Жак Гандшин и Международное музыковедческое общество. Несколько размышлений в связи с конгрессами 1920-1940-х годов
Жанна Викторовна Князева
Аннотация
гандшин международный музыковедческий общество
Статья продолжает серию публикаций, знакомящих с малоизвестными материалами из истории Международного музыковедческого общества (IMS) предвоенного и раннего послевоенного периодов. Речь идет о нескольких эпизодах борьбы вокруг поста и фигуры президента IMS, о полемике между членом директории IMS Жаком Гандшиным и президентом Общества Эдвардом Дентом. Развернувшиеся события отразили целый ряд научных тенденций в международном академическом музыкознании 1920-х -- 1940-х годов. Исследование выстроено вокруг четырех конгрессов IMS: в Вене (1927), Кембридже (1933), Барселоне (1936) и Базеле (1949). В основу работы положены материалы прессы, а также документы из переписки Гандшина с его каталонским коллегой и другом, вице-президентом IMS Ижини Англесом.
Ключевые слова: Международное музыковедческое общество, директория IMS, история музыковедения, Жак Гандшин, Ижини Англес, Эдвард Дент
Abstract
Jacques Handschin and the International Musicological Society. A Few Thoughtson the Congresses of the 1920s and 1940s
Jeanna V. Kniazeva
This article continues the series of publications introducing little-known materials from the history of the International Musicological Society (IMS) in the pre-war and early postwar periods. It deals with some episodes of the struggle over the presidency of the IMS, and the controversy between Jacques Handschin, a member of the IMS Directorate, and Edward Dent, president of the Society. The events reflected a range of scholarly trends in international academic musicology from the 1920s to the 1940s. The study is constructed around four IMS congresses -- in Vienna (1927), Cambridge (1933), Barcelona (1936), Basel (1949) -- and based on press materials as well as the documents from the correspondence between Jacques Handschin and Higini Angles, his Catalan colleague and friend, vice-president of the IMS.
Keywords: International Musicological Society, IMS Directorate, history of musicology, Jacques Handschin, Higini Angles, Edward Dent
Основная часть
Данная статья представляет вниманию заинтересованного читателя дальнейшие материалы по истории Международного музыковедческого общества (IMS) и сотрудничеству с ним выдающегося российско-швейцарского музыковеда Жака Гандшина (Handschin; 1886, Москва -- 1955, Базель). Две предыдущие публикации [3; 7] познакомили с драматичными событиями первых послевоенных собраний IMS и историей конфликта Гандшина c Обществом. Теперь же мы обратимся к тому, что этому предшествовало и подготовило произошедшее после Второй мировой войны. В основу исследования положены материалы прессы, а также документы из переписки Гандшина с его каталонским коллегой и другом Ижини Англесом (Angles; 1888-1969) Об архивной коллекции этой переписки см.: [3, 369, сн. 12]..
В продолжавшемся почти тридцать лет (1926-1954) эпистолярном диалоге ученых, -- один из которых член Директории, а другой вице-президент IMS, -- мы находим немало сведений о работе Общества в те годы. В данной статье речь пойдет о нескольких эпизодах из истории борьбы вокруг поста и фигуры президента IMS, а также о некоторых отраженных этими событиями научных тенденциях в академическом музыкознании 1920-х -- 1940-х годов. Материал будет выстроен вокруг четырех конгрессов: в Вене (1927), Кембридже (1933), Барселоне (1936) и Базеле (1949).
1. Вена, март 1927
Венский музыковедческий конгресс прошел в рамках торжеств по случаю 100-летия кончины Бетховена [13]. Именно на этом конгрессе было принято решении о воссоздании Международного музыковедческого общества. (Напомню, что прежнее общество, Internationale Musikgesellschaft, основанное Оскаром Фляйшером еще в конце XIX века, прекратило свою деятельность с началом Первой мировой войны). Затем, в сентябре того же 1927 года, в Базеле собрался Интернациональный организационный комитет во главе с Гвидо Адлером. Датой основания Международного музыковедческого общества считается 30 сентября 1927 года, а целью его деятельности была провозглашена «поддержка музыковедческих исследований и содействие музыковедческим связям между странами» [18, 2].
И Жак Гандшин, и Ижини Англес приехали на конгресс в Вену Гандшин сделал доклад о раннем и позднем Средневековье в Ирландии («Uber fruhes und spates Mittelalter»), а Англес -- о старинной многоголосной музыке Испании до XV века («Die mehrstimmige Musik in Spanien vor dem 15. Jahrhundert»); см.: http://www.dtoe.at/Publikationen/ Kongressberichte.php#beethoven1927 (04.03.2023).. К этому моменту Гандшин уже не был новичком в делах организации науки. Из исследований российских материалов мы знаем, что в Петрограде в первые послереволюционные годы именно ему было доверено руководство всей научномузыкальной работой страны. Тогда Гандшин был полон энтузиазма и энергии, искренне верил в реальность гигантских советских преобразований, всеми усилиями поддерживал их [43, 186-195]. Теперь, по прошествии почти десяти лет (столь многое переменивших в его жизни В мае 1920 года Гандшин переехал из России в Швейцарию. Здесь он жил сначала в Санкт- Галлене, затем, с 1925 года, в Цюрихе, где был органистом церкви св. Петра.), он вновь встретился с масштабной организационной работой в области музыковедения, но на этот раз западного и интернационального.
Первый в корреспонденции с Англезом отзыв, касающийся основания Международного музыковедческого общества, мы находим в отосланной тому газетной вырезке Handschin -- Angles, 26.05.1927. Biblioteca de Catalunya. Barcelona. Angles, correspondencia; далее: BC. -- отклике Гандшина на венский конгресс на страницах Neue Zurcher Zeitung (NZZ):
...Одновременно с бетховенскими торжествами в Вене в помещениях Университета состоялся музыковедческий конгресс. Вена как место проведения конгрессов имеет в музыковедческом мире добрую славу. Столетие памяти Гайдна в 1909 году и связанный с ним конгресс -- незабываемы. Однако на этот раз результат <...> оказался не столь значителен, как бы хотелось.
Причина тому главным образом в том, что в последнее время музыковедческие конгрессы слишком уж часты: Базель 1924, Лейпциг 1925, Вена 1927 -- временная дистанция недостаточна для того, чтобы в каждой отдельной области успеть наработать что-то значительное. К этому обстоятельству добавим и то, что были допущены некоторые организационные просчеты. Да можно даже говорить не о просчетах, а скорее о том факте, что конгресс на этот раз оказался в тени музыкального празднества [36].
Итак, по ощущению Гандшина, всего слишком уж много, все слишком быстро и суетно. В одной более поздней рецензии ученый вздохнет: «Наше время мыслит количественно!» [31] Обращу особое внимание на последнюю фразу статьи в NZZ: музыковедческий конгресс в тени музыкального фестиваля. Мы еще не раз встретим у него это наблюдение.
27 сентября 1927 года Гандшин без энтузиазма пишет Англесу:
Скоро в Базеле будет совещание по поводу международной музыковедческой организации; не думаю, что это будет интересно; в любом случае я в эти дни в Гёттингене Handschin -- Angles, 27.09.1927. BC..
И действительно, ученый отправляется из Базеля в Гёттинген, на 56-й съезд филологов [49, 171]. Он уезжает несмотря на то что в эти последние дни сентября в Базеле заседает международный комитет по учреждению IMS. Своим отъездом Гандшин выразительно дистанцируется от Общества, показывая, что у него есть дела важнее и интереснее.
Следующий (то есть собственно Первый) конгресс IMS прошел 1-6 сентября 1930 года в бельгийском Льеже [48]. И Гандшин, и Англес приняли в нем участие. Гандшин даже написал затем две рецензии на это собрание (обе выдержаны в благожелательно-нейтральном тоне: [23; 37]). Однако в переписке с Англесом нет ни слова о льежском конгрессе. Вероятно, ученые обсудили все при встрече в Бельгии, а ничего столь яркого, что заставило бы их вернуться мыслью в переписке, на конгрессе не произошло. Выдающиеся события еще ждали впереди.
2. Кембридж, июль 1933
29 июля -- 3 августа 1933 года в английском Кембридже совместно проходили два масштабных музыкальных мероприятия: Второй конгресс Международного музыковедческого общества и сопровождавший его Фестиваль старинной английской музыки.
Инициатива проведения столь масштабного мероприятия принадлежала английскому музыковеду Эдварду Денту (Dent; 1876-1957), тогдашнему президенту IMS. Исследовательница его жизни и деятельности Карен Эррендейл пишет:
Организуя конгресс в Кембридже, он [Дент] надеялся <...> продемонстрировать английскую музыкальную повседневность во всем ее блеске, показать ее тем, кто презрительно считал английскую музыку чем-то низшим. <...> Каждый день той недели между лекциями и дискуссиями звучали концерты на особый кембриджский лад. Там были мадригалы, исполнявшиеся [хором] Кингс колледжа на мосту над рекой Кэм; ежедневные службы с музыкой в различных церквах с их хорами <...> и щедрый «Исторический показ английской музыки» на великолепной набережной у Сен-Джонского моста. Примечательно, что значительная часть этих произведений, регулярно исполняемых во время богослужений, оказалась совершенно неизвестна собравшимся знаменитым ученым <...>. А исполнение музыки [времен] Тюдоров в зданиях Тюдоров произвело на них неизгладимое впечатление [10].
Очарование и уют старого Кембриджа, изысканность старинной английской музыки привели в восхищение многих гостей конгресса, а для некоторых из них стали настоящим открытием музыкальной Англии (чего и добивался Дент). К. Эрредейл приводит рецензию музыковеда из Копенгагена Кнуда Йеппесена (будущего преемника Дента на посту главы IMS):
Старый идиллический университет Кембриджа с его восхитительными колледжами эпохи Тюдоров, прекрасными парками и уютно-старомодным укладом жизни составлял пленительный фон конгресса <...> Можно надеяться, что будущий конгресс нашего Общества пройдет в том же стиле, что и кембриджский, а именно, что его главной задачей станет стремление научно осветить музыкальную историю принимающей страны, и одновременно -- что особенно важно -- посредством музыкальных исполнений сделать более доступными для иностранных гостей реальные сокровища старинной музыки данной национальной школы. Кембриджский конгресс продемонстрировал, что это прекрасный путь вперед [39].
Итак, новое руководство IMS рассматривало кембриджский конгресс как образец для своих будущих собраний. На нем была определена политика, избрано направление дальнейшей деятельности.
Гандшин любил Англию (особенно ее архивы и библиотеки), бывал там неоднократно, задумывал большую работу по старинной английской музыке О судьбе этого исследования размышлял профессор Рудольф Штефан (Stephan; 1925-2019) в беседе с автором этих строк весной 2015 года в Берлине. По его словам, Гандшин готовил своего рода «iter anglicum». Однако, по ряду обстоятельств (связанных с отношениями ученого с некоторыми английскими коллегами) работа эта не смогла состояться. Вероятно, ее «остатком» являются статьи, собранные Струксом в библиографии трудов Гандшина, в разделе под названием «De musica anglica medii aevi» [50, 6]. и писал Англесу накануне отъезда в Кембридж, планируя задержаться там для исследований: «В целом месяц для Англии -- это не слишком много» (Handschin -- Angles, 03.07.1933. HN). Он ехал в Кембридж с явным удовольствием. Английским языком Гандшин владел свободно. То есть никаких предубеждений против страны или проблем с контактом у него не было. А как сложились его отношения с собственно конгрессом? Гандшин сделал на кембриджском конгрессе доклад об английской средневековой полифонии (Problems of English Medieval Polyphony), а Англес -- об английской музыке XIII и XIV веков в Испании (La musique anglaise du 13emeet 14emesiecle en Espagne) [39, 145].
Материал переписки с Англесом, касающийся событий в Кембридже 1933 года, -- три письма, написанные перед конгрессом (в них ученые обсуждают только организационные вопросы предстоящей поездки) и всего лишь несколько отдельных реплик после него. Т ак, 8 октября 1933 года Г андшин ворчит, что Англес на обратном пути из Англии в Барселону не заехал в Цюрих:
...Жаль, что Вы возвращались не через Цюрих. <...> Можно было бы и побеседовать в более уютной, чем в Кембридже, обстановке Handschin -- Angles, 08.10.1933. Handshin Nachlass im Institut fur Musikforschung der Universitat Wurzburg; B1/21; далее: HN..
Но это значит, что в идиллическом, наполненном прекрасной старинной музыкой Кембридже Гандшину не было уютно и даже не удалось спокойно побеседовать с коллегой. Можно ощутить некоторое его недовольство, однако, ученый не говорит прямо. Ситуация проясняется позже. Осенью 1935 года, то есть через два года после Кембриджа, в преддверии уже следующего конгресса IMS (Барселона, 1936), отвечая на присланное ему Англесом приглашение, Гандшин вдруг буквально «взрывается»:
.Как я слышал, конгресс все же будет в Барселоне, поскольку Дент пожелал, чтобы он прошел вместе с фестивалем современной музыки. Боюсь, что Дент Вам зубы заговаривает! Он любит такие комбинации, где музыкознание играет второстепенную и смехотворную роль. Но после того, как я уже однажды, в Кембридже, видел эту комбинацию Дента, больше видеть ее я не желаю и лучше уж в другой раз приеду в Барселону! Handschin -- Angles, 09.11.35. BC.
В этой эмоциональной реплике слышна острая неприязнь к Денту и его политике в IMS (так восхитившей, как мы видели, иных коллег). При этом речь идет определенно о некоем новом качестве, привнесенном персонально Дентом. Ведь в Льеже музыковедческий конгресс тоже соседствовал с концертным фестивалем. Однако тогда это не вызвало обвинений со стороны Г андшина в том, что науку выставили «в смехотворной роли». Кембридж здесь продемонстрировал явно нечто новое. (Несколько опережая события, отмечу, что неприятие Гандшиным «кембриджских новаторств» продлится долгие годы, перейдя с Дента на его последователей и, в конце концов, приведя ученого к решительному дистанцированию от IMS.)
3. Жак Гандшин и Эдвард Дент
Фигура Эдварда Дента привлекает сейчас немалое внимание исследователей [9-12; 20; 21]. Сегодня Дент известен прежде всего как музыкальный организатор. Он оказал огромное влияние на музыкальную жизнь Великобритании, а равно и международную, как президент обоих музыкальных обществ (Музыковедческого [IMS] и Международного общества современной музыки [International Society for Contemporary Music]) в сложнейший исторический период -- годы перед началом и в течение Второй мировой войны. Его работа немало осложнялась реалиями времени. Исследовательница творчества Дента Карен Эррендейл пишет: