УДК 94(47).073
Исторические науки и археология
Санкт-Петербургский государственный университет rokiserg@yandex.ru
Российская академия предпринимательства, г. Москва dvvasiliev@mail.ru
Иран в центре британо-российского противостояния в 1820-х гг.
Васильев Сергей Дмитриевич
Васильев Дмитрий Валентинович, к.и.н., доцент
Аннотация
британский лавирование иранский война
Статья посвящена истории российско-британских отношений в Иране после Гюлистанского мира. В ней нашла отражение динамика лавирования шахского правительства между интересами двух крупнейших держав. Описаны события русско-иранской войны 1826-1828 гг. Рассмотрены Туркманчайские соглашения и их последствия. Показано, как Тегеран, разыгрывая то российскую, то британскую карты, пытался решить собственные политические задачи. Доказано, что слабая, но амбициозная позиция иранского правительства привела к нагнетанию региональной напряженности, которая нашла выход в первом гератском кризисе. При этом сам Тегеран оказался в ситуации частичной утраты суверенитета.
Ключевые слова и фразы: Гюлистанский мир; Туркманчайский договор; русско-иранская война; Иран; Российская империя; Великобритания; А. П. Ермолов; И. О. Симонич.
Annotation
The article is devoted to the history of Russian-British relations in Iran after the Gulistan peace. It reflects dynamics of the shah's government maneuvering between interests of the two largest powers. The events of the Russo-Persian War of 1826-1828 are described. The Turkmanchay agreements and their consequences are considered. It is shown how Tehran, playing the Russian and British cards in rotation, tried to solve its own political issues. It is proved that the weak, but ambitious position of the Iranian government led to escalation of regional tension, which found its way out in the first Herat crisis. At the same time, Tehran itself was in the situation of partial loss of its sovereignty.
Key words and phrases: Gulistan peace; The Treaty of Turkmenchay; The Russo-Persian War; Iran; The Russian Empire; The United Kingdom; A. P. Yermolov; I. O. Simonich.
После Гюлистанского мира и «охлаждения» между двумя странами, которому способствовала Британия, в самом начале 20-х гг. XIX столетия наметилось определенное сближение российской и иранской позиций. Оно укрепилось в том числе благодаря финансовым разногласиям между Лондоном и Тегераном по вопросу о финансировании шахского правительства [7, c. 138, 140]. В это время произошла ирано-турецкая война, завершившаяся Эрзерумским мирным договором, сохранявшим прежние границы государств. 15 июля 1823 г. в Лондоне было подписано ирано-турецкое соглашение, предполагавшее выступление обоих государств против России. Тем не менее, российские позиции в Иране несколько усилились. Это было вызвано новым охлаждением ирано-английских отношений, связанным с захватом острова Кишм в Персидском заливе и заключением Лондоном соглашений с шейхами Персидского залива и правительствами Маската и Афганистана [5, c. 53-54].
Однако вскоре ситуация стала меняться. Новый министр иностранных дел Великобритании Дж. Каннинг (1822) стал прилагать усилия, направленные на увеличение английского влияния в Иране. На этом фоне российско-британские отношения пошли неуклонно на спад. Сдержанность российской позиции в отношении Ирана и нежелание Александра I обострять отношения с европейскими державами воспринимались в Тегеране как сигнал к возможной ревизии Гюлистанского мира. Шедшие с 1823 г. по 1826 г. переговоры по урегулированию пограничных отношений между Россией и Ираном не увенчались успехом. Многочисленные провокации и нарушения соглашения не встречали жесткого сопротивления российской стороны, что косвенно провоцировало рост реваншистских настроений в иранской элите, подогревавшихся из Лондона. Пришедшая к власти в Иране партия войны (англофилы и сторонники войны с Россией) стремилась любой ценой реализовать свои устремления. На руку ей играла и внутренняя нестабильность в стране, ставшая отражением непопулярности Фетх-Али-шаха.
Британия (через Ост-Индию) выделила шаху на военные нужды значительную сумму [7, c. 151-153], поставляла оружие, участвовала в подготовке военных планов и кадров [1, c. 74-75], оказывала дипломатическое и финансовое давление на шахский двор [12, c. 115].
Что касается нового российского императора Николая I, то он стремился сохранить мир с Персией, отказывался верить докладам главнокомандующего Отдельным Кавказским корпусом А. П. Ермолова о сосредоточении иранских войск на границе с империей и оставался глух к его предложениям об усилении кавказских войск [10, c. 51]. Более того, новый государь направил в Тегеран посольство во главе с князем А. С. Меньшиковым, наделенным особыми дипломатическими полномочиями.
В ответ на это британцы активизировали антироссийскую пропаганду, убеждая шахское правительство в том, что новое российское посольство свидетельствует о слабости Петербурга, неготовности к войне и утрате Ермоловым своих позиций. Фактически одновременно с Меньшиковым (28 июня 1826 г.) в Султанию, где должны были вестись переговоры, прибыл моджтахид Кербелайский - яростный проповедник борьбы с Россией, опубликовавший 23 июня фетву, призывавшую к священной войне против русских. Миссия российских посланников была фактически сорвана. Война началась, и чрезвычайное посольство оказалось в положении пленников. Английские представители рекомендовали шаху выпустить российскую миссию из Ирана. 23 августа Меньшиков двинулся в Тифлис.
В середине июля иранские войска выступили против России и были поддержаны бывшими правителями новых российских областей, которые поспешили поднять мятежи в своих прежних владениях [9, c. 62-63]. Лишь 11 августа Николай I приказал кавказским войскам вступить в боестолкновения с персидскими войсками и поддерживавшими их мятежниками. А спустя месяц российский МИД уведомил европейские державы о том, что Петербург в этой войне преследует исключительно цели собственной безопасности и готов заключить достойный мир, получив от Тегерана компенсацию за понесенные потери [7, c. 156-157].
Боевые действия первоначально складывались неудачно для русских войск. Однако героическая оборона Шуши, на полтора месяца отвлекшая значительные силы иранцев, позволила перегруппировать ермоловские части и подготовить их к контратаке. Вскоре А. П. Ермолова сменил И. Ф. Паскевич. К ноябрю 1826 г. российские войска освободили Ширванскую, Шекинскую, Кубинскую провинции и весь Карабах. Иранские войска вынуждены были вернуться за Аракс. Тяжелое положение армии, наложившееся на внутренний экономический и политический кризисы, вынудило тегеранский двор искать возможность заключения перемирия. С этой целью в российскую столицу было направлено посольство во главе с Давуд-ханом. Одновременно России удалось урегулировать отношения с Турцией подписанием Аккерманской конвенции 25 сентября 1826 г. И надежда на союз со Стамбулом против Петербурга провалилась. В декабре Давуд-хан вернулся в Тегеран ни с чем.
Вторая попытка договориться с русскими была предпринята посольством Мирзы-Магмет-Али, который был принят тифлисскими военными начальниками в начале февраля 1827 г. Несмотря на то, что новое персидское посольство не имело достаточных полномочий, перемирие на российско-иранском фронте было установлено до апреля 1827 г. [7, c. 159; 11, c. 113].
Глава российской дипломатии вице-канцлер В. К. Нессельроде направил Паскевичу инструкцию, в которой предписывал заключить с Тегераном мир, не допуская вмешательства англичан в подготовку трактата. Подобный документ получил и посол в Лондоне Х. А. Ливен. Попытки англичан стать посредниками в российско-персидских переговорах провалились. Весной 1827 г. наступление российских войск на Ереванском и Нахичеванском направлениях возобновилось.
После ряда побед 7 июля 1827 г. кавказская армия заняла крепость Аббас-Абад, а в конце месяца Урдабад. Дорога на Тегеран была открыта. В этих условиях Иран вынужден был искать мира и направил в Тифлис статс-секретаря Мирзу-Салеха. Российским представителем на переговорах с Абассом-мирзой стал надворный советник А. С. Грибоедов. Ни одна из сторон не была готова к компромиссам, и переговоры были прерваны.
Посчитав позицию России недостаточно сильной, Аббас-мирза возобновил боевые действия, но потерпел под Эчмиадзином тяжелое поражение. 19 сентября русские заняли Сардар-Абад, 1 октября - Эривань, а через два дня - Маранд и Кардаш. 13 октября 1827 г. кавказские войска вошли в Тавриз. Переговоры для шахского двора стали неизбежными.
Они начались 10 ноября в Дех-Каргане неподалеку от Тавриза. Возглавлявший российскую делегацию Паскевич в качестве условий выдвинул уступку Ереванского и Нахичеванского ханств, возвращение Талышского ханства и уплату контрибуции в 30 млн руб. серебром (в ходе переговоров сумма была снижена до 20 млн руб.). Аббас-мирза под угрозой возобновления военных действий подписал все пункты договора. Однако распространившиеся слухи о начале русско-турецкой войны подвигли шаха на пересмотр мирных условий. Этот демарш означал вовлечение в переговоры британской стороны. Россия вновь перешла к военным действиям.
После целого ряда значительных побед в ставку Паскевича прибыл британский посланник при шахском дворе Д. Макдональд с заявлением, что Фетх-Али-шах готов принять все прежние условия мира. Подписанный в полночь с 9 на 10 февраля 1828 г. Туркманчайский договор отменял условия Гюлистанского договора и давал России определенные преимущества в Иране и, соответственно, несколько ограничивал влияние англичан [8, c. 127-128].
Среди важнейших условий нового соглашения были отвод к российской стороне Ереванского и Нахичеванского ханств, а также уплата контрибуции в 20 млн руб. серебром [3, c. 215]. Одновременно был подписан и Особый акт о торговле, предоставлявший российским купцам особые привилегии [Там же, c. 223-225]. Эти соглашения весьма укрепили влияние России на Среднем Востоке и несколько ослабили британское влияние в регионе. С этого времени Каспийское море фактически превратилось во внутреннее море России. С другой стороны, они стояли в ряду других неравноправных договоров, заключенных европейскими государствами с Ираном. Нельзя не согласиться с мнением британских, американских и иранских исследователей о том, что туркманчайские соглашения нанесли серьезный удар по суверенитету Ирана, стали «политическими оковами на руках иранского народа» и «явились образцом для всех других иностранных государств, которые впоследствии заключали договоры с Ираном» [10, c. 76-79]. При этом современный историк Д. Б. Салихова небезосновательно считает, что капитуляционный режим на территории Персии был первоначально введен Англией и Францией еще в XVIII в. [Там же, c. 80].
Добиваться от Тегерана выполнения условий соглашений было поручено А. С. Грибоедову, назначенному в апреле 1828 г. российским полномочным министром в Иране. 6 октября 1828 г. дипломатическая миссия во главе с Грибоедовым прибыла в Тавриз. Перед главой посольства была поставлена задача любой ценой добиться невыполнимого - ускорения выплаты причитавшейся контрибуции. Одновременно Грибоедову удалось склонить Аббаса-мирзу в пользу России, что не осталось без внимания англичан. Предполагая возможность вступления армии Ирана во главе с Аббасом в войну с Турцией (1828-1829) на стороне России, Макдональд объявил о том, что в этом случае его страна выступит против Ирана. В самой Англии была развернута пропаганда под лозунгом «Индия в опасности», призывавшая к наступлению на Россию со стороны Ирана.
Грибоедову пришлось работать в ситуации, когда собственное правительство далеко не адекватно воспринимало обстановку в Тегеране и Лондоне, а персидское правительство демонстрировало бессилие или противодействие. 9 декабря 1828 г. он прибыл в персидскую столицу и столкнулся там с растущими антироссийскими настроениями, религиозным фанатизмом и активным противодействием английских агентов. 30 января 1829 г. российская миссия во главе с полномочным министром была уничтожена толпой фанатиков.
У этой трагедии, безусловно, есть и британский след. Есть все основания полагать, что, участвуя в этой провокации, Англия намеревалась спровоцировать новую русско-иранскую войну, создать антироссийскую коалицию и восстановить прежние границы Ирана [2, c. 244].
Известие о гибели миссии подтолкнуло Паскевича к подготовке новой войны [6, c. 168-170]. Однако продолжавшиеся боевые действия с Турцией, угроза антироссийской коалиции европейских держав и определенная нестабильность внутри страны делали военную перспективу весьма нежелательной для Петербурга. Российская столица приняла официальную версию Тегерана о случившейся трагедии. А действия английского министра в Иране были признаны удовлетворительными [14, c. 265-266]. Дальнейшее развитие событий зависело от российских успехов в войне с Турцией. Аббас-мирза был готов выступить на стороне последней.
Победы России на турецком фронте, антикаджарские восстания в иранских провинциях положили конец этим колебаниям. 12 августа 1829 г. в Петербурге было принято извинительное посольство во главе с младшим сыном Аббаса-мирзы Хосровом-мирзой. Император Николай I предал «вечному забвению злополучное тегеранское происшествие» и значительно сократил размер контрибуции [10, c. 111].