С правления Петра I начинается важный период в истории международных отношений, который впоследствии получил свое название в отечественной и зарубежной литературе «Большая игра», благодаря британскому офицеру и разведчику А. Конолли, обезглавленному по распоряжению эмира Бухары в 1842 году [15, с. 6; 13, с. 51]. Этот термин употребил Р Киплинг в романе «Ким» [9, с. 24, 160, 205, 223, 263]. Он приобрел со временем популярность и означал геополитическое соперничество между Российской и Британской империями. Недаром этот британский литератор, родившийся на Востоке, стал автором строк: «О, Запад есть Запад, Восток есть Восток, и вместе им не сойтись...» [17, с. 222]. В 1704 году в Казани учреждается адмиралтейство для строительства флота, действующего на Каспийском море.
В 1715-1716 годах А. Бекович-Черкасский описывает восточное побережье Каспия, а в 1717 году предпринимает неудачный поход на Хивинское ханство. Результатом этого предприятия стала гибель экспедиционного корпуса и самого командующего [1, с. 6-14]. В 1722-1723 годах Петр I осуществляет знаменитый Персидский поход, который завершился присоединением к Российской империи дагестанских и азербайджанских земель, включая Дербент и Баку [12, с. 234-235].
В 1716 году в Россию пребывает бухарский посол Хан-Кули-бек [13, с. 10]. Вместе с ним обратно отправляется посланник из России, служивший секретарем в Ориентальной экспедиции в Коллегии иностранных дел, итальянец по происхождению Ф. Беневени [13, с. 16]. В течение 1721-1725 годов он находился в Бухаре, откуда бежал в Хиву. Хивинский хан пригласил его для нормализации отношений с российским императором после гибели отряда А. Бековича- Черкасского [13, с. 26]. После чего российский дипломат с дарами от хана вернулся к русскому двору, не застав в живых Петра I.
Однако следует учесть, что политика Петра Великого не могла быть без оглядки на доминирующие европейские державы. Начиная с образования Вестфальской системы международных отношений в 1648 году, Франция эпохи Людовика XIV стала не только претендовать на лидерство в европейской политике, но и наращивать присутствие в мировом океане, что и привело к активизации колониальной политики. Параллельно этому процессу происходит образование Великобритании в 1707 году, что способствует выведению внешней политики англичан на новый уровень.
Большая игра началась в XVIII веке, и в ней принимали участие не только Россия и Англия, но и другие заинтересованные игроки, включая Францию. Неслучайным является факт публикации первой крупной работы о Парфянском царстве, касающейся Персидского государства XVIII века и современного Ирана именно во Франции в 1725 году (об этом говорилось выше).
Сами по себе работы Ж. Фуа-Вайяна и Г. З. Байера являются частью начала Большой игры, теми культурными инструментами времени Просвещения, которые формировали взгляды политической элиты. Они открывают тандем двух научных тем: первый сюжет - Парфия (западная часть Центральной Азии) и второй сюжет - Бактрия, Согдиана (восточная часть Центральной Азии), Индия. Сложно себе представить решение проблем Афганистана в ходе Новейшей истории в отрыве от Ирана, Пакистана, Индии и среднеазиатских республик бывшего СССР.
Большая игра продолжалась и в XX веке. Показателен факт публикации в один и тот же год, спустя два века после выхода в свет работы Г. З. Байера, двух монументальных монографий: Н. К. Дибвойза «Политическая история Парфии» и У В. Тарна «Греки в Бактрии и Индии». Следует учитывать, что это произошло в канун начала самой грандиозной войны в истории человечества, а Н. К. Дибвойз с началом Второй мировой войны стал служить в разведке и сделал карьеру дипломата [7, с. 10].
Таким образом, зависимость изучения эллинистической Бактрии и геополитики ведущих мировых держав налицо.
При этом важно учитывать не только актуальные веяния и новые достижения в науке, но и, используя накопленный материал, создавать новые обобщающие исследования, сублимируя огромный объем информации.
Наполеон Бонапарт поколебал основы Вестфальской системы международных отношений.
В 1801 году Павел I направляет на Бухару и Хиву казачий корпус, что стало бы прологом совместного с Наполеоном нашествия на Индию. Убийство российского самодержца, по-видимому, не без участия британской дипломатии, остановило этот поход, кажущийся утопическим и нереальным. Александр I вернул это подразделение обратно.
Октябрь 1812 года стал для Российской империи временем, когда инициатива перешла в ее руки не только на французском фронте, но и на персидском направлении. Вслед за победой над французами под Тарутино русский отряд под командованием П. С. Котляревского уничтожил основные силы персидской армии в битве при Асландузе. Примечательно, что англичане не только выступили на стороне персов в качестве советников, но и участвовали в этом сражении, в котором некоторые погибли или были взяты в плен. 1812 год стал началом прямого столкновения русских и англичан в ходе российского «броска на юг», политики присоединения кавказских и среднеазиатских земель. В 1813 году по Гюли- станскому договору с Персией к России отошли значительные территории Кавказского региона.
В XIX веке сложилась новая Венская система международных отношений после разгрома Наполеона в 1815 году. В ходе борьбы с ним формируется новый, наиболее острый этап Большой игры. В 1830-е и 1840-е годы Британия наращивает свое присутствие в Афганистане, а Россия - в Средней Азии. В 1853-1854 годах В. А. Перовский совершил победоносный Кокандский поход, в ходе которого основали форпост Верный (будущий город Алматы). Однако продвижение России в регионе прервала Крымская (Восточная) война, которая поставила точку на Венской системе.
Вторая половина XIX века ознаменовалась покорением Россией Средней Азии. В 1885 году происходит столкновение на Кушке между афганскими и российскими войсками, которое провоцирует конфликт с Великобританией. Александр III, не желая вовлекать Россию в широкомасштабную войну с англичанами в Афганистане, предпочел перейти к переговорам и определить границы. В 1890 году была основана крепость Кушка на границе с Афганистаном, которая стала самым южным форпостом России до конца советского времени. В 1891-1982 годах заключаются соглашения между Россией и Францией, что усиливает их влияние на границах. Накануне Первой мировой войны противоречия между Великобританией и Россией в Центрально-Азиатском регионе прекратились, как и локальные конфликты в колониях между Францией и Великобританией. Это послужило важной вехой в формировании Антанты.
Таким образом, второй период развития знаний об эллинистической Бактрии занимает время от Наполеоновских войн до Первой мировой войны. В эту эпоху гуманитарная наука получила мощный импульс, благодаря новым веяниям: эволюционизму, диффузионизму, расово-антропологической теории. В 1830-е годы И. Г. Дройзен создает свои монументальные труды по истории эллинизма.
В 1838 году, спустя ровно столетие после выхода труда Г. З. Байера, в Германии выходит в свет работа норвежского и германского ученого К. Лассена, который в начале своего исследования говорит о своем предшественнике [23, s. 6] и, в частности, делает ссылки на результаты его изысканий. Например, касаясь правления греко- бактрийских династий, он рассуждает о двух Евкратидах «отце и сыне» с опорой на монографию Г. З. Байера [23, s. 179].
Безусловно, в распоряжении К. Лассена находились более многочисленные нумизматические источники, которые он более скрупулезно исследует и даже осуществляет перевод индийских легенд на монетах греко-бактрийских и индо-греческих правителей. Его труд имеет более критические оценки и более широкую историографическую базу. Недаром мы встречаем уже на первых страницах его исследования имена многих выдающихся классиков науки того времени. Здесь достаточно вспомнить Д. Рауля-Рошетта, крупного французского исследователя античной культуры [23, s. 9], или известного петербургского ученого, работника Эрмитажа, создателя грандиозного труда по античной нумизматике Е. Е. Келера [23, s. 8].
В 1841 году в продолжение работы К. Лассе- на выходит значительное исследование Г. Г. Вильсона, выдающегося британского исследователя Индии. В первой части своего сочинения он рассказывает о новых открытиях, сделанных британцами на Востоке [30, р. 1-50]. Например, здесь мы узнаем о деятельности английских офицеров, собирателей древних артефактов, преимущественно нумизматических коллекций Дж. Тода [30, р. 4-6] и К. Маккензи [30, р. 7]. Особое внимание уделено исследованиям блестящего гуманитария Дж. Принсепа [30, р. 8-36]. Отдельная сага посвящена знаменитому первооткрывателю Хараппы и колоссальных статуй Будды в Бамиане [30, р. 10-50], оставившему шутливую надпись рядом с одной из них:
If any fool this high samootch explore,
Know Charles Masson has been before
(Пусть знает тот дурак, залезший высоко,
Что Чарльз Массон здесь был когда-то до него) [20, p. 207].
Чарльз Массон (настоящее имя Джеймс Льюис), находившийся на службе Британской Ост-Индской компании, описал многие памятники Афганистана и Индии. Его археологические изыскания были многообразны, но прежде всего коснулись буддийских комплексов (см. [10, с. 19]). Увлекшийся походами Александра, искатель приключений, участник Большой игры, обвиненный в шпионаже в пользу России [26, p. 123], он покинул Восток и закончил жизнь в Англии, работая над археологическими отчетами и нумизматикой. Вторая часть монографии Г. Г. Вильсона отдельно повествует о результатах работы Ч. Массона [30, р. 55-118]. До сих пор наследие последнего, хранящееся в Британском музее, является предметом пристального и отдельного изучения.
Четвертая часть исследования Г. Г. Вильсона - повествование, касающееся Бактрии со времени Александра до вторжения мусульман с привлечением огромного количества нумизматических источников [30, р. 215-441].
Отечественная наука XIX века также работала над обобщением и критическим осмыслением накопленных данных. Так, В. В. Григорьев в работе о Греко-Бактрийском царстве подверг критике различные гипотетические конструкции ученых, опиравшихся исключительно на нумизматический материал для реконструкции событий и последовательности правления представителей греко-бактрийских и индо-греческих династий [6, с. 343].
Первая половина XX века по-новому настроила векторы международных отношений. «Пробуждение Азии», создание и крушение Версальской системы, Первая и Вторая мировые войны меняли картину Большой игры. Эта эпоха времени мировых войн может по праву считаться третьим периодом в развитии научных исследований о Греко-Бактрии и Индо-греческих царствах.
Набор источников при изучении этих государств принципиально не менялся. У В. Тарн вообще считал, что греко-бактрийских царей, поглощенных войнами, не интересовало искусство [28, р. 293]. В год Мюнхенского сговора (1938), в последний предвоенный год, он в своей монографии написал: «...ни один из македонян Александра не смог бы выгравировать монету или вырезать статую, чтобы спасти свою жизнь» [29, р. 128].
Прошла Великая война, продолжила разрушаться колониальная система, созданная европейцами в начале Нового времени. В 1947 году становится свободной Индия. Начало холодной войны подогревало интерес к региону и его культуре.
На десятилетие независимости Индии британский профессор индийского происхождения А. К. Нарайн публикует эпохальную работу «Индо-греки», в которой полемизирует с У В. Тарном. При этом часто он доходит до самых крайних суждений относительно культурных основ эллинистических государств в Бактрии и Индии. А. К. Нарайн утверждал, что «устройство Греко- Бактрии и индо-греческих царств отличается от эллинистических государств Ближнего Востока». Бактрия не была «пятой эллинистической державой». Он пишет о центральноазиатских и индийских эллинах, что «их история - часть истории Индии, а не эллинистических государств», и перефразирует крылатую фразу, брошенную Цезарем: «.они пришли, они увидели, но Индия победила» [25, р. 11].
Столь полярные оценки в научной литературе середины XX века напоминали диспут начала эллинистического времени. Диаметрально противоположные точки зрения на тему взаимоотношений эллинов и варваров мы наблюдаем у Аристотеля и его ученика Александра Великого. Произошло столкновение между двумя полюсами: политической теорией и исторической практикой.
Новые теоретические доктрины повлияли на результаты полевых исследований. Время расцвета творческой карьеры французского теоретика и историка культуры М. Фуко совпало с грандиозными находками в Афганистане, сделанными французскими археологами. Интерес к частностям, казалось бы, мелочам, любому проявлению культуры, феноменология, неопозитивизм с критикой постмодернизма - все это становилось основанием для новых научных открытий. Именно теоретический прогноз, сделанный в 1961 году Д. Шлюмберже и основанный на результатах исследования постэллинистического храмового комплекса в Сурх-Котале, позволил говорить о наличии глубоких греческих культурных корней в искусстве Бактрии после падения власти эллинов над этими территориями [29, р. 77-95]. В 1964 году Французская археологическая миссия начала исследования Ай-Ханум, эллинистического полиса на Востоке. Скепсис ученых середины ХХ столетия и теория так называемого «бактрийского миража», существовавшего в научной литературе, были развеяны практикой полевых исследований.