Страшные события 1932 − 1933 года получили наибольший размах в так называемой области Нижнего Поволжья. Согласно статистическим данным в период осень-зима 1930-1931 гг. из Немреспублики было вывезено 178,6 тысяч хлеба, а год спустя 142,8 тысяч тонн. Такие масштабы заготовок резко ухудшали и без того напряжённую продовольственную ситуацию в деревне. Органы ГПУ докладывали об имевшихся в этих сёлах фактах опухания от голода, истощения, поедания трупов животных.
Сложной была обстановка по всему Нижневолжскому краю. Уже в июне 1932 г. секретарь крайкома ВКП(б) Б. Шеболдаев направил в Политбюро ЦК записку, где он прямо писал: « В округах Пугачёвском, Вольском, Балашовском и Камышенском имеются ряд случаев недоедания, граничащих с голодом».
декабря 1932 г. На заседание Политбюро руководители отчитывались за то, что «…Нижневолжский край не организовал большевистской борьбы за хлеб». Руководство страны требовало выполнения плана хлебозаготовок, который был сорван. Так руководство получило директиву: «безусловно, закончить выполнение годового плана» по хлебу к 1 января 1933 г.
Однако, выполнить эту задачу было невозможно по причине отсутствия хлеба даже для пропитания. Массовый голод вспыхнул в 1932 г. И достиг огромных размеров весной и летом 1933 года. Так в Красном Яре умерло 50 человек за март, 80 за апрель, а в течении 20 дней мая-100 человек. По правому берегу Волги с 1 по 24 апреля 1933 г. Умерло 892 человека.
Из Донесения за 27 мая 1933 г. прокурора АССР немцев Поволжья А. Скудры прокурору РСФСР А. Вышинскому о голоде в Немреспублике:
«Считаем необходимым сообщить Вам следующее: В настоящее время в АССР НП создалось тяжелое продовольственное положение как в селах, так и в городах. На почве голода развивается смертность (эпидемий в сильной форме пока нет). Я сообщил Вам о уже нескольких случаях трупоедства и массовой смертности в некоторых селах Бальцерского кантона. Проверка наша установила, что смертность сильно возросла не в нескольких, а почти во всех селах этого кантона. В апреле и мае месяцах, несмотря на оказанную кантону продовольственную помощь, смертность продолжала расти...
Умирают главным образом дети и старики. В рабочем возрасте умирают главным образом единоличники, кратники… Из колхозников умерли лодыри и спкулянты, заработавшие в прошлом году мизерное количество трудодней. Но за последнее время имеются случаи смерти ударников... Нужно отметить, что вообще, несмотря на тяжелое положение, колхозники работают в основной массе хорошо. Выполнение плана на 25 мая составляет на 95% причем качество обработки значительно лучше прошлогоднего...
Растет детская беспризорность. В одном гор. Энгельсе при наличии 70 штатных мест в домах для беспризорных детей находятся 170 человек; причем около 100 чел. кроме этого не охвачено детдомами. Наблюдаются случаи подкладывания детей.
Продовольственное положение в городах Немреспублики также тяжелое. В гор. Бальцере за 1933 год умерло 194 чел., за 26 дней апреля 272 чел., причем наибольший процент умерших падает на детей (32%) и на рабочих (29%), в апреле также (дети рабочих 27%), дети безработных 9%, рабочие 18%)... Вопрос о продовольственном положении АССР НП по нашей инициативе обсуждался на заседании Президиума ОКК ВКП(б), где намечены соответствующие мероприятия (резолюция прилагается). В настоящее время секретарь ОК т. Фрешер, Предсовнаркома т. Фукс и Председатель ОКК ВКП(б) выехали в краевой центр для информации краевых органов и постановки вопроса о продовольственной помощи так как Немреспублика выйти из положения своими средствами не имеет возможности и продовольственная помощь, оказываемая центральными органами АССР НП наиболее неблагополучным селам и кантонам по линии общественного питания, оказанием продовольственной помощи наиболее нуждающимся семьям, открытие детяслей и детдомов, совершенно недостаточно, кантоны и села своих ресурсов не имеют, за исключением повторного обмолота, не дающего таких результатов, которые могли бы помочь против массовой смертности.
Между тем, вся тяжесть еще впереди в июне, июле месяцах, когда общественное питание в колхозах кончится. Поэтому этот вопрос мы ставим Вам в порядке сигнализации».
В частности, установлено, что в Поволжье в 1933 году практически полностью обезлюдели следующие населенные пункты, находящиеся на территории Нижне-Волжского края: село Старые Гривки, деревня Ивлевка, колхоз им. Свердлова. Были выявлены случаи трупоедства, а также захоронений жертв голода в общих ямах в селах Пензенской, Саратовской, Волгоградской и Самарской областей.
В июне-июле начинается медленное ослабление голода, связанное с новым урожаем, но окончательно голод ликвидируется в ноябре 1933 года. По подсчётам А. Германа в течении 1932-1933 года умерло около 45,3 тысяч человек только в Немреспублике. Семьи не желавшие жить по «сталинскому социализму», намеренно разорялись, лишались кормильцев, обретались на голод и смерть. До нашего времени дошёл документ, в котором говорится о принятии мер к улучшению питания колхозников и их детей, об остальных же не говорится ни слова.
Разорённые крестьяне были вынуждены в который раз сами искать себе пути спасения. Одним из них стало массовое бегство из колхозов. В 1933 году число мигрантов по нижневолжскому району превысило стотысячную отметку. Таким образом, государство создавшее катастрофу, не смогло помочь голодающим.
2. Действия властей и «попытки» преодоление катастрофы голода
Непосредственный выход из голодного кризиса осуществлялся прежде всего на путях организационно-хозяйственного укрепления колхозов в 1933 г. Необходимо было не допустить дальнейшего развала сельского хозяйства и подготовить деревню к посевной кампании. Поэтому в начале 1933 г. в соответствии с решениями Январского объединенного пленума ЦК и ЦКК ВКП(б) в зерновых районах СССР создаются чрезвычайные органы − политические отделы при МТС.
В этих чрезвычайных условиях перед политотделами МТС, так же как и перед местным партийно-хозяйственным активом, встала сложнейшая задача − организовать голодных крестьян на весенние полевые работы. Они понимали, что выход деревни из голодного кризиса мог быть осуществлен только посредством успешного проведения посевной кампании, которая заложит основу будущего урожая. Для этого необходимо укрепить трудовую дисциплину в колхозах, мобилизовать все их силы на выполнение плана сельскохозяйственных работ текущего года.
Основным средством выполнения этой трудной задачи в деятельности политотделов МТС весной 1933 г. стало принуждение. Совместно с местной властью политотделы приняли самые решительные меры по укреплению трудовой дисциплины в колхозах. Они жестко контролировали выходы колхозников на работу, ее своевременное начало и качество. Во время весенней посевной 1933 г. широкое распространение получили факты арестов и отдачи под суд колхозников, не выходивших на работу и не выполнявших установленные нормы выработки.
В отличие от 1932 г., весной 1933 г. политотделы и районная власть установили жесткий контроль за расходованием на общественное питание выданных государством продовольственных ссуд. Политотделы решительно пресекали все попытки колхозного руководства направлять на организацию питания колхозников в поле больше хлеба, чем это было необходимо с их точки зрения.
Для укрепления производственной дисциплины в колхозах политотделы активно использовали и агитационно-пропагандистские методы. Выпускали специальные политотдельские газеты, листки, проводили беседы с колхозниками, в которых разъясняли положения постановления СНК СССР и ЦК ВКП(б) от 19 января 1933 г. об отмене контрактационной системы заготовок зерновых культур и установлении твердых заданий по хлебосдаче, другие решения партии и правительства и местных органов власти.
Весной 1933 г. в зерновых районах СССР стала складываться принципиально новая ситуация. Важнейшим ее показателем стал факт укрепления в колхозах трудовой дисциплины под воздействием мер принуждения со стороны политотделов МТС и местных органов власти.
Так, в результате активного применения закона об охране социалистической собственности во второй половине 1933 г. удалось добиться снижения хищений зерна с колхозных полей. В 1933 г., как свидетельствовали очевидцы, произошли существенные изменения в сознании крестьян, отразившиеся на состоянии колхозного производства. В 1932 г. основная их масса не желала и в силу объективных обстоятельств не могла добросовестно, с полной отдачей работать в колхозах. Многие колхозники надеялись, что из-за существовавших у них беспорядков они долго не просуществуют, а будут распущены как противоречащие здравому смыслу и многовековой традиции хозяйствования на земле. Но насильственный характер хлебозаготовок 1932 г„ политика государства во время наступившего голода не оставляли никаких надежд на этот счет. Обратного пути к единоличному хозяйству не было.
Начало выхода колхозной деревни из голодного кризиса было положено в целом успешно подготовленной и проведенной в основных зерновых районах страны посевной кампанией. В самый пик голода, весной 1933 г., с помощью административного принуждения, выдачи продовольственных ссуд выходившим в поле колхозникам, пахотой на коровах удалось засеять колхозные поля. В селениях, находившихся в эпицентрах голода, многие крестьяне погибли во время посевной, наевшись сырого протравленного зерна и не выдержав напряжения полевых работ. Нередки были случаи, когда обессиленные голодом люди выходили в поле и умирали в борозде.
Успешное завершение уборочной страды сняло остроту голодного кризиса. Общественное питание и полученный колхозниками хлеб на трудодни спасли от гибели трудоспособную часть деревни и иждивенцев, сумевших дожить до нового урожая.
Наряду с мерами, обеспечившими успехи в организации посевной и уборочной кампаний, в 1933 г. советским государством приняты и другие важные решения, способствовавшие выходу из кризиса. Они оказали позитивное влияние на материальное положение сельского населения. Среди них следует отметить постановление СНК СССР от 20 июня 1933 г., согласно которому законодательно закреплено право колхозников иметь на своем личном подворье корову, мелкий скот и птицу. Важное значение имело постановление ЦК ВКП(б) и СНК СССР от 14 августа 1933 г., а также постановление Политбюро ЦК от 1 ноября 1933 г. «О помощи бескоровным колхозникам в обзаведении коровами», Постановлениями предусматривалось из общественного стада колхозов выделить коров в личное пользование колхозников. В 1933 г. в зерновых регионах СССР, впервые за годы коллективизации, приостановилось сокращение поголовья рабочего и продуктивного скота. Более того, кроме лошадей происходит увеличение численности крупного рогатого скота, овец, коз и свиней.
Таким образом, выход зерновых районов СССР из голодного кризиса 1933 г. был осуществлен на путях организационно-хозяйственного укрепления колхозов. Деятельность политотделов МТС и изменение в психологии крестьянства стали решающими факторами этого процесса.
Политотделы МТС были ликвидированы в ноябре 1934 г. быстро и неожиданно [3].
Несмотря на достигнутые успехи, последствия голодного кризиса не были полностью устранены ни в 1933 г., ни в следующем году. В стране оставалась низкой урожайность, не росли валовые сборы зерновых культур. При некотором росте поголовья скороспелых видов скота (свиньи, овцы) численность основных видов (крупный рогатый и рабочий скот) продолжала падать. Кризис сельскохозяйственного производства в целом не был преодолен, несмотря на бодрые резолюции Ноябрьского пленума ЦК ВКП(б) 1934 г. о том, что политотделы МТС «добились серьезных успехов в деле превращения отсталого участка социалистического строительства − сельского хозяйства − в передовой». Более того, в результате сильной засухи 1933 г, в левобережных районах Поволжья и на Южном Урале население оказалось в очень тяжелом положении. Наблюдались случаи опуханий и смертей на почве голода.
Заключение
Голод в Поволжье 1932−1933 гг. оставил глубокий след в народной памяти. «В тридцать третьем году всю поели лебеду. Руки, ноги опухали, умирали на ходу», − вспоминали старожилы саратовских и пензенских деревень частушку, в которой отразилась народная оценка этой трагедии. В ходе анкетного опроса 99,9% подтвердили наличие голода в 1932−1933 гг., подтверждают и то, что он был слабее голода 1921−1922 гг., но сильнее голода 1946−1947 годов.
Лишь 5 из более чем 300 опрошенных очевидцев событий 1932−1933 гг. не признавали связи хлебозаготовок с наступлением голода. Остальные либо назвали их в качестве главной причины трагедии, либо не отрицали их негативного влияния на продовольственное положение деревни. «Голод был потому, что хлеб сдали», «весь, до зерна, под метелку государству вывезли», «хлебозаготовками нас мучили», «продразверстка была, весь хлеб отняли».
Голод в Поволжье 1932-1933 гг., стал кульминацией глубочайшего кризиса сельского хозяйства СССР, заставил сталинский режим скорректировать аграрную политику. Сталинскому руководству пришлось поступиться некоторыми принципами ортодоксального коммунизма. В частности, Сталину пришлось отказаться от идеи прямого продуктообмена между городом и деревней, сторонником которого он был с момента перехода к сплошной коллективизации.