Философские лекции в Славяно-Латинской академии проходили по одной схеме, последовательно состоявшейиз: 1) Введения, в котором раскрывались общие положения философии: о ее имени, о причинах, свойствах и разделениях, полагалось ее деление на созерцательную (speculativam), содержащую метафизику, и деятельную (practicam), включавшую логику и этику; 2) Диалектики, или Logicaminor (малая логика), где полагалось рассуждение о трех действиях ума: понятии, суждении и умозаключении, также в ней разъяснялись философские термины; 3) Logica major(большая логика), или другое название - Scientia rationalis (разумная наука), в которую входили предварительные понятия о свойстве, предмете, о структуре логики и в которой имелась полемическая часть. Исследователь С. К. Смирнов приводит отличие Малой логики, или Диалектики, от Большой логики, раскрывая не слишком выразительные черты компаративных положений: «Диалектика представляет одни сухие формы действий рассудка, а Логика исследует их с силой доказательной» [Там же, с. 161]; 4) за логикой следовала физика, состоявшая из трех частей, в которых рассматривались традиционные, согласно учению Аристотеля, вопросы о материи, форме, движении, природе (natura), об искусстве и даже о естественной магии, полагавшей вопросы о симпатии и антипатии между предметами и многих других проблемах, разработанных Кирхером, Скоттом, Дельриом, Портсом и Тильковским; 5) после физики читалась метафизика, раскрывавшая понятие существа, вопросы о его возможном и действительном положении, о его свойствах, о его отрицании, а также рассуждение о Боге и Ангелах; 6) такие части философского знания как соматология, психология и метеорология могли выделяться и в отдельное название лекций, а могли и объединяться в одну, как, например, у Феофилакта Лопатинского с названием “de corpore naturali in specie” («О виде природного тела») [Там же, с. 164]. Независимо от дифференциации философского раздела или его обобщения заглавием, развитие сюжетной линии магистрально отвечало принятой и установленной в западной философско-образовательной системе. Соматология включала трактаты о телах: об одушевленном теле, о теле рождающемся и разрушающемся, о теле простом и сложном и т.д.; психология рассматривала вопросы о душе, о ее делении - прозябательной, чувственной, разумной, о ее силе и действии, о ее разумности, о чувствах, или, как еще назывался данный раздел психологии, - опытная психология, и многие другие положения, отвечавшие схоластическому учению; метеорология разъясняет положение о сложных и несовершенных телах, таких как огненные метеоры, падающие звезды, молнии, гром, кометы, дождь, снег, где также, по большей части, научным основанием служили исследования Аристотеля в схоластическом обрамлении; 7) этика являлась заключительным этапом философской системы Славяно-Латинской академии и во многом, как и другие части образовательно-философской структуры, повторяла учение Аристотеля. Этика делилась на три части: monasticus, aeconomica, politicus(индивидуальная, семейная и социальная), - в которых рассматривались вопросы: о последней цели человека, о страстях, о действияхразума и воли, о любви и ненависти, о добродетели и мужестве и т.д.
Говорить о собственной исключительной концептуальности философского знания в этот период Славяно-Латинской академии не представляется возможным. Ориентированность на образовательные методы и идеи Киево-Могилянской академии и подчинение в 1721 г. Славяно-Греко-Латинской академии Святейшему Синоду ограничивали возможности для свободной экспликации философского мышления. Просветительский контекст полагал обширное, многостороннее участие выпускников и студентов Славяно-Латинской академии в культурно-политической жизни отечества (академия была интеллектуальным донатором многих сфер культуры: от службы в Московском госпитале Бидлоо до карьеры на научном и политическом поприще), но философские знания задавались и раскрывались согласно цели академии - подготовке студентов к священно служению [Там же, с. 177]. Соответственно, относительно избранного философско-образовательного культурного русла «при выборе источников для знания естественного Философия не ограничивалась руководством разума и опыта: Св. Писание и учение Отцов Церкви занимали много места в философских исследованиях, особенно в тех случаях, когда разум не мог дать ответа на предложенный вопрос» [Там же, с. 169].
Серьезные изменения в философском образовании второго периода Славяно-Латинской академии наступают к середине XVIII в., когда русское Просвещение уже определило развитие основных образовательных мотивов в национально-духовной культуре. Организация Российской академии наук в 1725 г. положила начало не фрагментарному, избранному подражанию и копированию философских идей или ориентации на методы Киево-Могилянской академии, а самостоятельному, осмысленному выстраиванию собственной системы научно-философского знания, что и нашло свое отражение также в стенах Славяно-Латинской академии: «Уроки философские, писанные в половине XVIII века, хотя и не чужды схоластицизма, но в них заметно более сокращенности, более сжатости и ясности; многие вопросы опускаются <...> новая Философия Бэкона, Декарта, Лейбница и Вольфа начала нечувствительно для схоластиков оказывать свое влияние и малопо малу вытеснять пустые школьные утонченности» [Там же].
Таким образом, вхождение в русскую культуру западноевропейской гносеологической парадигмы затронуло не только традиции русской философии, сформировавшейся под влиянием духовной культуры Византии, но и определило новые образовательные критерии для формы философского знания в целом. Латинский язык западной университетской схоластики, ориентированный впоследствии с помощью научно-европейской парадигмы на рациональные модели в постижении сущности, стал основным лингвистическим инструментом в отечественной образовательной системе. Языковая и гносеологическая трансплантация не уничтожила духовные константы в традициях русской мысли, а привила новые методы в постижении философских форм, созидавшихся в тексте русского логоса.
Список литературы
1. Знаменский П.Духовные школы в России до реформы 1808 года. Казань: Типография Императорского университета,1881. 811 с.
2. Смирнов С.История Московской Славяно-греко-латинской Академии. М.: Типография В. Готье, 1855. 428 с.
3. Трубецкой Н. С. «Хождение за три моря» Афанасия Никитина как литературный памятник // Трубецкой Н. С. Избранное/ сост., авт. вступ. ст., коммент. О. В. Волобуев, А. Ю. Морозов. М.: РОССПЭН, 2010. С. 346-376.
4. Флоровский А. Г.Латинские школы в России в эпоху Петра I // Восемнадцатый век. 1962. Вып. 5. С. 316-335.
5. Юркевич П. Д.Сердце и его значение в духовной жизни человека, по учению слова Божия // Юркевич П. Д. Философские произведения / сост. А. И. Абрамов, И. В. Борисова; вступ. ст. А. И. Абрамова. М., 1990. С. 69-104.