X. Ортега-и-Гассет использует образ восковой дощечки для интерпретации метафоры «оттиска» как ключевой метафоры истории философии и теории познания: «Для человека древности отношения между субъектом и воспринимаемым им объектом аналогичны отношениям между двумя физическими предметами, один из которых при соприкосновении с другим оставляет на нем свой отпечаток. Метафора печати, оставляющей на восковой поверхности свой деликатный оттиск, укоренилась в сознании эллинов и определила на многие века развитие философских идей» [4, с. 78]. Появление метафоры «оттиск» объясняется механизмом взаимодействия сознания с действительностью, в результате чего возникает внутреннее осознание реальности: «<..> субъект и объект - это два физических предмета. Оба они существуют и пребывают в мире независимо один от другого и лишь иногда вступают между собой в случайные контакты. Объект существует до того, как мы его видим; он продолжает существовать и тогда, когда выходит из поля нашего зрения; сознание также остается сознанием даже тогда, когда в нем нет мыслей и когда оно ничего не воспринимает. Если же сознание и объект приходят в соприкосновение, этот последний оставляет в нем свой отпечаток. Осознание - это оттиск» [4, с. 78-79].
Античный образ отпечатка на восковой дощечке становится известным древнерусскому читателю благодаря ранним греческим переводам. Так,, в поучительном сборнике «Пчела» записано: Яко печать ясна в воск влеплена ясно образ являетъ, тако и добрый муж по смерти след имать добр (Пч., 47. XIV в.). Явная связь между оттиском и следом указывает на прочные ассоциативные представления отпечатка как следа (ноги, стопы), ставшего прецедентным в религиозной литературе. Базовая метафора «оттиск» транслируется метафорами «пречистые ноги», «духовные ноги», «красные ноги», «мирные ноги»: ... суть красны ноги благовествующихмир (ЖСтП XIV/ XV вв., 18); Слава ти, Христе, мъногому ти милосьрдию, иже направи путь мирьны ногы моя тещи къ тебе бесъблазна! (СкБГл, 12а. XI в.) (СлДРЯ IV: 544).
Парадоксальность бестелесной телесности Иисуса и его апостолов кроется, по-видимому, в философии древнейших форм репрезентации частей тела как символов отдельного фрагмента «тела мира»: Поиде в землю, идеже не ходиша нога- ма си святии апостоли (ЖСтП XIV/XV вв.). От буквального понимания боли распятого тела древнерусскими писателями (пригвоздиша пречистеи нозе Господа нашего Исуса Христа - XДан XII в.) до метафорического осмысления распятия плоти русскими святителями нового времени (в след Христа ходить не ногами, но сердцем должно, то есть идти путем тесным и крестным, ибо это есть путь Христов (из проповеди Тихона Задонского, XVIП в.) - вот та амплитуда авторских рефлексий, отражающих трансцендентную ценность «тела» в системе религиозных отношений.
Особый смысл метафора «след Xриста» («след праведника») приобретает в средневековом религиозном дискурсе, где трактуется в связи с идеей следования по пути христианского учения: «<..> следуя стопам его [Моисея], ты, о многостра- дательнейший, всегда восходя на высоту совершенства, едва и того не превзошел славою чистоты <...> ногами неле- ностного тщания взошел как бы на огненную некую колесницу» (Леств. 15). Ориентационный вектор такого пути - верх и право - определяет сущность деятельности праведника. В «Лествице» Иоанна Лествичника контаминация метафоры «оттиск» и концептуальной ориентации «верх», транслируемой метафорой «путь», способствует созданию величественной картины духовного восхождения исихаста к Богу: «Ты приблизился к святой горе, и устремил взор твой к небу, вознес ногу для восхождения, и потек, и востек до херувимских добродетелей, и возлетел, и восшел в воскликновении, победив врага, и сделался для многих предшественником и путевождем; и доныне наставляешь всех нас, и предводительствуешь, восшедши на самый верх святым Лествицы и соединившись с любовию, а любовь есть Бог» (Леств. 15).
Переживание телесного опыта, связанного со следованием учению, относится не только к мистическому осмыслению пути верующего (пребывающемь на путь заповеди х(с) вы... бестр(с)я путь - ФСт, 202а. XIV в.), но и к отрицанию неправедного пути.
Так, в дидактическом сборнике «Пчела» записано предостережение Соломона: «Да не прельстять тебе мужи нечестивии, ни ходи в путь с ними, но уклони ногы своя от стезь ихъ, ногы бо ихъ на зло текуть, и скори суть на пролитье кръви».
Преподобный Максим Грек предостерегает душу устами разума: «Блюди же всегда его [сквернейшего беса] пагубную главу, потому что и он всегда прилежно блюдет твою пяту» (ср. строки стихотворения современного поэта И. Жданова «Иуды кровь почувствовав в пяте...»).
Выводы
Проблема концептуализации культурных смыслов в конкретных (в частности древних) культурах - одна из основных проблем не только лингвокультурологии, но и любого другого исследования в рамках антропоцентристской научной парадигмы. Сложная семиотика телесности в древнерусской письменности предполагает метафорическое осмысление тела как объекта культуры и смыслового кода универсального характера. Семантическая экспликация телесно ориентированной метафоры в древнерусской лингвокультуре осуществляется с помощью ее вербализации. Тип культурного знания, моделируемый метафорически, специфически отражается в языке, что позволяет исследовать глубинные конструкты сознания на различных языковых уровнях, в частности лексическом. Антропоморфная метафора является универсальной формой культурной концептуализации знаний, прежде всего, религиозных, требующих как интеллектуального, так и интуитивного познания. Поэтому ряд поверхностных трансляций такой концептуальной модели (в данном случае метафоры «оттиск») связан с аффективной оценочной системой. Дальнейшее исследование базовых метафор, несомненно, является перспективным для ряда дисциплин лингвистического и культурологического направлений, изучающих язык как динамическую систему реализаций культурных концептуализованных знаний.
Литература
1. Аристотель. Сочинение в 4-х томах. Т. 1. Москва : Мысль, 1976. С. 371-448.
2. Коч Н.В. Метафорическая концептуализация христианской концептосферы: метафора «сосуда и содержимого». Наукові записки КДПУ. Кіровоград : РВВ КДПУ, 2013. Вип. 116. С. 398-403.
3. Мережковский Д.С. Грядущий Хам. Санкт-Петербург : Изд. М.В. Пирожкова, 1906. 185 с. URL: http ://e-heritage.ru/ras/view/ publication/general.
4. Ортега-и-Гассет Х. Две великие метафоры. Теория метафоры: Сборник. Москва : Прогресс, 1990. С. 68-81.
5. Словарь древнерусского языка XI-XIV вв. / под редакцией РИ. Аванесова. Т. I. Москва : АН СССР Ин-т рус. яз., 1988. 530 с.; Т. IV. Москва : Русский язык, 1991. 559 с.