Имперский придворный совет в старой империи
Ю.Е. Ивонин
Аннотация
В статье проведён сравнительный анализ функций и деятельности высшей судебной инстанции Старой империи (Священной Римской империи германской нации) в раннее Новое время. Автор показывает особенности этого суда и степень влияния на него имперских властей. Имперский придворный совет был создан в противовес имперскому камеральному суду, который в большей степени защищал интересы территорий. На заседаниях Имперского придворного совета присутствовали императоры, которые определяли его состав. Необходимо также отметить, что в его составе преобладали представители католических сословий. Имперский придворный совет являлся частью имперской системы управления с чётко обозначенными функциями. Его создание должно было укрепить положение и роль имперских властей. Значение Имперского придворного совета увеличивалось, но его нельзя интерпретировать просто как раннеабсолютистские притязания имперских властей. В компетенцию Имперского придворного совета входили споры между имперскими чинами, между территориальными господами и земельными чинами, имперскими городами и бюргерством. Автор подчеркивает, что работа суда была детально регламентирована, но недостаточно эффективна вследствие отсутствия сильной исполнительной власти.
Ключевые слова: Старая империя, Имперский камеральный суд, Имперский придворный совет, имперская конституция, Германия.
Отмеченный недавно 200-летний «юбилей» распада Священной Римской империи германской нации (1806 г.) вызвал массу общих и специальных работ, осветивших многочисленные проблемы её истории. Одна из таких проблем - роль имперских судов в правовой и в государственнополитической системах Старой империи. Суть дела в том, что правовая система Империи нуждалась (что особенно было видно в эпоху Просвещения) в упрощении по причине её сложности, но этого не выполнили, хотя правовая защита со стороны имперской судебной системы была нужна её подданным. Высшими судебными органами стали Имперский камеральный суд (Reichskammergericht) и Имперский придворный совет (Reichshofrat), о котором пойдёт речь в этой статье [9, с. 158; 8, s. 86; 37, s. 82, 88].
С одной стороны, имперская юстиция выступала как гарант мира в Империи, особенно начиная с провозглашённого на Вормском рейхстаге 1495 г. «вечного земельного мира»; с другой стороны, у имперских судов, именно имперского камерального суда и имперского придворного совета, возникали трудности в использовании их функций как защитников мира в результате (прежде всего) начавшейся Реформации. Созданный на Вормском рейхстаге 1495 г. Имперский камеральный суд заседал без присутствия императора. Он возник в результате соглашения между императором Максимилианом I и имперскими чинами и был свободен от императора и влияния на него имперских князей. После заключения Аугсбургского религиозного мира 1555 г. все религиозные проблемы решались на уровне равенства религиозных партий. Традиция постоянного нарушения земельного мира началась давно: Майнцский земельный мир 1235 г., положивший начало заключению таких соглашений, вскоре же стал нарушаться. Сложность правовой имперской системы заключалась в длительности её существования, затруднявшей деятельность законодательных органов. Вообще до сих пор при оценке Имперского камерального суда исходили из сложившейся в историографии XIX в. модели строго организованного централизованного государства. Имперский камеральный суд был ядром имперской реформы императора Максимилиана I, в рамках которой удалась модернизация конституции и управления. Десятилетиями, последовавшими за Реформацией, протестантские имперские чины не хотели финансировать имперский камеральный суд. Тем не менее, в спорных случаях они часто обращались в этот суд, в то время как Имперский придворный совет предпочитал играть роль просто медиатора и умиротворять тяжущиеся стороны. После заключения Аусбургского религиозного мира религиозные конфликты не только обострились - они всё больше рассматривались в имперских судах. Но предупредить Тридцатилетнюю войну имперские суды не смогли. Имперский придворный совет, в котором император был верховным судьёй, а его представитель - президентом, подчинялся императору. Визитации осуществлялись майнцским курфюрстом как имперским эрцканцлером [16, s. 435-480; 22, p. 1, 12-15; 4, s. 3-5; 11, s. 161-167; 9, s. 38-49; 37, s. 88].
Характеризуя оценки имперских судов германскими юристами сразу же после распада Старой империи, К. Хертер, известный современный историк права, выделяет две довольно противоположные тенденции. Большинство юристов того времени считало, что правовая система Империи в условиях территориального, политического, конфессионального и правового фрагментированного пространств выполняла важные функции, а имперские суды были лучшей частью германской имперской конституции. Другие же юристы (эта оценка сохраняется до сих пор) рассматривали правовую систему как скелет инвалида (Krueppel-Skelett). В германской историографии долгое время сохранялась негативная оценка имперской правовой системы как отличавшейся несовершенствами, расколотостью и необяательностью, тогда как судебные системы Австрии и Пруссии были образцовыми. Продолжая свою мысль, Хертер подчёркивает, что имперская система перед первым рейхстагом раннего Нового времени (Вормский рейхстаг 1495 г.) строилась преимущественно на обычном праве и частично на «договорных» соглашениях имперского права. Напряжённое поле отношений между имперским правом и партикулярным правом имперских чинов создало в современной историографии почву для дискуссий о характере Старой империи как «имперской системы» (Б. Рек) и или «комплементарного имперского государства» (Г. Шмидт). Имперская система не была современным государством, «договорной» характер и происхождение Империи никак не совпадали с монополией государства на законодательство [22, s. 87-94].
В современной отечественной историографии даётся краткая, достаточно чёткая, но не полная характеристика Имперского придворного совета, основанного при императоре Карле V, как более зависимого от императора, нежели камеральный суд. В Имперском придворном совете рассматривались дела имперских ленов, привилегий, прав и регалий, предоставленных имперским чинам императором. В целом же имперский камеральный суд сыграл существенную роль в утверждении гражданских прав и свобод в германских землях. Как бы в противовес камеральному суду был создан Имперский придворный совет. Он формировался длительное время, возникнув сначала как Придворный совет (Hofrat, Consilium aulica). Император Максимилиан I стремился создать судебный орган, имеющий право разбирать общеимперские дела. Поскольку в его руках остался минимум представительства в камеральном суде, он пытался передать новой инстанции часть полномочий судебного характера. Когда его внук Фердинанд I стал императором, он пребразовал этот совет в Имперский придворный совет, сделав его, таким образом, общеимперским учреждением. В нём, правда, разбирались дела наследственных австрийских земель, что показывало его двойственный характер. К тому же состав Совета определялся только императором. В отличие от камерального суда дела в Имперском придворном совете решались гораздо быстрее, хотя процедуру принятия итогового вердикта юристы считали не всегда законной. Но такое мнение не было вполне справедливым, так как итоговое решение принималось после ознакомления с информацией комиссий. Во время Тридцатилетней войны, впрочем, протестантские чины упрекали Совет в склонности к католическим чинам, которые в спорных вопросах предпочитали обращаться к нему. Но равенство конфессий не было установлено, и протестанты оставались в меньшинстве в придворном совете [3, с. 212-218; 2, с. 161-163; 1, с. 69].
Естественно, что процессы земельных чинов против территориальных князей шли чаще всего в имперском камеральном суде, менее зависимом от императора [17, s. 179-180; 36; 32]. Кроме вышеозначенных функций, имперские суды выполняли связанные с ними функции защиты малых и средних имперских чинов от агрессии со стороны крупных чинов. Они были восстановлены согласно требованиям Вестфальского мира 1648 г. Имперский камеральный суд был высшей судебной инстанцией, контролируемой чинами и находившейся в Шпейере, откуда в 1693 г., вследствие наступления французских войск, он не был перемещён в Вецлар. Деятельность суда обеспечивалась пропорционально имперскими чинами, но никогда вместе не заседали все 50 асессоров. В определённой степени Имперский придворный совет можно назвать результатом исторически возникшей «монструозности» Империи. Современники, как и последующие поколения историков, пишет Х. Шиллинг, по-разному оценивали оба суда. Несмотря на то, что в имперском совете заседали 6 представителей протестантского лагеря во главе с представителем Бранденбурга-Пруссии, протестанты всегда выступали против него. Тем не менее, в случае необходимости они прибегали к его помощи. Во всяком случае, Имперский придворный совет способствовал улучшению положения императора в Империи с конца XVII в. благодаря решению многочисленных конфликтов между князьями и подданными. В то же время камеральный суд играл всё меньшую роль контрольной инстанции для судов низшего звена. В принципе оба суда играли роль скоб имперского единства, не будучи антагонистами и конкурентами. Развитие правового государства в Германии нельзя рассматривать без этих судов. Если в Западной Европе правовое государство рассматривалось как политическая система для сохранения и защиты прав человека, то в Германии отчётливо немцами накапливался исторический опыт привыкания к форме государства как идущего по пути создания правового. Защита гражданских прав доверялась обоим судам, без чего политическая система могла измениться, тогда как необходимо было сохранять Империю как «государство юстиции» [32, s. 112-117].
Важно отметить, что формально император оставался главой обеих высших судебных инстанций, хотя имперские чины могли оказывать сильное влияние на имперский камеральный суд. Они избирали судей, называвшихся асессорами, определявшими судебные процедуры, наконец, находились в имперских городах (Франкфурт-на-Майне, Шпейер, Вецлар), так сказать, за пределами непосредственного контроля со стороны императора. Оба суда профессионально были хорошо организованы, так как состояли из обученных и проверенных советников и судей, а также профессионально подготовленных чиновников (адвокатов, прокураторов, стряпчих, секретарей и др.). В деятельности обоих судов использовались, кроме имперского права, также публичное римское право, территориальное и коммунальное право. В этом смысле Старую империю можно охарактеризовать как имевшую многоликую правовую систему, основанную на имперском законе, самоуправлении и высших судебных инстанциях, но одновременно - на различных степенях автономии для земельного и локального уровней. Плюрализм судебно-правовой системы Старой империи, отличавшейся многообразием правовых уровней, конечно, не подходил для модернизации в рамках нации-государства Нового времени [21, р. 125-131; 12; 15; 26; 5].
Камеральный суд, в отличие от Имперского придворного совета, был далёк от императорской власти. Как орган земельного мира, он зависел от имперских чинов и нёс в себе слабости и несостоятельность всех имперских инстанций, выражавшихся прежде всего в конкуренции между старыми имперскими притязаниями и сословными свободами, воплощёнными в тенденции вернуться назад к территориальной государственности и увеличить независимость суда от имперских властей. Если Аугсбургский рейхстаг 1547-1548 гг. укрепил власть императора по отношению к камеральному суду, то мятеж князей в 1552 г. способствовал возобновлению движения камерального суда к большей самостоятельности. После заключения Аугсбургского религиозного мира 1555 г. камеральный суд стал играть большую роль в конкуренции между императорами и чинами, особенно в конфессиональных вопросах. Примерно 3/5 жалоб в Имперский камеральный суд исходили от протестантов, 2/5 - от католиков. Во всяком случае его роль как защитника земельного мира усилилась и занимала существенное место в организации имперского административного порядка. Имперский придворный совет так или иначе был высшим судом для императора и Империи в отличие от Имперского камерального суда. Но имперские чины видели, что независимости Имперского придворного суда угрожает император. Они (прежде всего - протестантские чины) не соглашались с императорским преимуществом. В любом случае жизнеспособность Имперского придворного совета зависела от личности императора. Профессиональная квалификация членов Имперского придворного совета, согласно инструкции императора Рудольфа II, должна была иметь юридический характер. Но, несмотря на это, имперские чины жаловались на недостаточную квалификацию советников [31, s. 1-5; 9-13, 20-21, 30-33, 42-43; 18, s. 1-13; 33, s. 15-44].
Оба суда в территориальных конфликтах занимали, по сути, позицию третейского суда. Они были заполнены многочисленными жалобами на князей или правящие круги, особенно - Имперский придворный совет, который императоры использовали как инструмент, чтобы ослабить стремление территориальных чинов к автономии. Примечательно, что императоры и имперские чины действовали как противостоящие друг другу силы в рамках имперского союза. В перспективе такое положение давало надежду на преобразования имперской конституции, как пишет З. Вестфаль, потому что могло привести к решению основных политических конфликтов с помощью правовых средств. Не только католические, но даже протестантские чины Имперского придворного совета принимали и рассматривали жалобы, несмотря на попытки вождей Corpus Evangelicorum дискредитировать императорский суд. Во всяком случае имперские суды, в первую очередь - Имперский придворный совет могли стать средствами укрепления имперского мира [35, s. 235-253].
Не устарела в полной мере детальная характеристика Имперского придворного совета О. фон Гшлисера в его монографии 1942 г. Задуманный импратором Максимилианом I как противовес Имперскому камеральному суду, этот суд под названием придворного совета при Карле V стал играть роль высшей судебной инстанции и уже при Фердинанде I получил своё полное название. В его компетенцию входили споры между имперскими чинами, между территориальными господами и земельными чинами, имперскими городами и бюргерством. Но на исходе XVI в. в Германии снова обострилась религиозная борьба. Преодолев суровые испытания Тридцатилетей войны, имперские чины в результате компромиссов сумели так решить вопрос, что бывшие в меньшинстве протестантские чины на заседаниях Имперского придворного совета стали не только пользоваться равенством в религиозных вопросах, но могли и председательствовать [24, 8. 1-7, 21-22, 52, 60-61].
В любом случае императоры исполняли в Империи роль высших судей. Имя императора стояло в верхней части всех решений Имперского придворного совета; имперский эрцкацлер и имперский вице-канцлер могли председательствовать на заседаниях Имперского придворного совета, но это не свидетельствовало о разделении властей и независимости суда. Кстати, Гшлисер не давал такой оценки, он лишь констатировал факт, а также подчёркивал, что судьи являлись одновременно советниками, секретарями могли быть секретари имперской придворной канцелярии, что говорило о едином (в принципе) органе управления или о двух ветвях управления [24, 8. 65-69, 77-79, 85-87]. Вообще же Гшлисер отмечал, что в период с 1559 по 1806 г. никаких особенно важных событий в истории Имперского придворного совета не произошло, так как этот орган, в котором заседали представители высшего дворянства, служил, прежде всего, средством сохранения внутреннего мира и сословного положения дворянства [24, 8. 514-518].
Процессы по религиозным проблемам становились более частыми, и Имперский камеральный суд не мог от них отмахнуться. Империя не могла стать островом спасения, на котором можно было спастись от конфликтов в европейской системе государств [30, 8. 5, 19, 26-27, 30-41]. Перенос резиденции камерального суда из Шпейера в Вецлар не способствовал улучшению его работы, к концу XVIII в. он, как и многие институты Священной Римской империи, был малоэффективным [13, 8. 74-77].
Положение Имперского камерального суда до конца Старой империи не изменилось. Образование властных структур земельных властителей первоначально позволило формировать высшую судебную власть в территориях и тем самым создавать собственное «высшее право». Судебная власть в территориях носила часто патримониальный характер и подчинялась государству. В конце XVIII в. законодательство в Пруссии и Австрии пыталось устранить вмешательство государства в деятельность судов. В целом в территориальных государствах последовало основательное преобразование положения судов. З. Вестфаль хорошо показывает политическое влияние имперской судебной системы на примере малых тюрингских княжеств в 1648-1806 гг.: она подчёркивает, что имперские суды были важными и центральными институтами в урегулировании территориальных конфликтов. Малые тюрингские княжества не могли защитить себя от притязаний соседей, а также разобраться во внутриэрнестинских конфликтах. Поэтому они обращались к императорской юрисдикции и открывали для императорской стороны пространство играть на втором уровне [14, 8. 1-7, 9-64, 21, 223-224; 11, 8. 283-286; 36, 8. 83-109].