Интерпретация онтологии языка И. Канта связана с сочетанием структуралистской и прагматической функций высказываний. П. Стросон предпринимает попытку внести глубинную онтологию.
Стадия развития «лингвистического кантианства», выраженная в концепции П. Стросона, характеризуется обращением к языку, воплощенному в речи [Там же. С. 15]. Продолжена кантовская традиция дистинкции концептов, формирующихся под влиянием чувственного и нечувственного познания, и их идентификация в пространственно-временном континууме. Стросон продолжает развивать концепцию Канта. Функциональное проявление концептуальной схемы дополняется активностью субъекта - способностью к идентификации [Там же. С. 31], связывает идентификацию с базовыми пар- тикуляриями [Там же. С. 38-63], формирующимися под влиянием объектов реальности. Таким образом, Стросон устраняет противоречивость философии И. Канта, которую П. Г айер усмотрел в необходимости наличия объектов для формирования опыта в условиях утвержденного трансцендентализма сознания [4. С. 235]. Предикаты наследуют онтологию логических категорий. Чувствуется влияние онтологии лингвистики XX в., и язык предстает системой, не отождествляемой с мышлением. Стросон вводит типологические детерминанты в отношении феномена сознания [5. С. 64-87]. Кантовская проблема «самоидентификации» объектов решается в плоскости сопоставления с альтернативными субъектами [Там же. С. 94]. Основополагающими концептами Стросон считает персоналии. В отношении природы и функционирования концептуальной схемы он придерживается позиции коллективного сознания, отождествляет категории Канта с грамматическими. Дальнейшее развитие теории обращено к выявлению отношений грамматических категорий и дискурса и приравнивает концептуальную схему к экзистенциалистским категориям. Идентификация времени и пространства представлена в теории Стросона как концептуально-лингвистические категории. Сама идентификация требует наличия предиката, обозначающего связь грамматических структур с реальностью, что приводит к констатации факта возможности познания феноменов реальности только через указанные категории, унаследованные от традиции Канта. Стросон дополнительно формирует позиционный контекст, априорно создающий традицию между собственной концепцией, философией И. Канта и теорией У. Куайна [6. С. 125]. В отношении гипотезы Сепира- Уорфа Стросон установил более тесные связи в когнитивном ключе. Традиция когнитивного языкознания отечественной школы опирается на теорию концептуальной схемы, заложенной П. Стросоном.
В исследованиях двух философов не совпадают методологические тенденции. Существующие споры основываются на выборе приоритета в методологии: следует ли выбирать отдельную тенденцию для подтверждения аргументов или требуется проводить комплексное исследование с учетом существующих системных связей. Главной проблемой для исследования исторического и эпистемолгического детерминизма в философии И. Канта и П. Стросона является сложность реконструкции системы в исследованиях
И. Канта. Онтология объекта в аналитической философии языка менялась в пользу интенсификации конвенциональных тенденций и становления связей обусловленности между различными аспектами эпистемологии. Язык выполняет функцию посреднической категории в эпистемологии аналитической философии. Метафизика Стросона возвращает проявление языковой системы в область объекта исследований. Детерминистские отношения языковой системы формируются в зависимости от проявлений реальности.
Не последняя роль в онтологии языка Стросона отведена категории понимания.
Теория Стросона устраняет релятивизм, мотивы которого прослеживаются в философии И. Канта [1. С. 34], продолжая развивать положение Канта о нечувственных формах познания, о которых немецкий философ писал: «...нет никакой необходимости ограничивать способ созерцания в пространстве и времени чувственностью человека» [13. С. 135]. Стросон переводит представление о влиянии опыта на познание в сферу статичных категорий.
Соответствие метафизики П. Стросона «трансцендентализму посредника», характеризующему, по замечанию Смирнова [1. С. 43], эпистемологию аналитической философии языка в целом, вызывает сомнения. От понятия «трансцендентализм посредника» в философии П. Стросона следует отказаться, поскольку языковая система в его онтологии представляет собой антропологическую категорию, связанную с сознанием субъекта. Метафизический поворот Стросона обосновывает онтологическую значимость языковой среды в ее тесной связи с проявлением феноменов реальности.
Смысл термина «лингвистическое кантианство» можно считать условным. Сравнивая исследования И. Канта и П. Стросона, можно прийти к заключению о большем влиянии собственно аналитической традиции, на что указывает обращение Стросона к трансцендентальной логике, ее связи с понятием концептуальной схемы, отождествления субъекта и партикулярий, предиката и универсалий. Преемственность традиции осуществляется в первую очередь под влиянием преемственности логической традиции. Стросон выводит традицию «лингвистического кантианства» на уровень эпистемологии, разрабатывая «аналитический аргумент» [14]. Примером закрепленной традиции «лингвистического кантианства» следует считать сохранение представления о концептуальной природе категорий, тематической преемственности и прямого заимствования тезисов в общем онтологическом контексте, что демонстрирует в своих работах П. Стросон. В философии И. Канта принято выделять три периода [1. С. 38], что отражает нестабильность, возможность разрыва с предшествующей. Исследования британского философа последовательно восстанавливали непротиворечивую концепцию. Понятие концептуальной схемы характеризуется интеграцией психологической теории и структуралистских оснований на базе новой эпистемологии, возникающей в традиции аналитической философии. Представление о концептуальной схеме эпистемологически связано с коммуникативной средой - понятием, не встречающимся в философии И. Канта. Концептуальная схема в философии П. Стросона представляет собой редуцированную модель языка [5. С. 168], «идеальную модель формальной структуры обыденного языка» [15. С. 180], вводя определенные модификации в эпистемологическую традицию И. Канта. Исследование эпистемологии П. Стросона позволяет установить генетическую преемственность между трансцендентализмом субъекта, характеризующим философию И. Канта, и трансцендентализмом посредника, позиционирующим язык как структурный элемент, определяющий условия познания. Концептуальная схема в эпистемологии П. Стросона является в равной степени логическим и лингвистическим понятием.
Пути развития преемственности осуществляются опосредованно. Философия И. Канта в интерпретации П. Стросона оказывается самостоятельным этапом и онтологией для развития аналитической философии и воспринимается в качестве посредника между идеями Канта и развитием аналитической философии. Традиция кантианства, таким образом, обнаруживает эволюционную изменчивость. Установлено основание соотношения концепции И. Канта с традицией аналитической философии.
Литература
1. Смирнов М.А. Философия Канта и «лингвистическое кантианство» // Кантовский сборник. 2018. Т. 3, № 2. С. 32-45.
2. Макеева Л.Б. Язык и реальность // Логос. 2006. № 6 (57). С. 3-20.
3. Strawson P.S. The Bounds of Sense: An Essay on Kant's “Critique of Pure Reason”. London : Routledge, 1995. 196 p.
4. Guyer P. Kant and the claims of knowledge. New York ; Cambridge : Cambridge University Press, 2003. 482 p.
5. StrawsonP. Individuals. New York ; London : Routledge, 2006. 255 p.
6. Strawson P. Entity and identity : and other essays. Oxford : Clarendon Press [a. o.], 2005. 285 р.
7. Брюшинкин В.Н. Логика Канта и метафизика Стросона // Кантовский сборник. 2011. № 3. С. 7-17.
8. Драгалина-Черная Е.Г. Консеквенции и дизайн в общей и трансцендентальной логике // Кантовский сборник. 2018. Т. 37, № 1. С. 25-39.
9. Кант И. Пролегомены ко всякой будущей метафизике, которая может появиться как наука // Сочинения. М., 1994. Т. 4. С. 5-152.
10. Кант И. Логика // Сочинения. М. : Чоро, 1994. Т. 8. С. 266-398.
11. Калинников Л.А. Модальность как одно из оснований философской системы Канта и ее связь со структурой языка // Кантовский сборник. 2017. Т. 36, № 1. С. 7-18.
12. Березин Ф.М. История лингвистических учений. М. : Высшая школа, 1984. 318 с.
13. Кант И. Критика чистого разума. М. : Наука, 2006. Ч. 1, т. 2. 1081 с.
14. Чалый В.А. Критическая теория И. Канта как «аналитический аргумент» в трактовке П. Стросона // Гуманитарные исследования в Восточной Сибири и на Дальнем Востоке. 2017. № 3. С. 133-138.
15. Панченко Т.Н. Питер Стросон в роли аналитического интерпретатора кантовской философии // Вопросы теоретического наследия Иммануила Канта. Калининград : Изд-во Калининград. гос. ун-та, 1980. Вып. 5. С. 91-109.
References
1. Smirnov, М.А. (2018) Kantian philosophy and `linguistic Kantianism'. Kantovskiy sbornik - Kantian Journal. 3(2). pp. 32-45. (In Russian).
2. Makeeva, L.B. (2006) Yazyk I real'nost' [Language and reality]. Logos. 6(57). pp. 3-20.
3. Strawson, P.S. (1995) The Bounds of Sense: An Essay on Kant's “Critique of Pure Reason". London: Routledge.
4. Guyer, P. (2003) Kant and the Claims of Knowledge. New York; Cambridge: Cambridge University Press.
5. Strawson, P. (2006) Individuals. New York; Leningrad: Routledge.
6. Strawson, P. (2005) Entity and Identity and Other Essays. Oxford: Clarendon Press.
7. Bryushinkin, V.N. (2011) Kant's logic and Strawson's metaphysics. Kantovskiy sbornik - Kantian Journal. 3. pp. 7-17. (In Russian).
8. Dragalina-Chernaya, E.G. (2018) Consequences and design in general and transcendental logic. Kantovskiy sbornik - Kantian Journal. 37(1). pp. 25-39. (In Russian).
9. Kant, I. (1994) Sochineniya [Works]. Vol. 4. Moscow: CHORO. pp. 5-152.
10. Kant, I. (1994) Sochineniya [Works]. Vol. 8. Moscow: CHORO. pp. 266-398.
11. Kalinnikov, L.A. (2017) Modality as a basis of Kant's philosophical system and its connection to the language structure. Kantovskiy sbornik - Kantian Journal. 36(1). pp. 7-18. (In Russian). DOI: 10.5922/0207-6918-2017-1-1
12. Berezin, F.M. (1984) Istoriya lingvisticheskikh ucheniy [A History of Linguistic Theories]. Moscow: Vysshaya shkola.
13. Kant, I. (2006) Kritika chistogo razuma [Critique of Pure Reason]. Vol. 2. Translated from German. Moscow: Nauka.
14. Chalyy, V.A. (2017) Kriticheskaya teoriya I. Kanta kak “analiticheskiy argument” v traktov- ke P. Strosona [The critical theory of I. Kant as an “analytical argument” interpreted by P. Strawson]. Gumanitarnye issledovaniya v Vostochnoy Sibiri i na Dal'nem Vostoke - Humanities Research in the Russian Far East. 3. 2017. pp. 133-138.
15. Panchenko, T.N. (1980) Piter Stroson v roli analiticheskogo interpretatora kantovskoj filoso- fii [Kant's philosophy in P. Strawson's interpretation]. In: Grinishin, D.M. et al. (eds) Voprosy teoreti- cheskogo naslediyaImmanuilaKanta. Kaliningrad: Kaliningrad State University. pp. 91-109.