Бульвер Литтон изображает кризис сознания накануне краха античного мира. О.А.Джумайло, размышляя об английском романе, говорит о том, что «основным способом преодоления кризисного сознания для персонажа современного английского романа становится исповедь как «полное и завершенное самообнажение» в слове»Джумайло О.А. Английский исповедально-философский роман 1980-2000. Ростов-н/Д.: Издательство Южного федерального университета, 2011. С.21. Это же, по нашему мнению, присутствует и в романе Рено «Тесей», когда герой в конце жизненного пути подводит итоги своей жизни. У Бульвера Литтона, воспроизводящего кризис нравственности в поздней римской культуре, герой романа Главк предстает как идеал, рисуемый на основе контраста между кризисом нравственности и внешней красотой. Бульвер Литтон здесь опирается на авторитет Петрония и Апулея, хотя предпочитает сосредоточить действие романа в период кризиса римской цивилизации. Иначе говоря, протагонист у Бульвера Литтона дан вне какого-либо внутреннего развития. У Рено даже самый положительный герой романа, его этико-нравственное «ядро» изображается в значительных по интенсивности внутренних борениях, вызванных несовпадением целей и результатов, обстоятельств и интенций, желаний и возможностей и т.д.
В романах Рено доминирует нравственно-этический подход к оценке прошлого и культурологический аспект при воссоздании эпохи, т.е. очевидно желание автора дать артефактное представление о прошлом в его осязаемой материальности и духовном (эстетическом в том числе) своеобразии. Также, как уже говорилось выше, писательнице присуще «очеловечивание» прошлого.
В параграфе 2.3. «Романы Мэри Рено и исторический роман середины XIX в.» мы стремились проследить воплощение традиции В.Скотта в романах писателей второй половины XIX в., одновременно проводя параллели с творчеством М.Рено.
Нравственная сторона истории, исторического развития и судьба человека в динамике происходящих изменений крайне важна для Мэри Рено. И здесь она перекликается с У.М.Теккереем и его подходом к ситуации «человек и история», более того - «человек и политика в истории», т.е. к судьбе человека при доминировании властных отношений в обществе. Хорошо известно, что для Теккерея роман - это история нравов эпохи. Писателя интересует проблема воздействия исторических событий на социальную, политическую и частную жизнь человека, в том числе - его этико-нравственное и психологическое «бытование».
Мэри Рено акцентировала нравственные ценности, которые являются непреходящими для всех эпох: доблесть, верность, смелость, справедливость. Этот акцент вписывает поиски Рено в области исторического повествования в национальную жанровую традицию. Так, Теккерей говорил о том, что человеческие добродетели были одинаковы и ценились во все времена, а также отмечал, что «внешние особенности, законы, мода и нравы меняются, но человек остается подверженным ошибкам, узнаваемым, знакомым под маскарадными костюмами» Теккерей У.М. История Генри Эсмонда / пер. с англ. Е. Калашниковой // Теккерей У.М. Собрание сочинений: в 12 т. М.: Художественная литература, 1977. Т. 7. С. 334.. Именно поэтому он не приемлет историю «героев» и «героических дел» и говорит о личной нравственной ответственности исторических деятелей и человека вообще за исторический процесс и его направление. В эпоху утверждения идей либерализма, где доминирует концепция личной свободы и личной ответственности человека, размышления о ее степенях и пределах, представленные в английском историческом романе XIX в., стали чрезвычайно важными и воспринятыми последующими поколениями романистов. Мэри Рено оказалась в их числе, когда рисует своих героев прежде всего людьми, ответственными за принятые ими решения. Поскольку ее протагонистами являются великие исторические личности, лидеры народов и государств, она ставит их ответственными в ситуации за свой народ и его судьбы: таковы и Александр, и царь Эгей, и Тесей, и царь Филипп, и Алкивиад, и Перикл, и Дион.
Как известно, психологическое начало в изображении характера героя из прошлого стало одним из обязательных моментов в реконструкции истории у английских романистов, которые склонялись к ее воспроизведению «прожитой, прочувствованной», пережитой героем, пропущенной им через свое «я». Поэтому нет ничего удивительного, что и Мэри Рено как историческая романистка проявляет интерес к психологии героя: внутренний мир ее героев - это собственно и есть история в ее психологическом проживании. Она пытается воспроизвести именно психологию античного человека, пытается представить, как думает и что чувствует человек той эпохи. Здесь Рено явно перекликается с Джордж Элиот и с английской жанровой традицией. Романы Джордж Элиот, по мнению Н.П.Михальской, отличаются «преимущественным интересом к психолого-этической проблематике»Михальская Н.П. История английской литературы. М.: Издательский центр «Академия», 2007. С. 255.. Именно внутренний мир человека привлекает обеих писательниц, когда они воспроизводят прошлое. Но, как и Элиот в историческом романе «Ромола», Рено, во-первых, выводит психологические переживания героев на вневременной уровень, подчеркивая их общечеловеческий характер. С другой стороны, для Рено, как и для Элиот, важен культурологический акцент, когда образ героя строится как «рефрактор» определенного этапа культуры и цивилизации. Безусловно, по уровню мастерства в сочетании того и другого Рено уступает Элиот. Однако в целом новаторство автора дилогии о Тесее и трилогии о Македонском проявляется в повествовательно органичном переплетении собственно античного и вневременного в обрисовке персонажей, что одновременно не нарушает узнаваемости эпохи и делает переживания, сомнения, колебания, борения героя созвучными современному читателю.
Во второй главе «Особенности изображения античности в историческом романе первой половины ХХ в. в творчестве М.Рено, Р.Грейвза и Дж.Линдсея» рассматривается художественное своеобразие изображения исторической личности в романах М.Рено и ее соотечественников и современников Р.Грейза и Дж.Линдсея. В параграфе 2.1. «Типы и субъекты повествования у Р.Грейвза и М.Рено» доказывается, что романы Грейвза и Рено демонстрируют в равной степени следование устоявшейся традиции исторического романа в английской литературе и новаторство, связанное с переосмыслением истории и способов ее словесно-образной реконструкции.
Сближает писателей оригинальная трактовка мифологического сюжета в их романах. Новаторство проявляется в том, что они строят произведения на мифологической основе, однако рассказывают о приватных судьбах участников событий, в этом мифе (легенде) изложенных. Грейвз - один из тех, кто основательно внедрил в ткань английского исторического романа новое отношение к мифу. В связи с этим мы обращаемся к роману Грейвза «Золотое Руно», в котором писатель строго соблюдает канву античного мифа и одновременно опирается на исторические сведения о нравах, быте и образе жизни древних греков. Аналогично Мэри Рено, Грейвз описывает времена, о которых почти нет достоверных сведений, а все сведения содержатся в мифах, где реальные факты претерпели трансформацию, обросли легендами и кажутся почти нереальными. Однако в каждом мифе содержится реальная история, зафиксированная народом в фольклорной форме. Роберт Грейвз в романе «Золотое Руно» и Мэри Рено в дилогии о Тесее попытались вычленить это реальное, историческое, отделить его от мифологического. Так, Рено описывает жизнь Тесея как реально существовавшего аттического правителя, представив его обычным человеком, а не героем-полубогом: «Итак, страхи мои улетучились. Впрочем, вместе с самыми пылкими надеждами. Все это время в самой потаенной глубине моего сердца я надеялся, что Посейдон сжалится и признает меня. А потом подумал: «Тот старик во дворце знал все это, еще когда я был во чреве матери. И если бы он оставил меня в покое и не забивал мою голову детскими сказками, сегодняшний день принес бы мне счастье. Это по его вине рот мой сегодня ощущает вкус пепла»Рено М. Царь должен умереть. Бык из моря / пер. с англ. Ю.Соколова. М.: Эксмо, 2006. С. 67.. Грейвз же опровергает миф о слабоумном Клавдии: «И вот тогда, когда все другие нынешние авторы, произведения которых доживут до тех дней, будут казаться заиками, а слог их хромым - ведь они пишут лишь для своих современников, притом с оглядкой, - моя книга расскажет обо всем ясно и без утайки»Грейвз Р. Я, Клавдий / пер. с англ. Г.Островской. М.: Художественная литература, 1991. С. 30..
Так, несомненно, писателей привлекает возможность «приватизации» истории, придания ей «личного аспекта», ее романизация, в том числе и через психологизацию, когда события и течение истории становятся источником характерологического зачина образа, выступают обстоятельством (сюжетным), определяющим динамику характера и специфику его внутреннего мира и т.д. Позднее у постмодернистов романизация получит форму «фабулизации истории». В романах Мэри Рено эта «романизация» приобрела значительный размах. Она стремится показать читателю «так, как было», словно демонстрируя подсмотренное чужими глазами. Так, Багоас, ловя прощальное дыхание Александра, говорит: «Он узнал меня. Я клянусь перед ликами богов. Это со мной он простился, уходя»Рено М. Персидский мальчик / пер. с англ. А.Ковжуна СПб.: Амфора, 2005. С. 727..
Исторические романы Грейвза и Рено написаны из перспективы человека, «существовавшего» в истории, при этом - у Грейвза реальная историческая личность, а у Рено - вымышленная, но аккумулирующая основные исторические «силовые поля» времени. Клавдий у Грейвза повествует беспристрастно, уделяя внимание деталям как ученый-историк. Повествование Багоаса же изначально субъективное. Мы видим историческую действительность, трансформировавшуюся в сознании юного персидского обитателя гарема.
В романах Рено и Грейвза очевидно свойственное классическому английскому историческому роману детальное воссоздание исторической эпохи через повороты в судьбе героев - Александра Македонского и Клавдия. В романах, таким образом, показываются не столько судьбы частных людей, сколько персонализированная история.
Повествование Рено более традиционно: в ее стиле нет очевидного экспериментаторства, поскольку она стремится максимально приблизить героев к читателю, зачастую идеализируя и героизируя их, для чего избегает нарочито экспериментальных форм. Доминирующие в ее повествовании несобственно-авторская речь и рассказ от первого лица одновременно и эпизируют, и психологически углубляют повествование. Стиль же Грейвза весьма своеобразен: это сухой, пронизанный иронией, лишенный обширных описаний, но и не погружающий в бездны психологических переживаний рассказ героя. Грейвза интересует прежде всего документальный факт, который и стремится беспристрастно описать и подать почти безоценочно его герой-рассказчик - историк Клавдий. И то, как подается факт и какой факт, становятся средством характеристики героя.
Роман Дж. Линдсея «Ганнибалл» выбран потому, что в нем немало пересечений с произведениями Рено. Во-первых, он соединяет в себе черты политического и психолого-бытового романа и в этом отношении близок роману Рено. Повествование в нем ведется сразу на двух уровнях: политической истории и частной жизни, истории любви. Несмотря на то, что произведение названо по имени исторического деятеля, он не является главным героем романа. События книги происходят на фоне войны, начатой Ганнибалом, однако действие не закручивается вокруг его фигуры и деяний. В произведениях Рено, как отмечалось, то же смещение внимания в бытовую, психологическую и нравственную сферы тогдашней жизни. Оба писателя повествуют о мудрых, талантливых, прогрессивных политиках. Их герои вполне современны, поскольку сталкиваются с проблемами, которые актуальны во все времена. Но при этом писатели не страдают «осовремениванием» героев: эти люди являются представителями своего времени, их психология - психология античного человека, который мыслит тогдашними категориями.
Уже не раз подчеркивалось, что Рено идеализирует своих героев: «Тогда вперед выступил друг царя Гефестион, самый красивый мужчина, которого она видела в жизни. Статный и высокий, с блестящими золотыми волосами, он отлично подошел сестре по росту»Рено М. Погребальные игры / пер. с англ. М.Ю.Юркан. М: Эксмо, 2009. С. 27.. Линдсей не преувеличивает достоинств героев, более того, портрет заглавного персонажа вообще отсутствует. Он лишь постоянно подчеркивает, что Ганнибал стареет, увядает и тоскует о своей молодости: «Как молод был я тогда, о Мелькарт, как молод был я, когда с вершины горы глядел вниз сквозь клубящийся туман; а теперь я стар, пятидесятилетний старик и неудачник»Линдсей Дж. Ганнибал. М.: Издательство иностранной литературы, 1962. С. 20..
В отличие от Линдсея, М.Рено не проводила чересчур прямых параллелей с современностью, а стремилась в античности найти некий идеал и показать пример, который послужил бы на пользу современникам. Например, она столкнулась с проблемой, заключавшейся в том, что источники изображали Александра совершенно разным человеком. Курций рисовал его алчным, истеричным самодуром, Арриан каждому поступку царя стремился придать черты благородства. Рено выбрала средний вариант - повествование Плутарха - и стремилась отсеять все наносное, изображая царя таким, каким он, по ее мнению был, не избежав при этом идеализации. Проблема Линдсея состояла в том, что все сведения о Карфагене исходят из практически анти-карфагенских источников. Он попытался абстрагироваться от негативного отношения римских историков к Карфагену и изобразить его жизнь на основании собственных выводов, сделанных после прочтения ряда исторических источников. Линдсей писал: «Народ, если он состоит из мрачных, одержимых жаждой наживы филистеров - какими хотят изобразить карфагенян историки, - не способен создать человека, подобного Ганнибалу; не может проявить столь блестящих качеств в мореплавании и в смелых исследованиях, - качества, в которых нельзя отказать карфагенянам»Линдсей Дж. Ганнибал. С. 8.. Линдсей показывает карфагенян прекрасными мореплавателями, открывателями земель, искусными земледельцами. Соседние народы мирно сосуществуют с ними и уважают их. Карфагеняне храбры в бою и самоотверженны. Линдсей преодолевает стереотип изображения их жестокими и коварными людьми, хотя и не идеализирует карфагенян. Рено в немалой степени тоже вносит вклад в смену некоторых уже устоявшихся акцентов. Так, она пересматривает роль Багоаса в жизни Александра. Он служит Александру прежде всего для того, чтобы царь познакомился как можно ближе с культурой завоеванных им персов. Тесей в произведениях Рено предстает вовсе не героем, а обыкновенным человеком со своими комплексами и недостатками. У него не совершенная внешность, он страдает комплексами из-за своего невысокого роста. Чувства Тесея и Ипполиты также не являются каноном для мифа. У Рено они любят друг друга как равные. Расклад событий в романе таков не только потому, что Рено стремится вернуть историческую справедливость, но и для того, чтобы, во-первых, «удивить» читателя новым поворотом известного сюжета (или судьбой личности), а во-вторых, привлечь его внимание к тем проблемам, которые писательницы акцентировала, создавая тот или иной образ (власть и совесть, долг и чувство, сыновний долг и долг перед отечеством, дружба и привязанность, долг перед народом и долг перед богом).