С этих пор одно из эффективнейших средств массовой коммуникации - печать - стало использоваться для идеологического манипулирования настроениями европейцев в направлении, угодном для тех, кто осуществлял ближневосточную политику европейских держав [14, с. 5-6].
Тем самым исследователь указывает на один из важнейших факторов в процессе формировании общественного мнения и пропаганды политических идей, вкупе с высокой степенью влияния на сознание людей, которым являлись и по сей день продолжают оставаться СМИ. Бичарова М.М. справедливо отмечает, что СМИ создают особую информационную картину мира, активно участвуют в формировании системы ценностных ориентаций в современном обществе. В данном случае особое значение приобретает соотношение понятий «свой - другой», которое задает универсальную модель взаимодействия, как между членами одного социума, принадлежащими к одной культуре, так и между представителями разных культур и конфессий:
Понятия «чужой», «иной», «другой» имеют мировоззренческий характер, представляют собой жизненную ценность, обусловленную культурно-историческим наследием народа. На обыденном уровне люди выделяют значимые сходства и различия, давая им эмоциональную оценку. В этом смысле «свое» признается нормой, а «другое» получает критическую окраску как странное, опасное, нелепое и даже абсурдное [15 с. 289].
Тиражирование негативного образа инокультурного и иноконфессионального Другого , вобравшего в себя чуждые, отклоняющиеся от нормы ценностные установки, нашло отражение в формировании устойчивой убежденности в «абсолютном бесправии» мусульманских женщин:
На западе, собирательным портретом мусульманской женщины служит стереотипное представление о женщине, скрытой за покрывалом, некоем безмолвном силуэте, лишенном прав. Эта картина знакома всем нам в значительной степени потому, что именно так западные СМИ чаще всего изображают исламских женщин [16].
Трудно не согласиться с данным замечанием, тем более что его неоднократно подтверждали социологические исследования. К примеру, В США не так давно был проведен специальный опрос среди постоянно проживающих там практикующих мусульманок-иммигранток. Основной целью социологического исследования было стремление выявить их мнение о том, каков он, образ мусульманских женщин, представленный в ведущих американских СМИ, и насколько он соответствует реальности. По результатам опроса выяснилось, что почти 81% респонденток видят собирательный стереотипный портрет мусульманки следующим образом: она во всем уступает мужчине, необразованная, угнетаемая, зависимая, отсталая [17, с. 55]. В оценке гендерных ролей в исламской культуре, почти все участницы опроса использовали слово «уважение», описывая отношения мужчин и женщин. Кроме того, они отмечали, что фундаментальное моральное качество “хорошего” мусульманина заключается в “почтительном” отношении к той границе, которая обозначает гендерные роли в обществе [17, с. 55].
Тем не менее, на страницах печатных изданий, в интернете и на телевидении неизменно приводятся многочисленные факты «подавления» женщины-мусульманки как самостоятельной личности, ущемления ее социальных и политических прав. Причем, это «подавление» может принимать различные формы, что выражается и в требовании ношения хиджаба , и невозможности участвовать в выборах наравне с мужчинами. Сюда же относят и ряд ограничений в передвижении (специальные вагоны для женщин в составах метро, а также отдельные входы и выходы из магазинов в ряде исламских стран), и трудности с получением образования по желанной специальности, и проблемы с трудоустройством. Но действительно ли настолько незавидна участь мусульманки, как это выглядит со стороны?
Здесь я перехожу ко второй части статьи, в которой попытаюсь ответить на данный вопрос и заодно выяснить, насколько соответствуют реальности описанные выше представления об «ужасающем» положении мусульманских женщин, а также рассмотреть особенности исламского понимания принципа равенства.
***
Антрополог из Колумбийского университета (США) Лейла Абу-Луход в одной из статей задается интересным вопросом: «Действительно ли нужно спасать мусульманских женщин?» и отмечает, что говоря о «спасении» мусульманок, мы непременно должны понимать, от чего и во имя чего их необходимо спасать? От ношения хиджаба - как главного внешнего атрибута угнетения ради обретения свободы? Но возможно ли освобождение, которое будет исламским [18, с. 788]? Безусловно, нельзя навязать представителю другой культуры или конфессии свое мировидение, свое понимание того, что такое угнетение и что значит быть свободным. Здесь нельзя не привести прекрасное наблюдение Л.Р. Сюкияйнена, который справедливо замечает:
Иногда говорят: “Надо всех мусульманских женщин освободить! Нужно снять с них шейдер, никаб, чтобы они не носили одежды, скрывающие их лица, руки, ноги”. Я глубоко убежден, что если в одночасье с миллиона исламских женщин снять эти черные одежды, 15% тут же умрут, потому что для них это будет страшной трагедией, концом их жизни, а другие, не все, но многие, будут испытывать не освобождение от тягот, а страшный кошмар в своей жизни [19].
Невозможно «освободить» и «осчастливить» всех мусульманок сняв с них хиджаб. Важно понимать, что чаще всего хиджаб ассоциируется с притеснением у тех, кто имеет весьма отдаленные представления об исламе, а для самих мусульманок он всегда был и остается символом защиты их чести и достоинства. Согласно предписаниям Корана, тело женщины-мусульманки, за исключением лица и кистей рук, для постороннего мужчины - запретно (харам ). В Священном писании мусульман по поводу ношения хиджаба содержится следующее указание, обязательное к исполнению всеми женщинами: «Пророк! Скажи супругам твоим, дочерям твоим, женам верующих: плотнее опускали бы они на себя покрывала свои: при таком опускании они не будут узнаваемы, и потому не будут оскорбляемы. Бог прощающий, милосерд!» (Саблуков, 33:59). Тем не менее, обычай скрывать тело женщины от посторонних глаз не был исламским нововведением, а существовал во многих культурах издревле:
В Вавилонии и Ассирии женщины носили покрывала, закрывавшие лицо. В хеттской иероглифике есть специальный знак, символизирующий отдельное помещение для женщин. Особая женская половина дома - гинекей - была в античной Греции. В знатных индийских семьях женщин «затворяли» в первом веке нашей эры, когда ислама не было и в помине. […] И в допетровской Руси жизнь боярынь и дворянок, хоть и не так строго, но все же была ограничена стенами терема, а голова женщины должна была быть покрыта платком: появиться на людях без платка - значило уронить свою женскую честь, «опростоволоситься»…[20, с. 188]
Во многих немусульманских странах и культурах эти традиции соблюдаются до сих пор, однако именно предписания ислама относительно специальной одежды для всех мусульманок постоянно оказываются под огнем суровой и бескомпромиссной критики. Эта ситуация отнюдь не нова: дискуссии о правомерности указания соблюдать хиджаб уже вспыхивали ранее, на волне движения за эмансипацию женщин. Здесь можно провести интересную историческую параллель. На рубеже ХIХ-ХХ вв. вопрос об отношении к хиджабу явился одной из наиболее острых тем в дискуссии татарских джадидистов. Они активно обсуждали вопросы образования и нравственности и отводили именно женщине ведущую роль в воспитании нового человека, считая первоочередной задачей для общества повышение образовательного уровня мусульманок [21, с. 35]. Один из представителей джадидизма Муса Джаруллах Бигиев (1875-1949) - автор работы «Женщина в свете священных айатов Благородного Корана», в которой он рассуждает о месте и роли женщины в исламском обществе, отмечал:
Ислам не препятствует появлению женщин и девушек с открытым лицом в мечетях, школах и медресе, учебных заведениях, меджлисах и высоких собраниях. Но ислам категорически запрещает женщине склоняться к пошлости и вульгарности [22, с. 178].
М.Д. Бигиев подчеркивал, что самый важный вид хиджаба , который имеет высшую обязательную силу, на самом-то деле не относится ни к лицу, ни к телу женщины, а подразумевает ее честь, достоинство и невинность, которые она должна хранить. И в этом смысле, никакой внешний атрибут не спасет ее, если она уронила свою честь, утратила уважение и почтение к самой себе. Это рассуждение Бигиева особенно показательно в свете споров о том, что именно требование носить хиджаб (здесь делается акцент лишь на внешнем его аспекте, а не на внутреннем), предъявляемое к каждой женщине-мусульманке, является «пренебрежением к ее праву на свободу и оскорблением ее человеческих достоинств» [23, с. 80]. Последовательную критику данного представления приводит в работе «Вопрос о хиджабе» Муртаза Мутаххари, указывая, что хиджаб не ограничивает свободу мусульманки, т.к существует четкая граница между заключением женщины под арест в стенах дома, что как раз и означает лишение свободы, и положением о том, что она должна скрывать свое тело при встрече с чужим мужчиной, которое вменяется ей в обязанность [23, с. 80].
Еще один аспект дискуссий о статусе женщины в исламе касается проблематизации понятия «равенство». В основе исламской концепции равенства лежат три основных принципа. Во-первых, равенство людей проистекает из их общего происхождения: являясь творениями единого и единственного Бога и имея общего прародителя - Адама, люди равны в своем онтологическом статусе. Во-вторых, каждый человек в равной степени несет личную ответственность за строгое соблюдение предписаний шариата. В-третьих, каждого человека ожидает справедливое воздаяние: за благочестивый образ жизни и благие дела - вознаграждение, за греховные поступки и преступления - наказание.
Итак, с одной стороны, мы видим, что Коран закрепляет равенство всех людей перед Богом, а с другой - в мусульманском обществе имеет место неравенство (точнее, определенная ассиметрия) по гендерному признаку: традиционное верховенство мужчин в семье, обществе, их приоритетное право на доступ к социальным благам, образованию, обладанию политическими правами и свободами. Осмысление данной ситуации порождает как минимум два основных вывода, демонстрирующих принципиально разные позиции по вопросу о правовом положении женщин в исламе. Первый подход основывается на убеждении, что в исламе имеет место прямая дискриминация прав женщин. К примеру, Д.Е. Еремеев упоминает о т.н. концепции вторичности женщины и отмечает:
Широко известно, что женщина в мусульманском обществе поставлена в неравноправное (выделено мной - Ю.Ф. ), приниженное, можно сказать унизительное положение по сравнению с мужчиной [20, с. 166].
Примером тому служит половая сегрегация, многоженство, существенные ограничения для девушки в выборе будущего мужа, упрощенная процедура расторжения брака по инициативе мужчины, иначе говоря, отказ от жены и т.п. Вторая позиция представляет собой несколько смягченный вариант: будучи равны в статусе «рабов божиих», мужчины и женщины в исламе наделены неравными правами, возможностями и привилегиями в гражданской и политической сферах:
На Западе, говоря об арабском мире и о мусульманах в целом, чаще всего акцентируют внимание именно на такую особенность, что мужчина наделен большими правами во всех сферах жизнедеятельности, чем женщина. А мусульманка в исследуемом обществе расценивается как субъект, обладающий лишь теми правами, которыми наделяет ее государство, главенствующую роль в котором играют мужчины, в соответствии с религиозными канонами и сложившимися традиционными взглядами [24, с. 146].
В чем же причина этого правового неравенства и является ли оно действительным основанием для дискуссий о том, что в исламе имеет место существенное ущемление прав женщин? Прежде всего, необходимо отметить, что исламское и западное понимание равенства существенно разнятся. В странах Запада, говоря о равенстве, имеют в виду равноправие , т.е. обладание равными правами вне зависимости от гендерной, религиозной, этнической принадлежности, ярким подтверждением тому может служить текст Декларации независимости США (1776 г.):
Мы исходим из той самоочевидной истины, что все люди созданы равными и наделены их Творцом определенными неотчуждаемыми правами, к числу которых относятся жизнь, свобода и стремление к счастью [25].
Исламское понимание равенства религиозно окрашено, т.к. в исламской культуре правовая сфера не отделена всецело от религиозной, как это произошло в свое время в западных странах. В мусульманских государствах система правового регулирования поставлена в зависимость от религиозных предписаний, таким образом, что «ни одно из прав не может выходить за очерченные божественным откровением рамки» [26, с. 270]. Этот же принцип работает и в отношении законодательного закрепления прав женщин. В Исламской Декларации прав человека от 1990 г. содержится следующая формулировка положения о равенстве мужчин и женщин:
Женщина обладает равенством с мужчиной в человеческом достоинстве; она имеет права в той же мере, в какой несет обязанности; она пользуется гражданской правоспособностью, обладает самостоятельным имущественным статусом и имеет право на сохранение своего имени и происхождения по рождению [27, с. 194].
Мы видим, что согласно тексту Исламской Декларации мужчина и женщина равны с точки зрения защиты и уважения их человеческого достоинства. А в правовой сфере акцент с равенства смещается не в пользу равноправия с мужчиной, а в сторону соответствия прав женщины исполняемым ею обязанностям. Но означает ли это правовую дискриминацию? Ответ будет зависеть от того, какую именно систему ценностно-правовых координат мы возьмем за основу. Если рассуждать с позиций западной правовой культуры, то безусловно здесь можно будет усмотреть определенную дискриминацию по гендерному признаку. Если же мы будем строить аргументацию в рамках исламской правовой системы, то в этом случае, нельзя признать дискриминацией многовековую традицию различать права и обязанности мужчин и женщин, т.к. в ее основе лежит т.н. принцип ограничения прав и свобод человека религиозно-этическими рамками. Характеризуя его, Л.Р. Сюкияйнен отмечает следующий факт: