"Германия готова напасть в любой момент…" Восприятие германской угрозы французскими военными в 1920-е годы
Магадеев И.Э.
Рассматривается малоизученный в отечественной литературе вопрос о восприятии угрозы со стороны Германии французскими военными в 1920-е годы. В центре внимания - механизм селекции угроз и реагирования на них. По мнению автора, работа данного механизма была обусловлена не только особенностями военно-технической организации системы французской безопасности, но и спецификой социально-культурных, психологических стереотипов и установок. В заключение предлагается общая модель отбора и реагирования на угрозы безопасности.
Ключевые слова: безопасность, французские военные, мобилизация, угроза, разоружение. угроза французская безопасность военный
This article analyses the perception of the German threat by the French military after World War I. The author explores how they selected and reacted to security threats. The mechanism of selection was conditioned not only by the military and technological properties of the French army organization but also by the socio-cultural and psychological conceptions and attitudes of the French military concerning their own army, their civil society and their potential enemy. A general model of the selection of, and reaction to, threats is proposed.
Keywords: security, French military, mobilization, threat, disarmament.
Безопасность - это проблема меры и степени. Мало кто станет спорить, что обеспечить полную и тотальную безопасность отдельного субъекта, а тем более государства, невозможно (Baldwin 1997: 15). Как справедливо отмечают британские политологи Г. Эванс и Дж. Ньюнхэм, это «относительное понятие», для анализа которого скорее подходит шкала «больше/меньше», нежели бинарная оппозиция «да/нет» (Evans, Newnham 1998: 490).
Невозможность обеспечения тотальной безопасности ставит перед государством, а также перед элитами проблему селекции угроз (какие явления можно считать угрозами, а какие - нет), а также определения временнуго интервала реагирования на них (в краткосрочной, среднесрочной или долгосрочной перспективе). В различные исторические периоды и различными элитами данные проблемы решались по-разному.
Завершение Первой мировой войны не сопровождалось психологическим облегчением - скорее, в сознании европейцев преобладало убеждение, что наступила лишь временная передышка. Характерно в этом плане настроение французских военных. Что же воспринимали они в качестве угроз безопасности Франции в 1920-е годы и как планировали реагировать на них? На примере французских военных мы можем увидеть, сопровождалось ли формально-юридическое завершение войны (Компьенское перемирие 1918 года и мирные договоры 1919-1920 годов) ее психологическим окончанием в умах современников.
На протяжении 1920-х годов представления военных о германской угрозе безопасности Франции в целом отличались стабильностью. Угроза представала в трех основных формах: неожиданное нападение германской армии; нарушение Германией ограничений по вооружениям; подготовка со стороны германского руководства населения к будущей войне.
Неожиданное нападение германской армии
Опасения по поводу возможного нападения Германии существовали у французских военных на протяжении большей части 1920-х годов. В марте 1920 года маршал Ф. Фош, глава Версальского союзного комитета, занимавшегося вопросами разоружения Германии, писал: «Германия ни разоружена, ни лишена возможности провести мобилизацию… Германия имеет возможность незамедлительно сформировать вооруженные силы, превосходящие те, которые можем выставить мы. Если бы военный переворот 13 марта (так называемый Капповский путч. - И. М.) удался, Германия могла бы атаковать нас с явными шансами на успех. Я повторяю, что наше военное положение в отношении Германии является одним из наиболее опасных» (DDF 1997: 396). В апреле 1920 года о серьезной угрозе германского наступления в Прибалтике (в направлении на Мемель) писал генерал Ш. Нолле, глава Межсоюзнической контрольной комиссии в Германии (Ibid.: 519-520). Схожие мысли в 1927 году в секретном докладе выразил генерал Ж. А. Бриcсо-Демайе, командующий французскими войсками в Сааре. Он нарисовал устрашающую картину: французскую армию в свете принятия новых законов о сокращении численности и срока службы ожидает упадок, в то время как могущественная германская армия может напасть в любой момент (Orr 2007: 183).
Эти опасения объясняются несколькими причинами. Во-первых, факторами, связанными с особенностями французской военной системы. Во-вторых, их сравнительными оценками собственной армии и армии Германии. В-третьих, их общими представлениями о том, кто такие немцы и чего от них стоит ожидать.
Основой военной организации Франции являлась система «вооруженной нации», предполагавшая опору на широкие массы резервистов - бывших призывников. Как говорил генерал Э. Аллео, «…при французской военной системе государственная оборона покоится главным образом на массе мобилизуемых запасных дивизий» (Аллео… 1936: 126). По этой причине процесс мобилизации и связанные с ним особенности имели для военной безопасности Франции поистине судьбоносное значение.
Одним из следствий системы «вооруженной нации» было то, что в целом полк мирного времени не менее чем на 50 % состоял из призывников. В ходе мобилизации этот полк трансформировался. Трансформация происходила по «утраивающему механизму», созданному законами 1927-1928 годов о новой численности армии, ее организации и сроке службе в один год. По этому механизму один полк мирного времени служил основой для формирования трех полков армии военного времени: действующий полк, резерв «А», резерв «В». Если в первом типе полка доля профессиональных военных и так называемых disponibles (отслужившие солдаты трех последних призывов) была максимальной, то в последнем, напротив, основной контингент составляли призывники (до 75 %) (NAGB PRO, CAB/24/220).
Ключевыми последствиями введения «утраивающего механизма» были следующие факты. Во-первых, французская мобилизация была медленной. Через 3 месяца после ее объявления количество французских дивизий на поле боя составило бы 48, тогда как, к примеру, Италия, имеющая армию мирного времени меньшую, чем Франция, могла мобилизовать через те же 3 месяца 60 дивизий. По сути, французское численное преимущество могло быть реализовано только спустя 6 месяцев, когда будет отмобилизовано 76 дивизий (Ibid.). Во-вторых, французская мобилизация была поэшелонной. Как отмечали профессионалы, «французская военная система дает маломаневренную армию, посредственно обученную, посредственно снабженную кадрами, медленно мобилизующуюся, обреченную вследствие поэшелонной мобилизации на бросание ее в бой по частям…» (Аллео… 1936: 128). В-третьих, сложный процесс трансформации полков мирного времени в полки военного времени приводил к тому, что французская армия могла предпринимать какие-либо эффективные действия (как в обороне, так и в наступлении) лишь после полной мобилизации (Orr 2007: 206).
Во время мобилизации часть французской армии обеспечивала безопасность так называемого прикрытия (couverture), необходимого для «безопасности концентрации и стратегического перемещения наших армий с целью обладания ими инициативой на оперативном уровне» (Les opйrations… 1924: 36). Обеспечение прикрытия было одной из ключевых задач тех частей, которые состояли преимущественно из профессиональных военных (Rebour 1925: 575). До эвакуации французскими войсками Рейнской области в 1930 году функцию прикрытия выполняли оккупационные войска на Рейне, после 1930 года основой для ее осуществления становилась система фортификационных сооружений на французской границе - так называемая линия Мажино.
Особенности мобилизации французской армии и связанные с нею угрозы объясняют, почему французские военные воспринимали опасность неожиданного нападения со стороны германской армии в рамках двух базовых сценариев. Первый основывался на идее о том, что германская армия могла захватить ключевые стратегические пункты, в том числе предмостные укрепления («тет-де-поны») на Рейне в день объявления войны, т. е. в момент военной слабости Франции, не имеющей полностью отмобилизованной армии (NAGB PRO, CAB/24/220). Второй сценарий предполагал германское наступление, которое было бы направлено на срыв операций прикрытия, ведь «если прикрытие рушится, то вместе с ним рушится все» (Аллео… 1936: 145). Первый сценарий был связан с пониманием французскими военными угроз медленной и поэшелонной мобилизации французской армии, второй - с их оценкой ключевой роли прикрытия в процессе мобилизации.
Однако подобное восприятие германской угрозы сложно объяснить исключительно причинами военно-технического характера. Даже при беглом сравнении армий Германии и Франции в 1920-е годы опасения французских военных выглядят весьма странными. Как известно, по Версальскому договору численность германской армии была установлена в 100 тыс. человек, ей было запрещено иметь танки, тяжелую артиллерию, авиацию и т. д. При этом французская армия (не считая частей, дислоцированных в колониях и подмандатных территориях) насчитывала в 1920-1930 годах от 608 до 319 тыс. человек (Corvisier 1992: 337, 343, 354), имела мощную авиацию, танки, артиллерию и представляла собой, по словам фельдмаршала Дж. Милна, главы Генерального штаба Британской империи, «самую грозную военную машину в мире» (NAGB PRO, CAB/24/220). Так в чем же причина?
Французские военные вряд ли бы согласились с вышеприведенной оценкой Милна. По отношению к собственной армии, созданной законами 1927-1928 годов, они были настроены в лучшем случае скептически. Они считали, что срок службы в один год был недостаточен для получения призывниками навыков, необходимых в современной войне, особенно тех, которые были необходимы для участия в наступательных операциях. Как писал маршал А. Петен, вице-президент Высшего военного совета, военному министру А. Лефевру в июне 1920 года, срок службы менее двух лет станет ошибкой, «последствия которой будут неисчислимы» (цит. по: Orr 2007: 88). Усложнение технических средств, все бульшие требования, предъявляемые к моральным и физическим качествам призывников, необходимость обеспечения их слаженных и скоординированных действий на поле боя - все это находилось, по мнению французских военных, в противоречии с сокращением срока службы (Магадеев 2010а: 69-76).
Стоит учитывать и то, что за подобной аргументацией по поводу однолетнего срока службы скрывались причины не только военно-технического, но и социально-культурного и психологического порядка. Французские военные, опасавшиеся распространения среди призывников пацифистских взглядов и коммунистической пропаганды (Он же 2010б: 96-103), считали необходимым «перевоспитать» призывников, пришедших из гражданского общества, чуждого военным ценностям и нормам. Условиями «перевоспитания» были необходимый срок службы (не менее двух лет) и соответствующее количество профессиональных военных, одной из главных функций которых являлось именно обучение призывников (Rebour 1925: 575). Таким образом, резюме французских военных по поводу собственной армии было весьма печальным: эта армия состоит из слабо подготовленных и часто политически неблагонадежных призывников, неспособных на наступательные действия.
Один из важнейших поводов для опасений наступления со стороны Германии заключался в том, что французские военные связывали наступательные возможности армии не только с уровнем ее технического обеспечения и численностью, но и с особенностями личного состава и системы комплектования. С их точки зрения, лишь та армия, в которой высока доля профессиональных военных, способна к наступательным действиям (Kier 1996: 209-213).
Германская армия была в этом отношении практически идеальна: по Версальским постановлениям она была полностью профессиональной, т. е. состояла из военных с длительными сроками службы. Еще в 1919 году во время обсуждения военных постановлений Версальского договора маршал Фош предлагал сохранить для личного состава германской армии срок службы в один год. Британский премьер-министр Д. Ллойд Джордж считал, что Фош не хотел тем самым чрезмерно ослаблять германскую армию, дабы всегда иметь возможность сослаться на угрозу с ее стороны. Учитывая, что Версальский договор фактически связал разоружение Германии с будущим разоружением других государств, прежде всего Франции и Великобритании, отказ Фоша от чрезмерного ослабления германской армии был, по мнению Ллойд Джорджа, предлогом для отказа от последующего разоружения французской армии (Ллойд Джордж 1957: 505). Однако с точкой зрения британского премьер-министра сложно согласиться.
Позиция Ллойд Джорджа демонстрирует, насколько расходились британская и французская традиции анализа мощи и наступательных возможностей тех или иных вооруженных сил. В глазах британских военных и политиков, нормой для которых являлась профессиональная армия, символом милитаризма и агрессивной военной политики была армия, построенная на обязательной воинской повинности (Morgan 2009: 207-244). Значение срока службы в один год было для британских политиков иным, нежели для французских военных. Как писал член британской делегации в Подготовительной комиссии к конференции по разоружению А. Кэдоган в 1927 году, сокращение срока службы и одновременное увеличение числа профессиональных военных во французской армии ни-сколько не снижает уровня подготовки солдат и их способности к наступлению (DBFP 1970: 302).
По мнению французских военных, срок службы в один год, из которого на обучение фактически оставалось не более 3 месяцев, не позволял подготовить призывников, отвечавших требованиям, предъявляемым к наступательным операциям. Для французских военных с наступательными и потенциально агрессивными действиями ассоциировалась не призывная, а профессиональная армия. Более того, как писал Фош, угроза профессиональной германской армии состояла и в ее способности сформировать в случае мобилизации военные кадры для массовой армии. Именно этим фактором он обусловливал необходимость ограничить ее числом в 100 тыс. человек (NAGB PRO, CAB/24/108). Для французской традиции «вооруженной нации» милитаризм ассоциировался с профессиональной армией. Именно эта коннотация стала, в частности, одной из причин провала инициативы Ш. де Голля в 1934 году по созданию механизированных дивизий, состоящих из профессиональных военных (де Голль 1935). Таким образом, угроза внезапной германской атаки была связана не только с потенциальными слабостями механизма французской мобилизации и осуществлением прикрытия, но и с системой взглядов французских военных на профессиональную армию.