Рис. 3. Рисунок 1 из публикации Л.С. Клейна 1976 г. «Изображения тарандра и его прототипа в сценах терзания: 1 - фалар из Садового кургана; 2 - бляха-застежка из декабрьской посылки Гагарина; 3 - бляха-застежка из январской посылки Гагарина; 4 - бляха из Улан-Уде; 5 - деревянная бляха из Катанды (схематизированные прориси)»
Совершенно другие образы показаны на золотых изделиях из Сибирской коллекции Петра I. На пластине со сценой борьбы зверей участвуют два персонажа - тигр и, по определению С.И. Руденко, фантастический волк с поднятым кверху хвостом, заканчивающимся головкой грифона и гребнем вдоль спины из таких же головок.
На пластине со сценой терзания в качестве жертвы выступает тигр, на которого напали грифон и чудовище, подобное вышеописанному фантастическому волку. В результате остается неясным, какое же существо следует называть тарандром: лошадь с рогами, оленя-лося с хвостом хищника или фантастического волка. Лишь одна черта - наличие головок грифона в качестве изобразительного приема - объединяет перечисленных выше претендентов на роль тарандра. Но эта черта в скифскую эпоху была известна в изображении разных животных и птиц, что никак не может быть опознавательным признаком именно тарандра. Таким образом, предложенная Л.С. Клейном хронологическая цепь развития данного образа, на мой взгляд, фактически не существует.
И уж совсем непонятно, какое существо мы должны называть «сарматским тарандром». Л.С. Клейн замыкает хронологическую цепь «тарандров» одним из участников сцены терзания на фаларах из Садового (персонаж справа), в котором можно видеть стилизованную фигуру фантастического волка из композиции на сибирских пластинах. Сцена на фаларах передает традиционный мотив, являясь в данном случае более поздней репликой сюжета на сибирских поясных пластинах. Исследование зооморфных изображений сарматского полихромного звериного стиля показало, что в изобразительном искусстве сарматов нет такого образа, который можно было бы отождествить с «мифическим тарандром» [12, кат. 45-108; 18].
Но, чтобы завершить тему тарандра, нельзя не упомянуть статью М.П. Завитухиной, посвященную стилистическим и техническим особенностям золотой застежки из Улан-Уде (Сибирская коллекция Петра I), которая известна как находка из Забайкалья [2, с. 143-148]. Несмотря на противоречивые сведения о месте и времени нахождения застежки (Забайкалье или Монголия), по справедливому мнению М.П. Завитухиной, изображение на ней относится к «центральноазиатскому очагу искусства звериного стиля», что подтверждается указанными автором аналогиями бронзовых поясных пластин хуннской эпохи из Забайкалья и Ордоса.
В описании улан-удинской застежки автор отмечает, что главным персонажем композиции является фантастический зверь, основу которого составляет реальное животное - низкорослая степная лошадь, наделенная чертами других животных: птичьей клювовидной мордой, ветвистыми рогами оленя, каждый отросток которого заканчивается головками грифонов, тигриным хвостом с головкой грифона на конце. Кроме того, на теле лошади изображены бараньи и птичьи головы (их нет на рисунке в статье Л.С. Клейна) (ср. рис. 3, 4 и рис. 4, а).
М.П. Завитухина в указанной статье коснулась вопроса происхождения образа тарандра, справедливо полагая, что, исходя из сведений античных авторов, это мог быть либо олень, либо лось. Однако, далее ссылаясь на те же письменные источники, она пишет, что тарандр наделен «деталями, по крайней мере, четырех животных», главным из которых, вероятно, был лось. Но, как мы видели, у античных авторов нет никаких упоминаний о животных, якобы участвующих в создании «мифического тарандра». Что же касается непосредственно изображения на улан-удинской застежке, то М.П. Завитухина полагает, что представленный на ней зооморфный мотив является «восточной версией» образа тарандра. Поэтому, как она объясняет, здесь вместо лося показан конь местной породы с головой грифона, оленьим рогом, украшенным головами грифона [2, с. 146]. В таком случае мы можем любое фантастическое существо звериного стиля скифо-сарматской эпохи объявить тарандром и представить его как «местную версию» этого образа. Но ведь из письменных источников совершенно ясно, что речь идет о реальном животном, а указание на наличие у него оленьих ветвистых рогов и двойных копыт, а также на его большие размеры («величиной с быка») позволяет утверждать, что перед нами один из, возможно, редких видов семейства оленей.
Отсюда возникает первый вопрос: если под тарандром античные авторы подразумевали оленя крупной породы, то почему мы ищем его в каких-то фантастических зооморфных персонажах? И другой вопрос: а знали ли кочевники евразийских степей вообще о существовании какого-то «античного тарандра», и если да, то почему непременно должны были изображать его в виде чудовища, а не просто в виде фигуры оленя?
А
Рис. 4. Сцены нападения: а - золотая пластина от парной застежки из Улан-Уде (Сибирская коллекция Петра I); б - деревянная пластина - часть застежки из кургана у г. Котанды
В связи с этим следует обратить внимание на указания античных писателей о месте обитания тарандра. Напомним слова Аристотеля «...у скифов, называемых гелонами, водится редкое животное, которое называется тарандр». Теофаст отмечает - «...животное таранд, которое, как говорят, водится в Скифии и Сарматии». Но особенно интересны сведения Стефана Византийского: «Гелон - город в Европейской Сарматии, названный по имени Иеракловва сына Гелона, брата Агафирса: жители называются также... Город этот деревянный, лежащий в стране Будинов, великого народа, по словам Геродота. У них водится странное животное, называемое таран- дом...» (цит. по: [10, с. 257-258]). Из приведенных отрывков ясно, что речь идет о животном, которое обитает не в Сибири, а водится на территории лесостепной Скифии, где, по словам Геродота, жили нескифские племена - невры, андрофаги, меланхлены, будины и гелоны.
Изделия изобразительного творчества, наряду с другими видами древностей, являются одним из источников изучения истории сарматских племен, населявших в первые века нашей эры, по сообщениям античных авторов, южнорусские степи.
Зооморфные образы в искусстве звериного стиля этого времени связаны с мировоззренческими взглядами кочевого общества, в котором сарматы играли не последнюю роль. Чтобы понять, о чем говорят эти древние изображения, нужна научная систематизация материала. При этом в первую очередь необходима проработка стилистических особенностей изображений, выделение и классификация их по отдельным образам, мотивам, композициям. Далее, опираясь на полученные данные, выявить черты изобразительного характера, связывающие их с искусством родственных кочевых племен, что позволит подойти к истокам происхождения и выявлению центров производства подобных произведений.
Так, например, С.И. Руденко в своей монографии, посвященной материалам Сибирской коллекции, писал: «Очень важно разобраться в стилистических особенностях южносибирского искусства, представленного Сибирской коллекцией, так как они могут помочь в определении времени изготовления отдельных вещей и до некоторой степени в выяснении принадлежности их той или иной этнической среде» [15, с. 30]. В то же время М.П. Грязнов отмечал: «Нельзя дать правильную оценку стиля и исполнения, если мы не знаем изображенного животного» [1, с. 498500]. Но при этом важно правильно определить мотив изображения и видовую принадлежность персонажа, так как в обратном случае это приведет к неверным выводам не только изобразительного характера, но и исторического плана.
Так, например, весьма проблематично звучит заключение Л.С. Клейна, что, поскольку исходным районом «сарматского тарандра» были образы, изображенные на изделиях, происходящих из Поишимья и Поиртышья, то именно оттуда происходили миграции сарматских племен на запад [7, с. 229]. Однако, как показало наше исследование, стилистические особенности изображений на рассматриваемых предметах и письменные источники противоречат такому выводу. А если подобное явление и имело место в истории сарматских племен, то для доказательства нужны другие аргументы. Однако решение этого глобального вопроса, требующего специального исследования, выходит за рамки темы данной статьи.
фалар курган звериный тарандр
Список литературы
1. Грязнов М.П. Пазырык. Погребение племенного вождя на Алтае: дис. ... д-ра ист. наук / Грязнов Михаил Петрович // Архив Отдела археологии Восточной Европы и Сибири Государственного Эрмитажа. - 1945. (Рукопись).
2. Завитухина М.П. Золотая пластина из Забайкалья и Сибирской коллекции Петра I / М.П. Завитухина // Древние культуры Центральной Азии и Санкт-Петербург: материалы Всерос. науч. конф., посвящ. 70-летию со дня рождения А.Д. Грача. - СПб.: Культ-информ-пресс, 1998. - С. 143-148.
3. Засецкая И.П. Изображение пантеры в сарматском искусстве / И.П. Засецкая // Советская археология. - 1980. - N° 1. - С. 46-55.
4. Засецкая И.П. Сокровища кургана Хохлач. Новочеркасский клад / И.П. Засецкая. - СПб.: Изд-во Гос. Эрмитажа, 2011. - 328 с.
5. Засецкая И.П. Украшения конской сбруи из сарматских погребений I в. н. э. / И.П. Засецкая // Scripta Antiqua: Альманах. Т. 2. - М.: Собрание, 2012. - С. 96-126.
6. Капошина С.И. Ценные находки археологов в районе Новочеркасска / С.И. Капошина // Вестник Академии наук. - 1963. - № 3. - С. 128-130.
7. Клейн Л.С. Сарматский тарандр и вопрос происхождения сарматов / Л.С. Клейн // Скифосибирский звериный стиль в искусстве народов Евразии. - М.: Наука, 1976. - С. 228-234.
8. Клейн Л.С. Первый век. Сокровища сарматских курганов / Л. С. Клейн. - СПб.: Евразия, 2016. - 224 с.
9. Королькова Е.Ф. Звериный стиль Евразии: Искусство племен Нижнего Поволжья и Южного Приуралья в скифскую эпоху / Е. Ф. Королькова. - СПб.: Петербургское Востоковедение, 2006. - 272 с.
10. Латышев В.В. Известия древних писателей греческих и латинских о Скифии и Кавказе / В.В. Латышев. - Т. I, вып. 1. - СПб.: Типография Императорской академии наук, 1890. - 946 с.
11. Латышев В.В. Известия древних писателей греческих и латинских о Скифии и Кавказе / В.В. Латышев. - Т. II, вып. 1. - СПб.: Типография Императорской академии наук, 1904. - 271 с.
12. Минасян Р.С. Металлообработка в древности и средневековье / Р.С. Минасян. - СПб.: Изд-во Гос. Эрмитажа, 2014. - 471 с.
13. Мордвинцева В.И. Полихромный звериный стиль / В.И. Мордвинцева. - Симферополь: Универсум, 2003. - 216 с.
14. Мордвинцева В.И. Произведения торевтики и ювелирного искусства в Северном Причерноморье, II в. до н. э. - II в. н. э. Т. II / В.И. Мордвинцева, М.Ю. Трейстер. - Симферополь; Бонн: Тарпан, 2007. - 255 с.
15. Руденко С.И. Сибирская коллекция Петра I / С. И. Руденко. - М.; Л.: Изд-во АН СССР, 1962. - 52 с. - (Свод археологических источников; вып. Д3-9).
16. Kaposhina S.I. A Sarmatian Royal Burial at Novocherkassk / S.I. Kaposhina // Antiquity. - XXXVI, № 148. - 1963. - P 256-258.
17. Treister M. About the Centres Manufachture of Certain Series of Horse-Harness Roundels in «Gold- Turquoise Animal Styl» of the 1-2 Centuries A.D. / M. Treister, S. Yatsenko // Silk Road Art and Arhaeology. - 1997/1998. - 5. - P. 51-106.
18. Zaseckaja I.P. On the Question of the Existence «Sarmatian Tarandus» in the Animal Style Art of the South Russian Steppe Nomads in the 2nd century BC - 2nd century A.D. / I.P. Zaseckaja // Lebenswelten Zwischen Archдologie und Geschichte Festschrift fьr Falko Daim zu Seinem 65. Geburtstag. - Mainz, 2018. - P. 489-494.