Важным моментом, определившим лояльное отношение властей к просителям, был характер их действий в период восстаний 1735--1740 годов. Б. А. Азнабаев ставит под сомнение, что Буран Ягораков поддерживал в этот период власти, указывая на то, что В. Н. Татищев называл его «товарищем» одного из вождей восстания Бокшурги Назарова, а также на то, что Буран неоднократно использовался как гонец, доставлявший послания от лидеров восставших представителям власти и наоборот [Азнабаев, 2017, с. 85--86]. Можно добавить к этому, что летом 1736 года «калмык Буран сказывал полковнику Тевкелеву» о намерениях Юсупа Арыкова [РГАДА, ф. 248, кн. 1532, л. 334--335]. Использовать в качестве гонца было целесообразнее кого-то из не замешанных в восстании людей, так была меньше вероятность их ареста. Как уже указано выше, в июле 1737 года калмык Буран Ягораков с еще пятью семьями просил разрешения поселиться у Катайского острога, поскольку они были «не согласны» с восставшими башкирами. Но есть еще прямое указание в цитированном выше документе: «они ж и бывшее башкирское замешание верно служили, как то свидетельствуют выданные им от командиров указы» [ГАОО, ф. 6, оп. 4, д. 7847, л. 72]. Булат Ахмерович Азнабаев также замечает, как бы возражая мне, что были калмыки, поддержавшие восстание и даже возглавлявшие его. Я нигде не писал, что все калмыки не поддерживали восстание. Я писал, что восстание не поддержали те калмыки, которые впоследствии и составили основу населения Калмакской волости и ядро формирующейся группы аюкинских калмыков (родоплеменной группы «калмак»). И это, как видно из прямых указаний документов, именно так. Более того, именно то, что они приняли сторону власти, и дало им возможность получить землю, создать Калмакскую волость и, в результате, сформировать родоплеменную группу, которую мы сегодня знаем как род калмак. О существовании других представителей калмыков, живших в ту пору среди башкир, но не поселившихся на территориях, отведенных группе «аюкинских калмыков» вместе с сартами, мы сегодня знаем в лучшем случае лишь из упоминаний в документах XVII--XVIII веков. Их потомки своей принадлежности к роду калмак не ощущают, растворившись среди башкир тех волостей, где жили предки...
Как уже упоминалось, поначалу с Бураном Ягораковым на р. Чумляк поселилась группа аюкинских калмыков в 13 дворов. Общее число точно соответствует количеству семей деревни Бурановой, откуда в 1737 году ушел в «русские жилища» Буран Ягораков вместе со всеми жителями (шесть дворов), и числу сыновей Ямара Зургатаева (семеро). Возможно, это просто совпадение, но мы точно знаем, что Буран Ягораков возглавлял группу аюкинских калмыков, а сыновья Ямара Зургатаева стали основателями родов в составе группы калмак. Среди подписей аюкинских калмыков под письмом о выборе судебного заседателя в 1786 году стоят подписи сотника Мурзабая Кашкина, Сеитбатала Дурнаева, Кутубая и Акмурзы Байшукуровых [ОГАЧО, ф. и-44, оп. 1, д. 114, л. 125--125 об.] Причем подписали письмо меньше 20 человек из 300 душ мужского пола, или более чем из 100 взрослых мужчин, имевшихся на то время в Калмыкской волости. Для сравнения приведу имена сыновей Ямара Зургатаева: Кашка, Калмык, Кузяк, Муртаза, Симка, Дурнай, Байшукур (Байшукар) [ГАСО, ф. 24, оп. 1, д. 680, л. 90]. Учитывая, что к 1786 году многие из детей Зургатаева уже были старыми либо скончались, то подписывались их сыновья и внуки. Последних нам сложно определить, поскольку мы не знаем имен их отцов. Но там фигурируют несколько Бятевых, а также «Бят Кашкин», так что мы можем предположить, что и здесь речь идет о правнуках Ямара Зургатаева, внуках его сына Кашки. Таким образом, Буран Ягораков и потомки Ямара Зургатаева входили в число основателей (тринадцать дворов) Калмыкской волости в Зауралье.
Согласно документам, в 1750-х годах аюкинских калмыков было 32 двора [Рычков, 1887, с. 370], в 1782 году общая численность их составляла 362 человека [МИБ, т. V, с. 381--382], при этом в 1783 году количество дворов у них составляло всё те же 32 [ОГАЧО, ф. и-44, оп. 1, д. 80, л. 8 об.]. В 1811 году аюкинских калмыков насчитывалось 301 человек мужского пола [ЦГИАРБ, ф. 129, оп. 2, д. 129, л. 220.]. Резкое увеличение количества дворов с 13 до 32 в 1740--1750-х годах может быть следствием как притока новых семей калмыков, так и выделения молодых из состава больших нераздельных семей. Скорее всего имели место оба эти процесса. Кстати, сами аюкинские калмыки в 1780-х годах так описывали ситуацию: «что де та наша земля с тем взята, находящимся в двенатцети волостях калмыкам переселится и всеми на оной угодьями доволствоватся» [ОГАЧО, ф. и-44, оп. 1, д. 131, л. 381]. Очевидно, имелись в виду башкирские волости Зауралья. При этом переселившиеся на земли новой волости позже, после 1748 года, должны были уплатить некую сумму в возмещение расходов, понесенных первопоселенцами. Новые поселенцы жаловались, что собранные деньги не распределяются между всеми жителями волости, а «довольствуютца» ими тринадцать дворов.
Самое примечательное заключается в том, что теперь уже сами калмыки и сарты стали припускать на свою землю башкир: «Катайской волости старшина Куйбак Зайсаков скаскою объявил: оного де 1759 году весною, по прозбе его пущены для жительства вами, сотником Буляком Бураковым и ясаулом Султаном Ахметевым он, Куйбак с башкирцами, тридцатью дворами, на отводную землю твою, сотника Буляка и живут по разным мелким озеркам» [ГАОО, ф. 6, оп. 4, д. 7847, л. 84].
Заключение
Таким образом, мы имеем совершенно определенную ситуацию: в первой трети XVIII века в Зауралье среди башкир разных волостей жили небольшие группы и отдельные семьи калмыков. История их появления в Зауралье была разной -- были те, кто попал в плен в ходе столкновений башкир с калмыками, были калмыки, находившиеся в плену у казахов и бежавшие к башкирам. Возможно, были какие-то группы калмыков, бежавших на Южный Урал из Поволжья и осевших здесь, но достоверной информации о них мы практически не имеем. Часть калмыков в ходе событий 1735--1740 годов не поддержали восставших башкир, заняв сторону властей либо же нейтральную позицию. Именно из них сформировалась инициативная группа во главе с Бураном Ягораковым, которая в 1740-х годах обратилась к руководству Оренбургской комиссии, а позже Оренбургской губернии с просьбой разрешить им жить отдельным поселением, и выделить землю сначала на оз. Каясан, каковая и была им отведена Исетской провинциальной канцелярией в 1746 году. Но позже совместное прошение об отводе подали аюкинские калмыки, служилые сарты и служилые мещеряки, и в 1748 году губернатором И. И. Неплюевым был подписан соответствующий указ, а геодезистом Михеем Мингалевым отведена земля сартам и калмыкам по правому берегу р. Чумляк, а мещерякам -- по левому берегу этой речки.
Так были сформированы территории будущих Мещерятской (Карасевской), Сартской и Калмакской (или Сарт-Калмакской) волостей. Первоначальная группа из 13 дворов аюкинских калмыков включала семью Бурана Ягоракова и семьи сыновей калмыка Ямара Зургатаева (Кашки, Калмыка, Кузяка, Муртазы, Дурная, Симки, Байшукура), но, скорее всего, не исчерпывалась ими. Представители этих двух кланов в XVIII веке, после смерти Бурана Ягоракова, руководили волостью, то есть были сотниками (Буляк Буранов, Мурзабай Кашкин, Биляк Муртазин). Одним из основных условий, определивших позицию руководства Оренбургского края в вопросе наделения землей калмыков, сартов и мещеряков, было то, что они в «бывшее башкирское замешание верно служили». Сарты и калмыки тем же указом были причислены к сословной группе башкиры. Но в документах их и в начале XIX века обозначали как сартов (служилых сартов) и аюкинских калмык, хотя их принадлежность к башкирам под сомнение не ставилась. Вне всяких сомнений, сохранение обозначений сарт и калмак в официальных названиях волостей и в наименовании составлявших эти волости людей способствовало закреплению этих этнонимов в качестве самоназваний двух формировавшихся родоплеменных групп.
Взаимоотношения башкир и проживавших на территориях их волостей калмыков, как мы видим, не имеют прямого отношения к истории формирования родоплеменной группы калмак (колмак). Эти процессы протекали «до» и, возможно, параллельно процессу создания и развития Калмакской (Сарт-Калмакской) волости. Калмакская волость появилась как результат взаимодействия Российского государства, в лице руководства Оренбургской губернии, и группы калмыков в Южном Зауралье. В самом процессе образования волости башкиры местных родов напрямую задействованы не были. Кстати, прежде чем окончательно утвердить отвод, было предписано: «ожидать о том, яко же и о допущении к тому поселению сарт и служилых мещеряков и калмык впредь желающих и на каких основаниях: в службах и в платеже ясака с башкирцами или особо им быть». То есть государство отводило землю, государство определяло, к какой социальной группе будут относиться те сообщества (сарты, калмыки и мещеряки), которых оно наделило землей.
После отвода аюкинским калмыкам земли к первым 13 семьям добавились новые переселенцы из калмыков, происходило дальнейшее формирование Калмакской волости. Без выделения в отдельную волость со своей землей сохранение «аюкинских калмыков» как отдельной родоплеменной группы было бы просто нереальным при их малочисленности и рассеянности среди башкир.
Надо отметить, что это была не последняя башкирская территориальная волость, сформированная по решению губернских властей в Зауралье в этот период. Позже, в 1760-х годах группа башкир Улу-Катайской волости попросила отвести им «порозжие» земли рядом с ичкинскими татарами, и они получили желаемое (впоследствии эта группа стала называться ялан-катай). Правда, вскоре после отвода выяснилось, что земля на самом деле была не «порозжая», а башкир Каратабынской волости… Подробнее об этом можно прочесть в давно опубликованных работах [Самигулов, 2012; 2014].
В ближайшее время я постараюсь опубликовать часть источников по истории создания упомянутых в этой статье волостей -- Мещерякской, Сарт-Калмакской и новой Катайской.
Источники и принятые сокращения
1. АИ -- Акты исторические, собранные и изданные Археографической комиссией : в 5 т. -- Санкт-Петербург, 1841--1872. -- Т. II : 1598--1613, 1841. -- 476 с. ; Т. III : 1613--1645, 1841. -- 538 с.
2. ГАОО -- Государственный архив Оренбургской области. Ф. 6 (Оренбургский военный губернатор). Оп. 4. Д. 7847.
3. ГАСО -- Государственный архив Свердловской области. Ф. 24 (Правление Уральских горных заводов). Оп. 1. Д. 680; Ф. 24. Оп. 1. Д. 695; Ф. 24. Оп. 1. Д. 1092а.
4. МИБ -- Материалы по истории Башкирской АССР / отв. ред. А. Чулошников. -- Москва -- Ленинград : Издательство Академии наук СССР, 1936--1960. -- Т. I--V.
5. ОГАЧО -- Объединенный государственный архив Челябинской области. Ф. И-44 (Уездный суд). Оп. 1. Д. 80, 114, 131, 164; Ф. И-63 (Миасская крепость). Оп. 1. Д. 1; Ф. И-115. Оп. 1. Д. 106.
6. ПСЗ-I -- Полное собрание законов Российской империи, с 1649 года : [первое собрание (1649--1825)] : в 45 томах. -- Санкт-Петербург : Типография II Отделения собственной Его Императорского величества канцелярии, 1830. -- Т. I : 1649--1675 гг. -- 1830. -- 1072 с.
7. РГАДА -- Российский государственный архив древних актов. Ф. 111 (Верхотурская приказная изба). Оп. 1. Д. 44; Оп. 1. Д. 338; Ф. 248 (Сенат и его учреждения (объединение фондов). Кн. 1532.
8. СПФ АРАН -- Санкт-Петербургский филиал архива Российской академии наук. Ф. 21. Миллер Герард-Фридрих (Федор Иванович) (1705--1783), историк, академик, конференц-секретарь АН. Оп. 4. Д. 8.
9. ЦГИАРБ -- Центральный государственный исторический архив Республики Башкортостан. Ф. 129 (Ревизские сказки). Оп. 2. Д. 129.
Литература
1. Азнабаев Б. А. Интеграция Башкирии в административную структуру Российского государства : (вторая половина XVI -- первая треть XVIII вв.) / Б. А. Азнабаев. -- Уфа : РИО БашГУ, 2005. -- 228 с.
2. Азнабаев Б. А. Интеграция аюкинских калмыков в башкирский народ / Б. А. Азнабаев // Вестн. Башк. ун-та. -- 2014. -- Т. 19, № 4. -- С. 1613--1615.
3. Азнабаев Б. А. Формирование родоплеменной структуры «колмак» в башкирском этносе / Б. А. Азнабаев // Уральский исторический вестник. -- 2017. -- № 2 (55). -- С. 78--87.
4. Георги И. Г. Описание всех обитающих в Российском государстве народов : их житейских обрядов, обыкновений, одежд, жилищ, упражнений, забав, вероисповеданий и других достопамятностей . Часть четвертая / И. Г. Георги. -- СанктПетербург : При Императорской Академии наук, 1799. -- 385 с.
5. Ислаев Ф. Писцовая книга пермских татар / Ф. Ислаев // Гасырлар авазы -- Эхо веков. -- 2008. -- № 1. -- С. 45--59.
6. История башкирского народа. В 7 т. Т. 3 / гл. ред. М. М. Кульшарипов; Ин-т истории, языка и литературы УНЦ РАН. -- Уфа : Гилем, 2011. -- 476 с.
7. Миллер Г. Ф. История Сибири / Г. Ф. Миллер. -- Москва : Восточная литература, 2005. -- Т. 3. -- 598 с.
8. Положение о Башкирах : закон Российской империи от 14 мая 1863 г. -- Санкт-Петербург : В типографии Управления иррегулярных войск, 1863. -- 117 с.
9. Преображенский А. А. Урал и Западная Сибирь в конце XVI -- начале XVIII в. / А. А. Преображенский. -- Москва : Наука, 1972. -- 261 с.
10. Рычков П. И. Топография Оренбургской губернии / П. И. Рычков. -- Оренбург : Оренбургское отделение ИРГО, 1887. -- 405 с.
11. Самигулов Г. Х. Аюкинские калмыки: к истории этнической группы / Г. х. Самигулов // Вестник Челябинского государственного университета. Серия История. Вып. 64. -- 2015б. -- № 14 (369). -- С. 45--50.
12. Самигулов Г. Х. Вновь созданные ясачные волости в Южном Зауралье второй трети XVIII века / Г. х. Самигулов // Научный диалог -- 2016. -- № 1 (49). -- С. 234--247.
13. Самигулов Г. Х. Путь калмык в башкиры (к истории формирования рода «калмак» в составе башкир Южного Зауралья) / Г. х. Самигулов // Идель -- Алтай : история и традиционная культура народов Евразии. Материалы III Международного форума, посвященного 90-летию доктора филологических наук, профессора С. С. Суразакова. -- Горно-Алтайск : Горно-Алтайская типография, 2015а. -- С. 26--29.
14. Самигулов Г. Х. Территория Сафакулевского района в XVII -- начале XIX века / Г. х. Самигулов // Этнокультурная история населения Сафакулевского района (с древнейших времен до начала хх века). Монография. -- Курган : Издательство Курганского гос. ун-та, 2012. -- С. 38--70, 83--97.
Material resources
1. AI -- Akty istoricheskiye, sobrannyye i izdannyye Arkheograficheskoy komissiey, 5. 1841--1872. Sankt-Peterburg. (In Russ.).
2. GAOO -- Gosudarstvennyy arkhiv Orenburgskoy oblasti. F. 6 (Orenburgskiy voennyy gubernator). Op. 4. D. 7847.
3. GASO -- Gosudarstvennyy arkhiv Sverdlovskoy oblasti. F. 24. Uralskoye gornoye upravleniye. Op. 1. (In Russ.).
4. MIB -- Chuloshnikov, A (ed.). (1936--1960). Materialy po istorii Bashkirskoy ASSR, I.
5. Moskva--Leningrad: Izdatelstvo Akademii nauk SSSR. (In Russ.).
6. OGAChO -- Obyedinennyy gosudarstvennyy arkhiv Chelyabinskoy oblasti. (In Russ.).