Девушки с анонимной формой высказывания аргументировали это тем, что они хотели высказаться, но при этом не раскрывая свою личность потому, что не хотели причинить боль близким людям и боялись личного осуждения. При этом они считают людей, решивших рассказать свою историю публично - смелыми.
Респондент 1 (29 лет): «непросто рассказать свою историю на всеобщее обозрение, а потом ещё и вынести весь шквал комментариев»;
Респондент 2 (20 лет): «я не хотела, чтобы мои близкие узнали об этом аду, в котором я жила почти 3 года»;
Респондент 3 (20 лет): «Мне написало очень много людей? с предложением поддержки и помощи».
Девушкам, которые не высказывались ранее, задавались вопросы для размышления, почему они не могли высказаться, какую обратную связь они бы получили и что они чувствуют, продолжая молчать. Респонденты выделяли разные мотивации, одна не была готова рассказать, другая уже «хоть и хотела, но сгладила все углы». Касательно обратной гипотетической связи также мнения разошлись, один респондент считал, что получит только негатив и жалость в свою сторону, а другая считала, что обретет моральную поддержку.
Респондент 4 (22 года): «жалость, злость от людей, скорее всего непринятие, и непонимание проблемы»;
Респондент 6 (18 года): «Не хочу проживать эти эмоции ещё и ещё и ещё».
Публичной группе предоставлялись вопросы по поводу причин выбора такого формата, также по поводу обратной связи со стороны читателей и про чувства, которые они испытали, поделившись своей историей. Респонденты поделились своими историями в блогах на Mail.ru и Instagram, так как были уверены в здравомыслии своей маленькой аудитории.
Респондент 7 (34 года): «Благодарность, что поделилась историей. Мне начали писать в ЛС, говорить, что сами столкнулись с чем-то подобным, или их подруги, кто-то делился моим постом с подругами, у которых была похожая ситуация»;
Респондент 8 (32 года) - «Это было уютное и безопасное на тот момент место без хейта. Туда приходили люди от одиночества или боли, которы нужна была поддержка и вниманине».
В данном блоке вопросов сложно прийти к общему знаменателю, так как у каждого респондента был свой формат. Взаимосвязь эмоций после рассказа своих историй можно провести между группой анонимных и публичных высказываний, так как они получили облегчение от того, что поделились историями.
Пятый блок вопросов был идентичен для всех групп, так как был связан с наличием опыта других жертв, которые могли повлиять на респондентов. У всех респондентов осознание наличия опыта у их друзей вызывал гнев и при этом понимание, что они не одни с такой проблемой.
Респондент 1 (29 лет): «Я проживала все одна, в своей голове, своем мире. Но после проекта стала читать истории других людей, в основном девушек, которые смогли рассказать свои истории публично, и поняла, что их намного больше, чем я могла себе представить»;
Респондент 2 (20 лет): «Да я знаю такие истории… Больше да (повлияли), чем нет»;
Респондент 3 (20 лет): «Я думаю нет. Для меня моя история это личная детская травма, и даже если бы мои? рассказ сделал какои?-то мизерныи? вклад, то я все равно хотела бы, чтобы это осталось анонимным.»;
Респондент 4 (22 года): «да, понимаю, что любая история важна»;
Респондент 7 (34 года): «Определенно, да. Я поняла, что я не одна. И если мне помогли такие рассказы других девушек, возможно, я помогу кому-то еще, или просто внесу свой вклад в то, чтобы люди начали открыто говорить о проблеме насилия в семье.»;
Респондент 8 (32 года) - «Рассказываю свой путь, чужой удачный опыт помогает людям задуматься, что бывает иначе, что есть надежда, кто-то смог.».
В данном блоке не была выявлена взаимосвязь между опытом других жертв и мотивацией поделиться своей историей (деление 50 на 50). Стоит отметить, что в основном жертвы семейно-бытового насилия все же делятся со своими близкими, а если такой возможности нет, то продолжают молчать и бороться с проблемой самостоятельно.
Респонденты считают проблему семейно-бытового насилия важной и активно обсуждаемой в новых медиа, так как на данный момент нет закона, который мог бы защитить жертв, попавших в сложную жизненную ситуацию.
Факторы, заставляющие жертву сделать выбор в пользу какого-либо формата высказывания, сильно отличаются, однако необходимо провести исследование с большим количеством респондентов, чтобы удостовериться в верности этих факторов.
Респонденты склонны восхищаться смелостью тех жертв, которые открылись публично. Не менее важным они отмечают и анонимные высказывания, так как любой формат высказывания подразумевает под собой и эмоциональные переживание, связанное с пережитым опытом, и обратной связью, которая может нести в себе как положительный, так и негативный посыл. Также никто из респондентов не осуждает жертв, которые решили умолчать о своей проблеме.
Как говорилось ранее, все мотивы, повлиявшие на развитие событий в виде формата высказывания или же молчания субъективны, так как все жертвы и их истории индивидуальны, поэтому не могут поддаться общей характеристики. В то же время, облегчение, вызванное рассказом своего опыта, вызывало у групп анонимного и публичного формата облегчение.
Заключение
Основные выводы исследования
Основной целью данного исследования был эмпирический анализ данных, выявление возможных факторов и их корреляции на желание поделиться своей историей в определенном формате (публичном или частном), а также создание рекомендация для дальнейших исследований.
В рамках данной работы был проведен двухступенчатый анализ. На первой ступени был проведен онлайн опрос с закрытыми ответами для выявлений значимых корреляций и сбора контактной информации для дальнейшего исследования. На второй ступени планировалось глубинное интервью, однако жертвы семейно-бытового насилия не были готовы рассказывать об этом лично в силу личных обстоятельств и условий самоизоляции из-за COVID-19. Метод глубинного интервью перешел в формат опроса с открытыми ответами с индивидуальными вопросами.
В проведенной работе не было поставлено 4 основные гипотезы, которые частично подтвердились.
Н1: Люди, имеющие опыт пребывания в абьюзивных отношениях и которые знакомы с опытом других жертв, хотят рассказать и/или рассказывают о своем опыте чаще.
В данном случае не было выявлено значимой корреляции, отвечающей на вопрос «как часто жертвы делятся своей историей». Было выявлено, что жертвы, знакомые с опытом других жертв, склонны делиться своими историями лично, а не в социальных сетях. Личный формат общения присущ почти всем респондентам.
Н2: Чем выше вовлеченность в коммуникацию с пабликами и/или публичными личностями, которые говорят о домашнем насилии и жертвах и/или видят чужие истории в сети, тем чаще они хотят рассказать о своем опыте.
В случае второй гипотезы была выявлена значимая корреляция, которая была подтверждена на втором этапе исследования в открытом опросе. Результат не является стопроцентной для каждого члена выборки, однако ее значимость нельзя отрицать. На жертв влияют как и рассказы людей из близкого окружения, так и истории из социальных сетей. При этом нельзя забывать, что чрезмерное потребление информации может спровоцировать апатию и пассивность.
Н3: Чем выше самооценка уровня критичности ситуации в семье, тем сильнее жертвы семейно-бытового насилия хотят поделиться своей историей.
В данном случае гипотеза подтвердилась, однако исходя из второй ступени анализа, одного желания жертвам не всегда бывает достаточно. Их субъективные страхи препятствуют желанию, боясь осуждения и непринятия. Не было выявлено корреляций между сильным желанием поделиться и определённым форматом высказывания или молчания.
Н4: Есть отличие в значимости факторов для тех, кто делится анонимно и публично.
Обращаясь к этой гипотезе, на основе первой ступени анализа были выявлены факторы «уверенность в своих силах» и «понимание и принятие проблемы», однако не было выявлено общих факторов, которые одинаково сильно влияют на формат анонимности и публичности. Наоборот, на второй ступени анализа было видно различие факторов между двумя этими форматами.
Ограничения исследования
Необходимо учитывать ряд ограничений, которые могли повлиять на ход исследования и его результаты:
1. Респондентов на втором этапе для исследования на такую тему оказалось недостаточно, так как по итогу из 460 респондентов откликнулись и успешно прошли второй этап всего 2%. Также был сильный перекос в процентном соотношении мужского и женского полов.
2. Не все респонденты, проходившие первый этап исследования, являлись жертвами семейно-бытового насилия, что могло исказить результаты корреляций.
3. Тема семейно-бытового насилия и желания показать себя в социальных сетях оказалась субъективной. Невозможность провести глубинные интервью оказалось сложностью в выведении определенных корреляций между факторами, мотивирующими жертву на выбор определённого формата высказывания, и форматом высказывания. Также на это повлияло количество респондентов.
4. В ходе проведенного исследования невозможно исключить все факторы, которые влияют на выбор определенного формата высказывания, кроме исследуемых. Следовательно, сформированные выводы ходе исследования не могут однозначно претендовать на истину в последней инстанции.
Рекомендации к дальнейшим исследованиям
По итогам проведённого исследования можно сформулировать следующие рекомендации для дальнейших исследований:
1. Чтобы более подробно понять мотивацию жертв семейно-бытового насилия, необходимо связываться с фондами поддержек напрямую, так как у жертв будет иметься доверие к лицам из организаций, и респонденты смогут более открыто и подробно рассказывать свои истории.
2. Для количественного исследования стоит рассчитывать на больший объем респондентов (как минимум от 1000 опрошенных) для подтверждения и выделения новых нюансов. Также важно следить за качеством отобранной группы для опроса для большей релевантности.
3. Также стоит проводить исследование на всей территории России, так как данная проблема касается не только городов федерального значения, но и менее крупных городов.
4. Представленную в работе модель можно протестировать при проведении социологических исследований и экспериментов в качестве инструмента описания поведенческих закономерностей жертв домашнего насилия а также прогнозирования возникновения социальных откликов.
5. В данном исследовании была рассмотрена значимость факторов в сознании респондентов, однако не было выявлено доминирующего фактора для каждой группы. Выявление доминирующего фактора можно посредством количественного способа в большом замере.
Литература
1.Закон против домашнего насилия есть в 76% стран, но не в России. [Электронный ресурс] - Режим доступа: http://alenapopova.ru/domesticviolence/zakon-protiv-domashnego-nasalaya-est-v-bolshinstve-stran.html (дата обращения - 07.02.2020).
2.Сестры - Независимый благотворительный центр помощи пережившим сексуальное насилие [Электронный ресурс] - Режим доступа: http://sisters-help.ru/about.html (дата обращения - 24.04.2020).
3.Сеть взаимопомощи женщин «ТыНеОдна» - Закон против домашнего насилия. [Электронный ресурс] - Режим доступа: https://tineodna.ru/zakon (дата обращения - 20.02.2020).
4.Howard, L. M. Domestic violence and mental health / L. M. Howard, K. Trevillion, R. Agnew-Davies // International Review of Psychiatry. - 2010. - Vol. 22. - No. 5. - P. 525-534.
5.Osborne, M. J. An Introduction to Game Theory / M. J. Osborne. - Toronto: University of Toronto, 2000. - 128 p.
6.Wang, B. Chinese feminists on social media: articulating different voices, building strategic alliances / B. Wang, C. Driscoll // Journal of Media & Cultural Studies. - 2019. - Vol. 33. - No. 1. - P.1-15.
7.Акопян, Л. С. Новый подход к классификации страхов / Акопян, Л. С. // Известия Самарского научного центра Российской академии наук. - 2009. - № 4 (6). - С. 1472-1475.
8.Всемирная организация здравоохранения - Насилие в отношении женщин. [Электронный ресурс] - Режим доступа: https://www.who.int/ru/news-room/fact-sheets/detail/violence-against-women (дата обращения: 24.04.2020).
9.Горностай, П. Психологические теории и концепции личности / П. Горностай, Т. Титаренко. - К.: Рута, 2001. - 320 с.
10.Гриффин Э. Коммуникация: теории и практики. Пер. с англ. / Э. Гриффин. - Х. : Изд. «Гуманитарный центр», Науменко А.А., 2015. - 688 с.
11.Домашнее насилие в России. [Электронный ресурс] - Режим доступа: https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%94%D0%BE%D0%BC%D0%B0%D1%88%D0%BD%D0%B5%D0%B5_%D0%BD%D0%B0%D1%81%D0%B8%D0%BB%D0%B8%D0%B5_%D0%B2_%D0%A0%D0%BE%D1%81%D1%81%D0%B8%D0%B8#Данные_Росстата (дата обращения - 24.04.2020).
12. Исследование фонда «Ветка ивы». [Электронный ресурс] - Режим доступа: http://www.vetkaivi.ru/main/prevention (дата обращения - 24.04.2020).
13. Коммерсантъ - Коронавирус приостановил работу над законопроектом о домашнем насилии. [Электронный ресурс] - Режим доступа: https://www.kommersant.ru/doc/4323846 (дата обращения - 24.04.2020).
14.Лазарсфельд, П. Массовая коммуникация, массовые вкусы и организованное социальное действие: Массовая коммуникация в современном мире / П. Лазарсфельд, Р. Мертон // Перевод с английского М.М. Макаров. - М. : Аспект-пресс, 2000. - 216 с.