Для осужденных к обязательным работам (график 3) в период нахождения на учете от шести месяцев до одного года характерен наибольший спад преступной активности. По-видимому, это объясняется характерными особенностями данного наказания. Учитывая, что в среднем срок обязательных работ, назначаемый в качестве наказания осужденным составляет 210 часов [8, с. 90], то несложный подсчет (210 : 2 = 105) приводит к выводу, что преступники отбывают обязательные работы, как правило, в течении первых 3-4 месяцев с момента постановки на учет. Соответственно, резкое снижение уровня пенального рецидива после шести месяцев с момента постановки на учет до одного года является ничем иным, как эффектом от лишений и правоограничений, которым был подвергнут осужденный. Иными словами, налицо результат частно-предупредительного воздействия наказания. В последующем, уже после снятия с учета, рост уровня постпенального рецидива можно объяснить нейтрализацией эффективности уголовно-правовых мер, когда в сознании преступника попросту начинают сглаживаться негативные последствия уголовного наказания.
Осужденные к исправительным работам (график 4) после шести месяцев с момента постановки на учет и до одного года реже совершают рецидивные преступления, что, по-видимому, является следствием адаптации лиц к новому «статусу», а также профилактической работы и контроля за поведением осужденных со стороны уголовно-исполнительных инспекций. Однако с момента снятия с учета в период до одного года имеет место уже стабильный рост рецидива1, объяснением чему являются ряд факторов к числу которых относятся особенности личности преступника.
Как показало исследование, более половины осужденных, совершивших рецидив после снятия с учета (57%), до вынесения приговора длительное время находились вне сферы общественно полезной деятельности (нигде не работали). Более четверти (25,3%) страдали наркотической и алкогольной зависимостью; имели криминальное прошлое (ранее судимы) - 54%; в период отбывания наказания допускали нарушения (прогулы) 60%. Не вызывает сомнений, что указанные факторы в совокупности способствуют криминогенной десоциализации и криминогенной конфликтности осужденных. Показатели повторной преступности указанных лиц свидетельствуют, что карательное воздействие и иные принудительные организационно-обеспечительные меры исполнения исправительных работ не оказывают должного эффекта, они не вызывают позитивных изменений в личности преступника и не способствуют в должной мере его исправлению.
Представляется, что, поскольку значительное число лиц, отбывших исправительные работы, вновь совершают преступления в течение первого года после снятия с учета, было бы целесообразным сохранять контроль за их поведением и в течение одного года после снятия с учета. Аналогичные предложения высказывались еще в советское время А. Ниедере и В. Якобсоном, которые предлагали в целях предотвращения преступлений устанавливать надзор за отбывшими наказание на первые месяцы после освобождения по месту их жительства и работы [9. С. 45].
Для осужденных к ограничению свободы (график 5), как и для других групп преступников, свойственна повышенная рецидивоопасность в первые шесть месяцев с момента осуждения.
Стоит обратить внимание, что в отношении более трети «рецидивистов» (37%) до совершения ими нового преступления применялись электронные средства контроля (СЭМПЛ). Сказанное свидетельствует, что применение СЭМПЛ к преступникам, осужденным к ограничению свободы, не оказывает должного профилактического эффекта и не способствует их позитивной ресоциализации.
Исполнение наказания в виде ограничения свободы предусматривает определенные ограничения1. Проведенное исследование еще раз подтверждает правильность сделанных более полувека назад В.Н. Кудрявцевым выводов о том, что повторные преступления совершаются в течение сравнительно непродолжительного времени после отбытия наказания (см.: Кудрявцев В.Н. Общая теория квалификации преступлений. М., 1972. С. 284).
Однако, учитывая данные об интенсивности рецидива в первые шесть месяцев с момента постановки на учет, можно с уверенностью утверждать, что степень ограничений никак не коррелирует с показателями рецидивной преступности.
В период от шести месяцев до одного года, а также в течение года с момента снятия с учета для осужденных к ограничению свободы характерно постепенное угасание криминальной активности.
Следуя данным графика 6, наибольшее количество рецидивных преступлений осужденными условно совершается в течении первого года с момента постановки на учет в уголовно-исполнительной инспекции. В последующие шесть месяцев до одного года и по истечении испытательного срока криминальная активность угасает.
В соответствии с ч. 1 ст. 53 УК РФ ограничение свободы заключается в установлении судом осужденному следующих ограничений: не уходить из места постоянного проживания (пребывания) в определенное время суток, не посещать определенные места, расположенные в пределах территории соответствующего муниципального образования, не выезжать за пределы территории соответствующего муниципального образования, не посещать места проведения массовых и иных мероприятий и не участвовать в указанных мероприятиях, не изменять место жительства или пребывания, место работы и (или) учебы без согласия специализированного государственного органа, осуществляющего надзор за отбыванием осужденными наказания в виде ограничения свободы.
Полученные нами данные сопоставимы с результатами других исследователей (см., напр.: [6, с. 147]).
Представляют интерес также данные об интенсивности рецидива в зависимости от характера совершенного преступления.
Как показано на графике 7, наибольшая интенсивность рецидива у воров проявляется в первые шесть месяцев с момента постановки на учет. Очевидно, в указанный период уголовно-правовые меры, способные оказать превентивное воздействие на лиц, совершивших преступления, здесь оказываются попросту неэффективными. Однако начиная с шести месяцев до одного года и после снятия с учета для воров характерно постепенное снижение криминальной активности.
Так же, как у воров, наибольшее количество рецидивных преступлений совершается в первые шесть месяцев с момента постановки на учет. Обращает на себя внимание немалый уровень допенального (2,6%) и раннего пенального рецидива. Однако приведенные данные едва ли могут быть показателем низкой результативности деятельности уголовно-исполнительных инспекций, которые фактически не в состоянии организовать действенный контроль за осужденными в первые 1-2 месяца с момента постановки на учет.
Факт привлечения к уголовной ответственности в подавляющем большинстве случаев если и оказывает воздействие в виде переоценки антиобщественных взглядов и привычек, то совсем на незначительный период.
Анализ интенсивности рецидива наркоманов, а также лиц, совершивших насильственные преступления против жизни и здоровья (графики 9, 10) подтверждает установленные выше тенденции наибольшего совершения рецидивных преступлений в первый год с момента постановки на учет.
Высокий уровень «допенального» и «раннего пенального» рецидива у грабителей говорит, скорее, об ошибках судов при избрании конкретных наказаний, не связанных с лишением свободы, по-видимому, без учета данных об общественной опасности личности указанной категории преступников. После шести месяцев нахождения на учете уровень рецидива постепенно снижается, однако по истечении шести месяцев с момента снятия с учета начинает расти. Очевидно, что в отношении значительной части грабителей сам
Однако стоит отметить, что, в отличие от воров и грабителей, у наркоманов и лиц, совершивших насильственные деяния против жизни и здоровья, «пик» криминальной активности приходится на период от шести месяцев до одного года. По-видимому, преступники-рецидивисты указанных категорий попросту не осознают проявленной к ним гуманности со стороны суда при назначении наказания за предыдущее преступление и не пользуются предоставленной им возможностью встать на путь исправления и правопослушного поведения. Применительно к наркоманам, отягощенным «пагубными привычками», микросреда и субкультура, которые несут в себе повышенный криминогенный «заряд», также являются детерминантами повышенной пенальной рецидивной преступности. Как видно из графиков, отклонение от рассчитанного поведения проявляется уже после снятия с учета, что говорит о частно-предупредительном эффекте наказания.
Заключение
Подводя итоги, можно сделать вывод, что независимо от вида наказания и квалификации содеянного при осуждении без лишения свободы основная масса рецидивных преступлений совершается в первые шесть месяцев с момента постановки на учет; после отбытия наказания и снятия с учета, как правило, криминальная активность преступников угасает.
Очевидно, значительная часть осужденных к наказаниям и мерам, не связанным с изоляцией от общества, как правило, воспринимает уголовное наказание не как кару, а как «прощение», что предопределяет их криминальную активность в первые месяцы с момента постановки на учет. Все это в итоге требует более интенсивной работы с осужденными со стороны уголовно-исполнительных инспекций, особенно в указанный рецидивоопасный период.
Литература
1. Ольховик Н.В., Прозументов Л.М. Рецидивная преступность осужденных и ее предупреждение. Томск : Изд-во Том. ун-та,2008. 159 с.
2. Уткин В.А. Проблемы теории уголовных наказаний: курс лекций. Томск : Изд-во Том. ун-та 2018. 239 с.
3. ШмаровИ.В. Предупреждение преступлений среди освобожденных от наказания. М. : Юрид. лит., 1974. 136 с.
4. Комарицкий С.И. Рецидивная преступность осужденных к наказаниям, не связанным с лишением свободы : (вопросы методики). М. : Изд-во ВНИИ МВД СССР, 1991. 68 с.
5. Михлин А.С. и др. Исправительные работы и их эффективность. М. : ВНИИ ООП МООП СССР, 1967. 178 с.
6. Пичугин С.А. Рецидив преступлений среди условно осужденных : дис. ... канд. юрид. наук. М., 2007. 220 с.
7. Старков О.В. Криминопенология. М. : Экзамен, 2004. 480 с.
8. Сторожев С.А. Криминологическая характеристика личности осужденных к обязательным работам // Вестник Самарского юридического института ФСИН России. 2018. № 1 (27). С. 87-91.
9. Ниедере А., Якобсон В. Обстоятельства, способствующие рецидивной преступности // Социалистическая законность. 1966.№ 2. С 42-45.
References
1. Olkhovik, N.V. & Prozumentov, L.M. (2008) Retsidivnayaprestupnost' osuzhdennykh i ee preduprezhdenie [Recidivism of convicts and its prevention]. Tomsk: Tomsk State University.
2. Utkin, V.A. (2018) Problemy teorii ugolovnykh nakazaniy [Problems of the Theory of Criminal Punishments]. Tomsk: Tomsk State
University.
3. Shmarov, I.V. (1974) Preduprezhdenie prestupleniy sredi osvobozhdennykh ot nakazaniya [Prevention of crimes among those released from punishment]. Moscow: Yuridicheskaya literatura.
4. Komaritsky, S.I. (1991) Retsidivnaya prestupnost' osuzhdennykh k nakazaniyam, ne svyazannym s lisheniem svobody [Repeated crime among prisoners sentenced to non-custodial sentences]. Moscow: USSR Ministry of Internal Affairs.
5. Mikhlin, A.S. (1967) Ispravitel'nye raboty i ikh effektivnost' [Correctional work and its effectiveness]. Moscow: OOP MOOP USSR.
6. Pichugin, S.A. (2007) Retsidivprestupleniy sredi uslovno osuzhdennykh [Recidivism among probationers]. Law Cand. Diss. Moscow.
7. Starkov, O.V. (2004) Kriminopenologiya [Criminopenology]. Moscow: Ekzamen.
8. Storozhev, S.A. (2018) Criminological characteristics of personality of the prisoners sentenced to community service. Vestnik Samarskogo Yuridicheskogo instituta FSINRossii - Bulletin of Samara Law Institute. 1(27). pp. 87-91. (In Russian).
9. Niedere, A. & Jakobson, V. (1966) Obstoyatel'stva, sposobstvuyushchie retsidivnoy prestupnosti [Circumstances conducive to recidivism]. Sotsialisticheskaya zakonnost'. 2. pp. 42-45.