Национальный исследовательский университет «Высшая школа экономики», г. Москва, Россия
Газета «Право» и цензура в конце XIX - начале XX в.
Сопова А.П.
аспирантка, ассистент кафедры
теории и истории права
факультета права
Рубеж XIX и ХХ вв. в истории российской прессы стал периодом активного развития, связанного как с ростом читательской аудитории, увеличением тиражей газет и журналов и общей коммерциализацией печатного дела (Рейфман, 2009: 21--24), так и с окончательным оформлением основных идейных направлений легальной прессы, среди которых наиболее влиятельным было либеральное (Махонина, 2006: 19).
По мнению Б.В. Рейфмана, на этом этапе в развитии российской периодической печати сосуществовали две тенденции: во-первых, формирование связанной через прессу «публики», состоявшей из людей лично незнакомых, но объединенных общими, в том числе профессиональными интересами; во-вторых, нарастание социальной борьбы с опорой на европейский опыт становления гражданских прав и свобод во второй половине XIX в. (Журавлев (ред.), 2016: 696). Особую влиятельность органам периодической печати придавало то, что при отсутствии в России легальной публичной политики и представительных учреждений вплоть до 1905 г. периодические издания воспринимались как единственный выразитель настроений различных социальных групп. Отражение указанных тенденций можно увидеть в истории создания и становления юридической газеты «Право». Поставив перед собой задачу выражать коллективное мнение юридического сообщества, это издание в течение нескольких лет превратилось в площадку для политической самоорганизации либеральных юристов, чему не смогли помешать усилия цензурного ведомства.
Газета «Право» издавалась еженедельно в Санкт-Петербурге с ноября 1898 г. по декабрь 1917 г. Издание было задумано кружком молодых петербургских юристов как специализированный профессиональный орган. Уже в первый год существования газете удалось собрать более 2 тысяч подписчиков (позже, по словам одного из редакторов издания И.В. Гессена, это число достигло 10 тысяч), что «для специального юридического журнала было доселе цифрой небывалой»1.
«Право» выходило без предварительной цензуры, получив специальное разрешение от министра внутренних дел. Однако, как и другие формально бесцензурные издания, до ноября 1905 г. газета находилась под постоянной угрозой применения различных взысканий вплоть до полного запрета по усмотрению цензурной администрации. По мере нарастания общественно-политического кризиса, вылившегося в события Первой русской революции, газета «Право» вызывала все большее неприятие цензурных властей и неоднократно получала предупреждения за «вредное направление», что, однако, только способствовало ее популярности.
Успех газеты отражал общий рост значимости юридической профессии в жизни русского общества. Высшее юридическое образование в конце XIX -- начале ХХ в. являлось самым массовым в Российской империи (Иванов, 1999: 318--319)2. По словам В.А. Томсинова, «в первые десятилетия ХХ в. русская юриспруденция становится на один уровень с такими мощными пластами русской культуры, как художественная литература, философия, искусство» (Кошман (ред.), 2000: 151). При этом важной частью правовой культуры русских юристов было представление о неотъемлемых естественных правах личности. Юристы играли ведущую роль в развитии конституционного движения, в ходе которого идеи о «правах и свободах человека», «правовом строе» и «законности» вошли в лексикон образованной части российского общества еще до того, как возникли реальные условия для их осуществления (Журавлев (ред.), 2016: 743).
В значительной степени выпускники-юристы были востребованы на государственной службе, которая привлекала наиболее талантливых и амбиционных молодых людей (Соловьев, 2017: 113). Характерно, что многие члены редакционного комитета «Права» к моменту основания газеты либо состояли на государственной службе, либо уже имели соответствующий опыт в прошлом: Н.И. Лазаревский служил в Министерстве внутренних дел, И.В. Гессен -- в Министерстве юстиции, туда же поступил на службу в 1899 г. его двоюродный брат В.М. Гессен. В.Д. Набоков служил в Государственной канцелярии, В.Д. Кузьмин-Караваев -- в военно-окружном суде Петербургского военного округа, Ф.А. Вальтер -- в Гражданском Кассационном департаменте Правительствующего сената.
К.А. Соловьев указывает на «роковой для России антагонизм общественности и господствовавшей бюрократии в начале ХХ столетия» (2017: 114), отмечая, что на практике между ними не всегда легко было провести четкую грань, пока революция 1905 г не создала «ситуацию политического выбора», в том числе и для представителей бюрократии разного уровня (2017: 117). В этом смысле столкновения газеты «Право» с цензурой, которые начались с 1903 г., отражали общий процесс поляризации как в бюрократической среде, так и в обществе в целом. «Право» оказалось для своих создателей своеобразным перекрестком, позволившим сделать шаг к политической деятельности, о которой еще за несколько лет до этого они не могли и подумать. Так, например, В.Д. Набоков из-за участия в издании «Права» был вынужден отказаться от предстоящей судебной карьеры3 и, в итоге, занял лидирующие позиции в Конституционно-демократической партии. И.В. Гессен, благодаря редакторской работе в «Праве», сначала вошел в круг общения С.Ю. Витте4, а затем стал редактором кадетской газеты «Речь», одной из крупнейших в Петербурге, и наконец -- председателем Всероссийского общества редакторов5.
При всей значимости газеты «Право» как явления общественно-политической жизни России начала ХХ в. на сегодняшний день некоторые аспекты ее истории остаются неизученными. Общую информацию об издании и подходах редакции к ключевым политическим проблемам русской жизни начала ХХ в. содержит энциклопедическая статья К.А. Соловьева (Шелохаев (ред.), 2010: 754--756). Также о «Праве» кратко пишет М.И. Голубева, подчеркивая, что его сила и особая роль в общественной жизни «заключалась в том, что оно освещало все стороны юридической жизни: научные теории и судебную практику, законодательство и правосознание разных слоев общества» и «оперативно давало выверенную юридическую оценку всем важнейшим событиям, происходящим в России» (Кошман (ред.), 2011: 229).
Исследования, посвященные подробному рассмотрению цензурной истории «Права», на сегодняшний день отсутствуют. Однако данный вопрос представляет значительный интерес, так как газета являлась, с одной стороны, объектом цензурного регулирования, а с другой -- площадкой для теоретического осмысления государственной политики в области цензуры.
Выходившая без предварительной цензуры газета «Право» подвергалась со стороны цензурного ведомства неформальному давлению и административным взысканиям. В связи с этим хронологические рамки исследования охватывают период с 1898 по 1905 г., с момента основания газеты «Право» до отмены системы административных взысканий в Российской империи. Проследить цензурную судьбу «Права» позволяют материалы Главного управления по делам печати, в частности тексты выносившихся газете предостережений за вредное направление, источники личного происхождения, в первую очередь, воспоминания редактора «Права» И.В. Гессена. Кроме того, публикации в газете «Право» также являются источником по истории правового регулирования печати: на страницах газеты публиковалась информация о законодательстве и критический анализ правоприменительной практики.
«На знамени ее должно было быть начертано: законность!»6
И. В. Гессен писал в воспоминаниях, что идея издавать газету возникла спонтанно из мимолетного замечания об отсутствии в Российской империи печатного органа, следившего за юридической жизнью и критически оценивавшего ее7. Эта идея нашла такой широкий отклик, что редакции удалось без труда собрать средства для издания и привлечь именитых авторов8. Даже с экономической точки зрения газета была организована как выразитель интересов юридического сообщества: «Право» представляло собой товарищество на вере, где в качестве пайщиков выступили видные деятели столичной адвокатуры. Размер пая был определен в 500 рублей, для начала издания был собран капитал в 30 тысяч9.
Опубликованная в первом номере 8 ноября 1898 г. программная статья В.М. Гессена провозглашала в качестве идейной основы новой газеты -- принцип законности. Редакция понимала законность как единообразное, равное применение закона, в противовес произволу и административному усмотрению. Обозначая проблему несовершенства действовавших в России законов, «Право» тем не менее выступало «против произвольных толкований, против улучшения закона путем нарушения»10. Единственно возможным способом борьбы с несовершенствами законов провозглашались законодательные реформы, которые в этот период действительно активно инициировались самодержавным правительством, в частности, в сфере уголовного и гражданского законодательства. «В такое время юридическая мысль не может и не должна бездействовать, -- писал В.М. Гессен. -- Участие общественного мнения и, в особенности, специального (курсив автора цитаты. -- А.С.) общественного мнения юристов в предварительной разработке законодательных вопросов является необходимым условием жизненного, то есть целесообразного и справедливого их разрешения»11.
Провозгласив своей целью утверждение законности, редакция «Права» придерживалась этого принципа год за годом, выступая с последовательной критикой произвола и усмотрения в различных сферах правового регулирования. Одной из таких сфер, крайне далеко стоявшей от принципа законности с точки зрения «Права», была в начале ХХ в. цензура печати: возникновение периодического органа, его существование и смерть зависели исключительно от усмотрения административной власти12.
Порядок учреждения новых изданий определялся Уставом о цензуре и печати 1890 г. Требовалось получить разрешение министра внутренних дел, который по своему усмотрению принимал решение о разрешении выхода издания с условием предварительной цензуры или без цензуры, либо отказывал в выдаче разрешения13. Так, например, в период с 1881 по 1905 г. в Петербурге и Москве было отказано в выпуске 776 новым изданиям на русском языке и 62 изданиям на национальных языках (Патрушева (ред.), 2011: 28--29).
Получить разрешение на выпуск периодического издания без предварительной цензуры было особенно сложно, при этом издавать газету под предварительной цензурой, с точки зрения учредителей «Права», не имело смысла. Как вспоминал И.В. Гессен, «то, что цензура терпела в изданиях, выходящих без предварительного просмотра, беспощадно заливалось красными чернилами при представлении ей статей до выпуска в свет. Пропуская представленную статью, цензор как бы соглашался с высказанными в ней взглядами, принимал за них на себя ответственность, чего нельзя было ему приписать в отношении изданий, появлявшихся без предварительного просмотра»14.
Прошение министру внутренних дел о разрешении к выпуску газеты «Право» было подано от имени приват-доцента В.М. Гессена и приват-доцента, чиновника Министерства внутренних дел Н.И. Лазаревского. Про начальника Главного управления по делам печати М.П. Соловьева, занимавшего эту должность с 1896 по 1901 г., по воспоминаниям И.В. Гессена, ходили слухи, что он берет взятки. Однако издатели газеты «Право» не пытались прибегнуть к этому варианту, равно как и «не имели никаких связей, не искали протекций, а ограничились пассивным ожиданием ответа на прошение»15.
Неожиданное получение разрешения на издание газеты для редакции «Права» осталось загадкой. Анализируя общую логику цензурной политики в Российской империи, можно высказать предположение о том, что благополучному исходу способствовал специализированный характер издания, его явная направленность на узкий круг профессиональной аудитории, в то время как особому контролю со стороны цензуры подвергались так называемые издания для народа (Патрушева, Фут (ред.) 2016: 15). Так, например, в циркулярах Главного управления по делам печати можно встретить прямые указания на то, что одни и те же тексты могут быть опубликованы в бесцензурных изданиях для образованной аудитории, но не должны публиковаться для общего чтения в подцензурных изданиях16.
Кроме того, значение мог иметь не только образовательный уровень предполагаемых читателей, но и редакции17. В первом номере «Права» анонсировалось участие в издании газеты более 70 известных юристов, из которых треть обладали учеными званиями (9 приват-доцентов и 15 профессоров), многие состояли на государственной службе. Заявленный состав авторов, видимо, вселял в цензурное ведомство уверенность в исключительной серьезности и научности готовящейся к выходу газеты. Тем не менее глава цензурного ведомства предпринял попытку высказать неформальные рекомендации по поводу содержания нового периодического издания. Уже после выдачи разрешения начальник Главного управления М.П. Соловьев пригласил к себе одного из редакторов «Права»18 и «отечески убеждал» его направить острие критики не против правительственных мероприятий, «а против самоуправления, на котором, всегда стояла надпись: здесь громам греметь разрешается»19.
Редакция «Права» не прислушалась к этим увещеваниям: на страницах газеты регулярно поднимались вопросы по всем насущным проблемам государственного управления, включая положение печати. Среди публикаций о цензуре печати в первые годы деятельности газеты можно выделить уже процитированную выше статью В.М. Гессена «О юридическом положении повременной печати», опубликованную в 1900 г., и статью К.К. Арсеньева «Русская печать на рубеже третьего столетия своего существования» (1903).