтеня: «Образованные люди наблюдают с большим интересом и подмечают более фактов, но они при этом и истолковывают их. Чтобы навязать нам свое объяснение, они не могут не изменить немножко истории и никогда не представят вам фактов в чистом виде, а исказят и замаскируют их согласно точке зрения, с которой сами смотрят на них; а чтобы придать больше доверия своему суждению и заставить вас принять их мнение, они легко прибавят что-либо к одной стороне явления и преувеличат ее» (Там же: 48-49). Задача социолога резко усложняется, ибо наряду с анализом разнообразного «сырого» фактологического материала, что было характерно для творчества Н.К. Михайловского, он обязан предварительно ознакомиться со всеми попытками односторонних решений теоретической проблемы, уже имевшими место в отдельных общественных науках.