Другими словами, любая техническая деятельность и любое техническое произведение имеет отвлеченный, возвышенный смысл, содержит, помимо материального, нематериальное, которое, как мы помним, по Одоевскому и вовсе первично. На примере судьбы Бентамии Одоевский показывает утилитарное значение (или, скажем нейтральнее, необходимость для жизни) поэзии, изгнанной бентамитами из своей страны: «Нечему было оживить борьбу человека; нечему было утешить его в скорби. Божественный, одушевляющий язык поэзии был недоступен бентамиту. Великие явления природы не погружали его в ту беспечную думу, которая отторгает человека от земной скорби. Мать не умела завести песни над колыбелью младенца. Естественная поэтическая стихия издавна была умерщвлена корыстными расчетами пользы. Смерть этой стихии заразила все другие стихии человеческой природы; все отвлеченные, общие мысли, связывающие людей между собой, показались бредом; книги, знания, законы нравственности -- бесполезною роскошью.» Там же. С. 104..
Примечательно, что бентамиты удаляют все, в чем обнаруживается толика поэзии: «Все, в ком нашлась хотя искра божественного огня, были, как вредные мечтатели, изгнаны из города», в том числе ученые Там же. С. 105..
Во-вторых, у поэзии есть эпистемические функции. В эпилоге «Русских ночей» Одоевский намечает уже упомянутое противопоставление познания природы и познания человеческой истории. Пользуясь метафорой, принадлежащей средневековой философии, он противопоставляет книге Природы не книгу Откровения, а Человека. Одоевский подчеркивает взаимосвязь этих книг и то, что «одна объясняет другую», и в то же время замечает, что первая книга помогает читать вторую, тогда как, научившись читать вторую, без первой можно и обойтись Там же. С. 239.. Кроме того, русского мыслителя можно понять в том смысле, что человек -- книга не только малоизученная и непонятная, написанная «на языке мало известном и тем более трудном, что еще не составлено для него ни словаря, ни грамматики», но и незавершенная, не приобретшая (в отличие от природы) законченного вида, поскольку она и не совсем книга, а -- «рукописная тетрадь» Там же. С. 239.. Поэзия -- это путь познания и одновременно творчества этой неоконченной книги, ее прояснения. Именно в себе, а не вовне человек должен искать основания для жизни и различных видов деятельности, включая познавательную (вспомним принцип работы футуролога, о котором говорилось выше). Одоевский формулирует эту задачу следующим образом: «Великое дело понять свой инстинкт и чувствовать свой разум! В этом, может быть, вся задача человечества. Пока эта задача не для всех разрешена, пойдем отыскивать те указки, которые какая-то добрая нянюшка дала в руки нам, рассеянным, ветреным детям, чтобы мы реже принимали одно слово за другое. Одна из таких указок называется у людей творчеством, вдохновением, если угодно, поэзиею» Там же. С. 238..
Далее русский мыслитель указывает, что поэзия способна дать науке эвристические идеи: «При помощи этой указки род человеческий... выучил много весьма важных слов, например -- что человек и человеческое общество есть живой организм. Удивительно, как люди не пошли далее при пособии этого слова, которое недаром вылетело из светлого мира поэзии и ярко блеснуло в темном мире науки.» Там же..
Метафору организма, которую обсуждает герой «Русских ночей» Фауст, можно рассматривать как предтечу концепта «система» и предвосхищение концептуальной роли биологических понятий в современной науке. То, что позволяет схватить поэзия в отличие от специального научного знания, -- интуиция целостности. Это и роднит ее с философией, ставя в общественной иерархии XIV в. на одну ступень. Поэт, опираясь на вдохновение, на интуицию не только интеллектуальную, но объединяющую эмоциональное, образное, ассоциативное восприятие реальности, способен достичь глубины и масштабности, которых философ достигает посредством возможностей мышления. Сегодня мы можем сказать, что поэт и философ олицетворяют такого познающего субъекта, который способен к системному мышлению, поэтому он призван задавать направление исследований и их общий план, тогда как те, кто владеет более частными знаниями, призваны обеспечивать проработку, корректировку, подтверждение или опровержение обобщающих гипотез и универсалистских идей.
Именно различия возможностей системного и универсального представления реальности ложатся в основу отношений ученых (и общественных) сословий, а взаимодополняемость универсальных и специальных, общих и конкретных знаний становится условием, гарантирующим социальное единство и преодоление раздробленности внутри науки. Российский историк XIV в. Хартин объясняет Ипполиту Цунгиеву:
«В глубочайшей древности встречаются жалобы на излишнее раздробление наук; десятки веков протекли, и все опыты соединить их оказались тщетными, -- ничто не помогло -- ни упрощение метод, ни классификация знаний. Человек не мог выйти из сей ужасной дилеммы: или его знание было односторонне, или поверхностно» Одоевский В. Ф. 4338-й год: Петербургские письма..
В этой характеристике еще раз подчеркивается несостоятельность позитивистской программы развития науки -- на сей раз проекта единства знания. Как известно, О. Конт видел задачу науки в построении системы позитивной философии, призванной прийти на смену двум предшествующим формам систематизации человеческого знания и одновременно человеческой жизни -- теологической и метафизической системам. Позитивистская стратегия организации целостной системы научного знания посредством классификации дисциплинарных знаний и очищения их от метафизических элементов сохранялась в качестве идейной матрицы не только первого, но и второго и третьего позитивизма См. подробнее: Локтионов М. В. Александр Богданов между марксизмом и позитивизмом. -- М.: ИФРАН, 2018. -- 138 с. Нельзя не сказать, что в «Системе позитивной политики» сам Конт приходит к построению комплексного проекта целостного мировоззрения и устроения общества сообразно этому мировоззрению (т. е. конкретному варианту систематизации знания и жизни)..
Раздробленность, по словам Хартина, сохранялась до тех пор, пока правитель России и поэт по профессии не обнаружил, что научное сообщество организовано так, что «естественным образом одно сословие подчинилось другому», и не «решился, следуя сему естественному указанию, соединить эти различные сословия не одною ученою, но и гражданскою связью». В описании Хартина выглядит это так:
«...к удостоенному звания поэта или философа определяется несколько ординарных историков, физиков, лингвистов и других ученых, которые обязаны действовать по указанию своего начальника или приготовлять для него материалы: каждый из историков имеет, в свою очередь, под своим ведением несколько хронологов, филологов-антиквариев, географов; физик -- несколько химиков, ...ологов, минерологов, так и далее. Минеролог и пр. имеет под своим ведением несколько металлургов и так далее до простых копиистов [...] испытателей... От такого распределения занятий все выигрывают: недостающее знание одному пополнится другим, какое-либо изыскание производится в одно время со всех различных сторон; поэт не отвлекается от своего вдохновения, философ от своего мышления -- материальною работою. Вообще обществу это единство направления ученой деятельности принесло плоды неимоверные; явились открытия неожиданные, усовершенствования почти сверхъестественные -- и сему, но единству в особенности, мы обязаны теми блистательными успехами, которые ознаменовали наше отечество в последние годы» Одоевский В. Ф. 4338-й год: Петербургские письма..
Футурологическая успешность и утопический потенциал романа «4338-й год...».
Как следует из рассмотренного выше, в романе «4338-й год...» концепт цельного знания представлен в своей процессуальной форме -- целостного познания. Не предлагая радикального синтеза веры и знания, Одоевский проводит в своем произведении идею построения (и постоянного развития) цельного научного мировоззрения, которое предполагает философское обобщение, что сегодня находит воплощение в дисциплинарной структуре науки, и поэтический синтез, что, наоборот, кажется, не имеет какой-либо реализации. Впрочем, если вспомнить, что русский мыслитель синонимирует поэзию с творческим началом, то в современной фундаментальной и прикладной науке, а также инженерии немало поэзии, только выступает она под именами «креативности» или «творческого воображения». Верно и то, что поэзия в этом смысле всегда была присуща научному познанию и научно-технической деятельности.
Экспликация значения творческого, поэтического компонента и его места в структуре организации познавательной деятельности -- оригинальная идея Одоевского, заслуживающая особого внимания. Она звучит особенно актуально в контексте современной тенденции оптимизации научной работы, в том числе посредством мер жесткого планирования и формальной отчетности. Здесь нельзя не заметить, что в обществе XLIVв. не экономическая целесообразность предписывает формы организации науки, а, напротив, наблюдение за тем, как организован коллективный субъект научного познания, обнаруживает модель организации всего общества. Принципиальной является также мысль о том, что науке для достижения наибольших результатов недостаточно внутренней организации, требуются адекватные социальные условия. Так, применительно к критике Одоевским современной ему социокультурной ситуации это означает, что нельзя выстроить единство научного знания в обществе, лишенном социального единства. Реализация общих задач сообразно возможному вкладу каждого участника при взаимном уважении ведет к той профессиональной и гражданской солидарности, которая оказывается важнейшей сквозной идеей отечественной социально-философской мысли. Взаимное уважение в свою очередь естественно проистекает из понимания необходимости каждого -- от землекопа с его грубыми опытами и копииста, от которого не требуется креативности, до поэта со всеми свойственными его деятельности причудами Вот как Одоевский характеризует поэта в романе «Русские ночи»: «.вместе с творческим даром, дала ему и все причуды поэта: и эту врожденную страсть к независимости, и это непреоборимое отвращение от всякого механического занятия, и эту привычку дожидаться минуты вдохновения, и эту беззаботную неспособность рассчитывать время. Прибавьте к тому всю раздражительность поэта, его природную наклонность к роскоши, к этому английскому приволью, к этому маленькому тиранству, которыми, наперекор обществу, природа любит отличать своего собственного аристократа! Он не мог ни переводить, ни работать на срок или по заказу» (Одоевский В. Ф. Русские ночи. -- С. 128).. одоевский роман петербургский письмо
Футурологический сценарий Одоевского, с одной стороны, вполне адекватно описывает тенденцию развития науки, в которой все больший вес приобретают междисциплинарные исследования, в том числе подразумевающие взаимодействие представителей естественных и социогуманитарных наук (к таковым относятся комплексные исследования человека и исследования в области разработки новых технологий См., например: Пирожкова С. В. Социогуманитарное обеспечение технологического развития: каким ему быть? // Вестник РАН. 2018. -- С. 444-454.). С другой стороны, модель общества XLIVв. задает определенный социальный и эпистемический идеал, предлагая иерархическую организацию деятельности по принципу системности и обобщающего характера, и такой идеал сегодня реализуется лишь в ограниченном масштабе. Системный подход и системное мышление продолжают оставаться методологическим ресурсом, не используемым в полной мере не только в России, но и во всем мире. Организмическая метафора, которую Одоевский связывает с поэтическим откровением, и принцип целостности играют в этом контексте определяющую роль См., например: Jereb B., Ivanusa T., Rosi B. Systemic thinking and requisite holism in mastering logistics risks: the model for identifying risks in organisations and supply chain // Amfiteatru Economic. Vol. XV. № 33. -- P. 56-73.. Помимо необходимости развивать прикладное знание в направлении усиления системного подхода, принцип поэтических прозрений и синтеза имеет значение и для организации фундаментальных исследований: с тем, чтобы они были направлены на выработку целостного понимания природы, общества и человека, а не на создание фундамента для техники и технологий.
В небольшом по объему и неоконченном произведении Одоевского содержится много прозрений -- начиная от предвосхищения социального облика современных коммуникационных технологий и кончая феноменом блогеров-непрофессионалов, претендующих на выполнение функций экспертного сообщества. Эти факты свидетельствуют о футурологической успешности романа «4338-й год...», тогда как содержащаяся в нем социальная модель и предлагаемые эпистемические принципы позволяют говорить не только об актуальном футурологическом значении этого сочинения, но и о его утопической составляющей. Речь идет о метафизике социального, о конструировании основных понятий и идеальных объектов, позволяющих критически осмыслять существующую социальную реальность и вырабатывать основания для ее дальнейшего развития Черткова Е. Л. Утопия как «философский проект» // Вопросы философии. 2015. № 5. -- С. 190-201.. Скупость изложения требует развития (разумеется, критического, предполагающего проверку жизнеспособности) предлагаемой Одоевским модели в русле поиска новых концептуальных оснований и организационных форм для науки, культуры и общества.
Литература
1. Впереди 20 век: перспективы, прогнозы, футурология: Антология современной классической прогностики 1952-1999 / Ред. сост. И. В. Бестужев-Лада. -- М.: Academia, 2000. -- 480 с.
2. Лем С. Фантастика и футурология: в 2 кн. -- М.: ООО «Изд-во АСТ»; Ермак, 2004. Кн. 1. 592 с. Кн. 2. -- 667, [5] с.
3. Локтионов М. В. Александр Богданов между марксизмом и позитивизмом. -- М.: ИФРАН, 2018. -- 138 с.
4. Одоевский В. Ф. 4338-й год:Петербургские письма. -- URL:
5. http://az.lib.ru/o/odoewskii w f/text 0490.shtml (дата обращения: 12.02.2019).
6. Одоевский В. Ф. Русские ночи // Одоевский В. Ф. Сочинения: в 2 т. Т. 1. Русские ночи; Статьи / Вступит.статья, сост. и коммент. В. И. Сахарова. -- М.: Художественная литература, 1981. -- С. 31-246.
7. Одоевский В. Ф. Сильфида // Одоевский В. Ф. Сочинения: в 2 т. Т. 2. Повести / Сост., коммент. В. И. Сахарова. -- М.: Художественная литература, 1981. -- С. 106-126.
8. Ойзерман Т. И. Возможно ли предвидение отдаленного будущего? // Вестник РАН. 2005. № 8. -- С. 720-726.
9. Пирожкова С. В. Предвидение как эпистемологическая проблема. -- М.: ИФ РАН, 2015. -- 245 с.
10. Пирожкова С. В. Предсказание, прогноз, сценарий: к вопросу о разнообразии результатов исследования будущего // Философия науки и техники. 2016. № 2. -- С. 111-129.
11. Пирожкова С. В. Прогнозные и футурологические исследования:к вопросу разграничения компетенций // Философские науки. 2016. № 8. -- С. 100-113.
12. Пирожкова С. В. Социогуманитарное обеспечение технологического развития: каким ему быть? // Вестник РАН. 2018. -- С. 444-454.