Подводя итог анализу употребления исследуемого термина в УУС, отметим, что в зависимости от инициатора преследования выделялось прокурорское и частное преследование, что соответствует представлению об указанном виде деятельности, отраженному в трудах вышеупомянутых российских ученых дореформенной эпохи (Я. И. Баршев, П. И. Дегай, В. А. Линовский). Это свидетельствует о высоком уровне теоретического обоснования данных видов преследования в юридической литературе предреформенного периода, что нашло закономерное воплощение в построении соответствующих норм УУС.
Вопросы уголовного преследования после принятия УУС не утратили своей актуальности: их можно также обнаружить в работах Н. А. Неклюдова [7], в широком компаративистском исследовании К. Ю. А. Миттермайера [8], где давался анализ уголовному процессу и уголовному преследованию в государствах Европы того периода, в трехтомном солидном издании А. А. Квачевского «Об уголовном преследовании, дознании и предварительном исследовании преступлений по судебным уставам 1864 года» [9--11].
А. А. Квачевский ассоциировал преследование преступников и преступлений с уголовным иском, с которым были тесно связаны все части уголовного судопроизводства (и дознание, и предварительное следствие, и судебное следствие, и исполнение приговора), которые в той или иной степени «удовлетворяют потребности его». Поэтому, по его мнению, «в учении об уголовном судопроизводстве уголовное преследование составляет его неотъемлемую часть» [9, с. 47]. Исследуя соотношение частного и публичного в уголовном преследовании, А. А. Квачевский пишет о двух видах уголовных исков, проистекающих из одного источника (нарушения закона, выразившегося в преступлении): это иск уголовный, общественный, направленный на наказание виновного (в нем проявляется публичный интерес), и иск гражданский по взысканию с преступника вреда и убытков, причиненных его деянием (отражает частный интерес) [9]. «Рядом с отдельным уголовным иском, преследованием официальным, может стоять преследование добровольное, соединяемое с иском о вознаграждении за вред и убытки или с побуждением личного нематериального интереса искать уголовного взыскания за нарушение» [9, с. 60]. В его подходе мы видим отголоски теории, нашедшей описание в ранее упомянутых работах Я. И. Баршева и П. И. Дегая, -- в вопросе выделения публичной и частной форм уголовного преследования. Но, в отличие от этих авторов, А. А. Ква- чевский придерживается курса на понимание уголовного преследования именно как уголовного иска в связи с запрещенным уголовным законом деянием, причинившим вред общественным и личным интересам. Такую же позицию относительно восприятия уголовного преследования как уголовного иска занимал и С. И. Викторский [12], а также М. В. Духовской, который подчеркивал сущность уголовного иска как «предъявление лицом, имеющим на это право, с соблюдением известных условий, требования начать уголовное дело» [13, с. 79]. Об уголовном иске, но несколько в ином контексте существа требований инициатора уголовного преследования писал В. К. Случевский: как о «требовании, предъявленном уголовному суду о применении наказания» [14, с. 406--407] (т. е. речь идет не о начале преследования за совершенное деяние, а о справедливом воздаянии государством лицу за его преступление).
Об уголовном преследовании по делам частного обвинения -- как уголовном личном иске -- писал А. П. Чебышев-Дмитриев [15]. Вместе с тем в научном сообществе и среди деятелей отечественной юстиции осознавали приоритет публичного начала в деле уголовного преследования. Так, министр юстиции Российской империи генерал- прокурор Н. В. Муравьев, описывая «Общие основания устройства и уголовной деятельности прокурорского надзора», подчеркивал особую значимость прокурора в реализации законного преследования: «Являясь обвинителем, прокурор, как орган правительства, обязан преследовать преступления в общественных интересах; но, будучи в то же время блюстителем закона, он ведет это преследование во имя закона , исключительно для раскрытия истины» [16, с. 538]. Он утверждал, что «По самой природе прокурорского обвинения, возложенное на прокуратуру уголовное преследование есть преследование публичное, производимое в публичном, т. е. государственном и общественном интересе» [16, с. 548], оно «есть акт государственного правосудия» [16, с. 552].
Понимание ведущей роли прокуратуры в реализации уголовного преследования находим в статьях видного юриста пореформенной эпохи К. Д. Анциферова, который называл прокуратуру «ординарным органом общего уголовного преследования» [17, с. 507--508]. «Право уголовного преследования есть функция исполнительной власти» [18, с. 78], -- утверждал в томе 1 своего «Курса уголовного судопроизводства» И. Я. Фойницкий. Однако даже министр юстиции Н. В. Муравьев понимал, что сосредоточение в руках прокуратуры всего уголовного преследования чревато для нашего процесса проблемами: «Но, требуя для прокуратуры свободного распоряжения преследованием, наука вместе с тем горячо восстает против монополии его в прокурорских руках, называя ее даже худшею из всех монополий» (цит. по: [18, с. 487]). Поэтому, анализируя обвинительную задачу прокуратуры, он подчеркивал особую значимость ее «законоохранительной» задачи, которая реализуется в целях обеспечения законности уголовного преследования [16].
В учебной литературе того времени можно найти упоминания и о начатии уголовного преследования представителями судейского сообщества -- единоличными судьями -- как об исключении из правила «отделения власти судебной от обвинительной», что было обусловлено «невозможностью требовать от судьи, чтобы он, являясь очевидцем преступления, оставался пассивным и не мог начать судебного преследования» [19, с. 217]. Это созвучно высказываниям А. Ф. Кони о судебной власти, которая должна «преследовать все нарушения закона в государстве» [20, с. 40].
Различные аспекты уголовного преследования изучались известными российскими процессуалистами анализируемого периода с учетом их специализации и научных интересов. Так, один из авторов Великой судебной реформы, сенатор Н. А. Буцковский, исследовал вопросы уголовного преследования применительно к уголовно-правовым отношениям, вытекающим из гражданско-правовой сферы [21].
Возбуждение уголовного преследования как судебного преследования анализировал в своих трудах видный историк российской адвокатуры П. В. Макалинский: «Под возбуждением судебного преследования разумеется предъявление подлежащей власти, т. е. следователю или суду, мировому или общему, а также земскому участковому начальнику, городскому судье или уездному члену окружного суда, или получение такою властью законного и обязательного повода к начатию дела в уголовно-судебном порядке» [22, с. 36]. Сходную позицию находим у С. И. Викторского: «Возбуждение уголовного преследования -- это такой акт в процессе, которым доводится до судебной власти о совершении преступного факта, указывается вероятный виновник сего деяния и предъявляется требование расследовать дело» [12, с. 211]. К. Д. Анциферов так писал о цели возбуждения уголовного преследования: «Всякое уголовное преследование возбуждается в видах доведения его до судебного решения, с целью наказания виновника преступления. Преследование признается проведенным до конца, коль скоро оно завершено судебным решением» [17, с. 396--397]. Как видим, понимание цели возбуждения уголовного преследования и цели самого уголовного преследования разнится.
Что касается возбуждения уголовного преследования, то в работах П. В. Макалинского и С. И. Викторского в таком смысле речь идет именно об инициировании уголовного процесса (причем в тексте УУС такое словосочетание отсутствует). Отличие этого «возбуждения уголовного преследования» от собственно обвинительной деятельности в суде дается в цитате из работы Н. А. Неклюдова [7], приведенной А. Т. Тимановским в своем сборнике толкований [23]. М. В. Духовской также различал возбуждение преследования и обличение виновного перед судом [24]. С. И. Викторский в понятие уголовного преследования включал «не только возбуждение преследования, но и обличение обвиняемых на суде» [12, с. 210--211].
Анализируя материал об уголовном преследовании, изложенный в томе 2 «Курса уголовного судопроизводства» И. Я. Фойницкого, можно утверждать, что ученый не разграничивал понятия уголовного преследования, обвинения и уголовного иска: «Обвинение, следовательно, есть тот же иск Следует при этом отметить, что на с. 10 тома 2 «Курса уголовного судопроизводства» И. Я. Фойницкий разграничивает уголовный иск и возбуждение преследования, которое у него предстает первым этапом этого иска: «Возбуждением преследования открывается уголовный иск» [25]., но не частный и материальный, как иск гражданский, а публичный и индивидуальный, сообразно особым свойствам уголовного дела» [25, с. 2], обращаемый к судебной власти, в связи с чем «возбуждение уголовного преследования перешло от суда к обвинителю» [25, с. 3]. Мы видим, что в его работе уголовное преследование включает в себя обвинение: «Возбуждение уголовного преследования по смыслу действующего законодательства слагается из двух процессуальных актов: 1) предъявление обвинения суду и 2) принятие его судом» [25, с. 8]. Однако ученый четко разграничивает возбуждение преследования и начало дела в судебном порядке: «Начатие дела есть акт судебный, возбуждение преследования -- акт обвинителя» [25, с. 8], расчленяет «обвинение на первоначальное и окончательное, или... на возбуждение уголовного преследования и обличение перед судом» [25, с. 10].
Изучение взглядов видного российского процессуалиста М. В. Духовского на возбуждение уголовного преследования позволило заключить, что этот ученый ассоциировал поводы для возбуждения уголовного преследования с «законными поводами к начатию предварительного следствия», при этом одним из поводов к началу следствия, согласно ст. 297 УУС, он указывал «5) возбуждение дела по непосредственному усмотрению судебного следователя» [24, с. 167]. И далее в его учебнике говорится о возбуждении дела прокурором. Таким образом, М. В. Духовской не разделял эти понятия. В учебнике применяется и термин «уголовный иск»: «Вчиненный уголовный иск должен получить настоящее движение, т. е. должен быть выяснен (собраны доказательства) и разрешен, если только нет оснований к прекращению его ранее окончания или к приостановке» [24, с. 170]. Рассуждая «о приостановке» обвинения, автор говорил о приостановлении следствия [24]. На с. 287 он писал о прекращении уголовного дела в разделе «Производство по прекращению преследования».
В совокупности это указывает на синонимичность употребляемых в анализируемой книге понятий, что было типично для того времени. Так, С. В. Познышев в элементарном учебнике русского уголовного процесса употреблял слова «уголовное дело» и «преследование» как синонимы Такое же заключение находим у В. П. Горбачева, исследовавшего функции российской прокуратуры пореформенного времени: «В науке и на практике термины „возбуждение уголовного дела“ (следствия) и „возбуждение уголовного преследования" часто употреблялись как взаимозаменяемые синонимы» (Горбачев В. П. Обвинение (уголовное преследование) как функция прокуратуры Российской Империи после судебной реформы 1864 года // Lex Russica. 2023. № 2 (195). С. 108).: «Существуют обстоятельства, при которых, несмотря на наличность события с признаками преступления, уголовное дело не возбуждается, а если преследование уже возбуждено, то оно или прекращается, или, по крайней мере приостанавливается» [19, с. 223].
Таким образом, труды российских ученых- правоведов и деятелей юстиции Российской Империи заложили теоретическую основу для введения в реформируемое законодательство категории «уголовное преследование», создали перспективные направления для изучения различных аспектов проявления правоприменительной деятельности, обозначаемой этой категорией. Их изыскания явились ориентиром для создания нормативных основ уголовного преследования в молодой советской республике при принятии нормативных правовых актов, регулирующих уголовно-процессуальную деятельность. Они вдохновили современных российских ученых-процессуалистов и законотворцев на возрождение в научной литературе и тексте уголовнопроцессуального закона категории «уголовное преследование».
Кстати, ранее, в 2005 г., Ю. В. Деришев на основе анализа практики использования в УУС анализируемых нами терминов пришел к выводу, что «в Уставе уголовного судопроизводства (УУС) Российской империи 1864 г. уголовно-процессуальная деятельность описывалась посредством трех, не различаемых принципиально терминов: „уголовное судопроизводство", „уголовное преследование" и „судебное преследование", которые в законе использовались субсидиарно» (Деришев Ю. В. Уголовное досудебное производство: концепция процедурного и функционально-правового построения: дис. ... д-ра юрид. наук. Омск, 2005. С. 20).
Литература
1. Мазюк Р. В. Возникновение, становление и развитие понятия «уголовное преследование» в российском уголовном судопроизводстве: учеб. пособие. Иркутск: Изд-во БГУЭП, 2007. 79 с.
2. Линовский В. А. Опыт исторических розы- сканий о следственном уголовном судопроизводстве в России / науч. ред.: В. В. Крылов. Москва: ЛексЭст, 2001.240 c.
3. Баршев Я. И. Основания уголовного судопроизводства, с применением к российскому уголовному судопроизводству / соч. орд. проф. уголов. и полиц. законов в Имп. С.-Петерб. ун-те, д-ра прав Я. Баршева. Санкт-Петербург: Тип. 2 отд-ния Собств. е. и. вел. канцелярии, 1841.297 с.
4. Дегай П. И. Взгляд на современное положение уголовного судопроизводства. Санкт- Петербург: Тип. М-ва Гос. Имуществ, 1847. 335 с.
5. Линовский В.А. Опыт исторических розы- сканий о следственном уголовном судопроизводстве в России / соч. В. Линовского. Одесса: Тип. Л. Нитче, 1849. 262 с.
6. Шейфер С. А. Следственная власть: история и современность // Уголовная юстиция: связь времен: материалы междунар. науч. конф. (Санкт-Петербург, 6--8 октября 2010 г.). URL: https://www.iuaj.net/taxonomy/term/38 (дата обращения: 30.08.2023).
7. Неклюдов Н. А. Руководство для мировых судей. Устав уголовного судопроизводства. Санкт-Петербург: Тип. В. Демакова, 1872. Т. 1. 852 с.
8. Миттермайер К. Ю. А. Законодательство и юридическая практика в новейшем их развитии в отношении к уголовному судопроизводству / соч. К. Ю. А. Миттермайера; пер. [и предисл.]
9. В. Бартенева. Санкт-Петербург: Ред. Журн. М-ва юст., 1864. 580 с.
10. Квачевский А. А. Об уголовном преследовании, дознании и предварительном исследовании преступлений по судебным уставам 1864 года: Теоретическое и практическое руководство. Об уголовном преследовании и об иске о вознаграждении за вред и убытки от преступления. Ч. 1 / сост. А. Квачевский. Санкт- Петербург: Тип. Ф. С. Сущинского, 1866. 352 с.
11. Квачевский А.А. Об уголовном преследовании, дознании и предварительном исследовании преступлений по судебным уставам 1864 года: Теоретическое и практическое руководство. О дознании и розыске. Ч. 2 / сост. А. Квачевский. Санкт- Петербург: Тип. Ф. С. Сущинского, 1867. 375 с.