Мы предполагаем, что визит братьев Лукомских в Вишневец не был случайным и состоялся именно по приглашению тогдашнего его хозяина, который, судя по сохранившимся у В.К. Лукомского письмам, остался недоволен изданной брошюрой, поскольку в нее в полном объеме не вошли материалы, предоставленные исследователям в замке. Судя по всему, Демидов поначалу воспринял братьев Лукомских как специалистов по польской истории, поскольку те имели польские корни. Местное польское дворянство, к представителям которых он обращался за помощью по систематизации собраний, часто вело себя недоброжелательно и враждебно и от сотрудничества отказывалось. Кажется, П.А. Демидов нуждался в оценке исторической ценности имевшихся у него старинных предметов, поскольку не обладал достаточными познаниями в области польской истории и культуры. В самом начале его вступления в роль хозяина резиденции он столкнулся со следующим фактом, весьма его насторожившим: «Два бюста мраморных из Вишневца в 1897 году были мной уступлены брату моего полкового товарища графу А. Тышкевичу, который их гораздо дороже продал графу У.А. Потоцкому» (РГИА 1: 2 об.). Из писем Павла Александровича видно, что он проводил оценку данного имущества отнюдь не с целью распродать его иностранцам, подобно прежнему владельцу И. Толли, избавившемуся с молотка даже от старинных могильных плит в замковом парке, а для того, чтобы «судьба дала возможность Вишневцу вновь сделаться хранилищем вещей искусства» (РГИА 1: 33). Искусствовед ПК. Лукомский также был сторонником той точки зрения, что художественно-исторические ценности замка, прежде всего портреты и картины, должны если не остаться в нем, то быть препровожденными в центральные музеи России. «Из Вавельского королевского замка, - писал ему Демидов 25 ноября 1911 года, - приезжал при Вас, кажется, посредник и мне предлагал 10 тысяч рублей за королей польских, которые Вы не советовали мне продавать, хотя художественно они плохо исполнены» (РГИА 1: 12). Таким образом, эти портреты не только не были проданы в находившуюся тогда в составе Австро-Венгерской империи часть Польши, но и подверглись некоторого рода реконструкции: по просьбе Демидова один поляк согласился сделать к ним соответствующие подписи, вскоре идентифицировавшие состав этой коллекции (РГИА 1: 31).
Из вышеприведенной переписки, а также из списка, хранящегося в бумагах В.К. Лукомского в РГИА, составленного им в 1911 г., и из нескольких находящихся там же фотографий мы можем судить о том, сколько портретов исторических личностей было на тот момент в залах резиденции. К сожалению, это были лишь остатки нескольких тысяч полотен, хранившихся в замковых собраниях при графах Мнишек. «32 портрета в библиотеке, в королевской комнате 35, на Мнишковской лестнице 14, на парадной 5, возле театра 15, а разбросано свыше 40, всего 141», - писал Демидов Г.К. Лукомскому в 1911 г. (РГИА 1: 22 об.). Свидетельством того, что братья Лукомские действительно тщательно изучали эти портреты, является список на нескольких листах, вошедший в дело № 15 (РГИА), где указано, в каком помещении, в каком месте относительно других расположено то или иное полотно, а также списаны латинские надписи на них, которые, к сожалению, содержат ошибки. Из польских королей и князей, висевших в Королевском зале, здесь значатся портреты Сигизмунда III (коих было очень много, они изображали государя в разные периоды его жизни - от избрания на польский трон до пожилого возраста), легендарного Кракуса, Мешко I, Мешко II, Земовита (родоначальника аристократической семьи Тарло), Владислава Германа, Болеслава I, Болеслава II, Болеслава III, Александра I, Казимира IV, Генриха Валуа (РГИА 2: 167).
В библиотеке Вишневецкого замка находилось большое количество портретов семьи Мнишек, к которым как Лукомские, так и Демидов испытывали большой интерес (в одном из писем Павел Александрович упоминал, что «лично знал последнего владельца графа Мнишек» (РГИА 1: 19). Из семьи царицы Марины Мнишек здесь значились брат Станислав Мнишек, сестра Ефросина Мнишек, брат Ян Мнишек, бабка Барбара Каменецкая, брат Франциск Мнишек (два портрета), сестра Урсула Мнишек, тетка Барбара Мнишек, брат Сигизмунд Мнишек, двоюродный брат Генрих Фирлей, отец Юрий Мнишек (портрет представляет его в юношеском возрасте с титулом сокальского старосты), а также некий Кристоф Мнишек, обозначенный сыном Франциска (скорее всего, ошибка в имени, поскольку в польских гербовниках таковой не значится) (РГИА 2: 166). Здесь также хранятся несколько фотографий, часть из которых была опубликована, часть же весьма любопытна, поскольку нигде более этих изображений нам видеть не доводилось (например, ренессансные гобелены из малой столовой с изображением битв, фотографии залов и портретов королей). Фотография, сделанная в библиотеке, при сопоставлении с вышеприведенным списком позволяет понять, где расположен портрет той или иной особы. Так, интересно изображение юного отца царицы Марины воеводы Юрия Мнишка, все известные образы которого написаны с него уже в пожилом возрасте (в левом нижнем углу стены библиотеки находился довольно большой портрет, представляющий плотного круглолицего молодого человека без бороды и усов с зачесанными вверх темными волосами, закутанного в плащ и держащего в руках книгу).
Кроме того, в бумагах В.К. Лукомского имеются отпечатанные снимки прилегавшей к замку территории, в частности полуразрушенного в то время римско-католического костела Св. Михаила, входившего некогда в ансамбль монастыря босых кармелитов, основанного в 1645 г. принявшим католичество князем Иеремией Вишневецким. П.А. Демидов приложил много усилий для спасения произведений искусства, хранившихся в этой святыне, которая с 1830-х гг. находилась под юрисдикцией православной церкви. О том, насколько ужасающим было состояние храма на рубеже XIX-XX вв., говорит то, что в нем были осквернены могилы владельцев Вишневца - князей Вишневецких и графов Мнишек, а останки выброшены из гробов. Демидов поначалу имел желание выкупить весь комплекс сакральных строений и отреставрировать их в изначальном стиле, однако получил отказ епархиального начальства и ограничился переносом и захоронением останков бывших владельцев резиденции и мо- нахов-кармелитов на местном католическом кладбище, куда была перемещена и каменная часовня из костела, который в середине XX в. был полностью разобран. П.А. Демидов писал Г.К. Лукомскому в 1911 г.: «Статуя св. Михаила мной приобретена и снята с костела по случаю его перестройки в православную церковь с разрешения высшего епархиального начальства. Ангелы и вазы в парке тоже (сделаны в 1724 году)» (РГИА 1: 16). Также в замок попала и старинная икона с надписью «1608», которая не была включена Лукомскими в брошюру. Если в целом говорить о фотографиях, сохранившихся у В.К. Лукомского, то при их просмотре бросается в глаза неухоженность всего здания замка. Яркий пример тому - одна из фотографий лестничного пролета, где представлена свалка старинных (по виду театральных) костюмов, оружия и доспехов. Как видно из переписки, художник имел проблемы даже со съемками портретов, поскольку «все картины покрыты лаком, который весь в трещинах, а потому негативы требуют ретуши» (РГИА 1: 7). Знаменитых вишневецких портретов Дмитрия Самозванца и Марины Мнишек тогда уже не было в замке. Как писал Демидов, «при покупке от Толли Вишневца портреты Дмитрия и Марины было поручено переслать в Москву, я не знал, что он это выполнил своим именем» (РГИА 1: 1 об.). Портреты и сюжетные картины, посвященные свадьбе Самозванца, украсили стены Государственного исторического музея в Москве.
В то же время из писем П.А. Демидова мы узнаем, что владелец резиденции остался очень неудовлетворен тем, что братья Лукомские настолько кратко описали вишневецкие собрания. Раздражение и укор пронизывают эти письма, потому что в замке «много вещей превосходного качества» и в книге не написано «о двухстах старинных миниатюрах... Ничего не сказано и не упомянуто даже о трех старых мраморных бюстах Урсулы и Марины Мнишек и их сестры Хоткевич, что возле дома в парке. Не сказано о существовании в замке театра» (РГИА 1: 22-24 об.). Действительно, информация эта весьма ценна (хотя Демидов и ошибся в генеалогии семьи Мнишек и назвал Анну Хоткевич сестрой Марины, в то время как она была женой ее племянника Юрия Яна Мнишка, волынского воеводы) и является первым упоминанием о мраморном бюсте царицы, сделанном, возможно, с какого-либо прижизненного образца, поэтому приходится сожалеть, что авторы брошюры не уделили этому внимания. Вообще в резиденции находилось тогда около двух десятков мраморных бюстов, а также бюсты гипсовые, среди которых пять экземпляров бюста короля Станислава Августа и два экземпляра бюста Сигизмунда III, где король, по словам Демидова, «очень похож на свои профили на монетах» (РГИА 1: 19).
Накануне Первой мировой войны Вишневец был вновь выставлен на торги и продан еврейскому коммерческому союзу, сам же П.А. Демидов выехал сначала в Крым, а затем во Францию, оставив вишневецкие собрания будущим владельцам, взяв, по мнению исследователя Е.И. Пироговой, только несколько портретов из галереи замка (например, «Портрет канцлера Паца», «Портрет Марии Лещинской», теперь хранящиеся в одном из музеев Севастополя) (Пирогова 2003: 138-149). В течение последующих лет (например, во времена Первой мировой войны в Вишневце располагался штаб 25-го корпуса 11-й армии; при Вишневце же состоялось сражение в ходе Брусиловского прорыва в сентябре 1915 г.; затем эта территория на короткое время стала ареной для сражений уже советско-польской войны, и в замке квартировали бойцы Первой конной армии Буденного) собрания замка были окончательно утрачены как цельный культурный объект и до настоящего времени обнаруживаются в самых разных местах. В начале XXI в. в замке в качестве наследия советской эпохи еще находились ПТУ, Дом культуры и библиотека. Во время нашего посещения этой исторической резиденции в декабре 2003 г. активно велись реставрационные работы, в частности, восстановление старинных росписей в находящейся у подножия замка православной Вознесенской церкви, под полом которой доныне покоятся останки православных представителей рода Вишневецких.
Среди местных жителей, в т. ч. числе и задействованных в реставрации художников, продолжала ходить легенда о том, что именно в этой церкви состоялось тайное обручение Марины Мнишек и Дмитрия Самозванца, о чем много писалось в русской исторической литературе до 1917 г., и что не соответствует действительности. Что касается самого замка, его помещения большей частью были совершенно пусты и непротапливаемы, так что все находившиеся там сотрудники и посетители вынуждены были ходить в верхней одежде. По всем вопросам, касающимся истории резиденции и ее перспектив, сотрудники отсылали к «пани Любе» - историку Любови Николаевне Шиян, работавшей в совершенно немыслимых условиях в кабинете слева от главной лестницы, где во влажном и холодном помещении изо рта шел пар. Несомненно, исследовательский интерес помогает преодолеть бытовые неурядицы и трудности: спустя несколько лет из- под пера Л.Н. Шиян вышла обстоятельная книга по истории Вишневца и его собраний (Шиян 2006), которая, по задумке автора, не является точкой в изучении проблемы: к изданию готовится ее расширенная версия, ставшая новым этапом в изучении возрождаемого ныне как музей замка. Говоря об уникальных коллекциях этой резиденции, в одном из интервью историк дала им следующую оценку: «Нет ни одного крупного музея в Европе, где бы не было экспонатов из собраний Вишневецких и наследников рода Мнишек. На Украине первый публичный общественный музей (Национальный музей истории Украины) создавался на базе коллекции Вишневецких, а первая научная публичная библиотека им. В. Вернадского формировалась, в частности, из знаменитой библиотеки Вишневецких. Это была одна из самых больших целостных коллекций» (Осадчук 2012).
Таким образом, брошюра, изданная братьями Г.К. и В.К. Лукомскими, являвшаяся, по сути, номером ежемесячного периодического печатного издания «для любителей искусства и старины» «Старые годы», представляла собой очень поверхностный обзор коллекций замка Вишневец, и факт этот весьма возмутил его тогдашнего хозяина П.А. Демидова, о чем свидетельствуют его письма к Георгию Крескентьевичу, художнику и сотруднику редакции. Мы озадачились фразой из одного из них, где Павел Александрович говорит о многих «предметах превосходного качества», оставшихся за рамками публикации. Прежде всего, разумеется, нам интересны предметы, как-то проливающие свет на русскую историю, в частности на период Смутного времени, с которым так сильно были связаны предки владельцев Вишневца из рода Мнишек. К счастью, до нас дошли инвентарные списки вещей и книг, хранившихся в Вишневце при Мнишках, неоднократно публиковавшиеся польскими историками - последний раз в 2016 г. исследователем А. Бетлеем и его коллегами. Делая соответствующую выборку из этих списков XVIII в., мы можем точно соотнести ту или иную вещь или книгу с семейством царицы Марины, поскольку инвентари содержат списки предметов, хранившихся в Вишневце и принадлежавшие лично первому его владельцу из рода Мнишек Яну Карлу, а также пометку «из Ляшек», что означает, что перевезены они были из замка, некогда являвшегося собственностью отца Марины, сандомирского воеводы Юрия Мнишка. Обратимся поочередно к трем имеющимся в нашем распоряжении инвентарям Вишневецкой резиденции и перечислим предметы и книги, которые, вероятнее всего, принадлежали Мнишкам на рубеже XVI-XVII вв. и могли храниться там вплоть до Первой мировой войны.
Список вещей, лично принадлежавших Яну Карлу Мнишку и привезенных им в Вишневец, датируется 1759 г. В списке книг, где много произведений посвящено истории, политике, архитектуре, военному делу и алхимии, значатся и весьма любопытные наименования. Среди них книги, изданные в XVI - начале XVII в. на латинском языке: «Записки о Московии» С. Герберштейна (вполне возможно, самое первое их издание), «Космография» С. Мюнстера, «Хроника Польского королевства» М. Кромера, «Искусство войны» и «Государь» Н. Макиавелли, «История Флоренции» Ф. Гвиччардини, «Испанская монархия» Т. Кампанеллы, «Хроника европейской Сарматии»
А. Гвагнини, «Из царствования императора Карла Великого» В. Лази- уса, «Институции Юстиниана». На польском языке в изданиях того же периода значатся «Гиппика, или Трактат о лошадях» К. Дорогостайско- го, посвященные Мнишкам «Гораций Флакк» С. Петрици и переводное издание «Описание мира» Д. Ботеро, «Коронные статуты» С. Сарницкого. Вполне логично, таким образом, предположить, что книги эти имелись в замковой библиотеке резиденции в Ляшках Мурованых, а отец и братья царицы испытывали живой интерес к географии, истории, государственному и правовому устройству европейских стран, военному делу. Вероятно также, что свои первые сведения о Московском государстве были почерпнуты самой Мариной именно в книгах С. Герберштейна и А. Гвагнини.
Инвентарь замка, составленный в 1758-1764 гг., как уже было сказано выше, содержит напротив многих позиций подпись «из Ляшек», что позволяет нам предполагать принадлежность данных предметов именно Марине и ее семье. Среди них стоит отметить большое количество живописи, многие картины были помещены в позолоченные рамы: «ландшафты над окнами и дверьми рисованных на полотне 36 штук из Ляшек»; полотна «Казак с бандурой» и «Казак с трубкой»; сюжетные картины «Старая баталия на Днестре с турками» (возможно, на ней было отражено событие, в котором участвовал сандомирский воевода Юрий Мнишек в 1594 г.), «Братья Иосифа перед фараоном», «Клеопатра, царица Египта, убивает себя кинжалом»; многочисленные картины голландских мастеров (морские баталии, полотно «Голландец, зажигающий свечу»); генеалогии знатных польских семейств - Мнишек, Потоцких, Вишневецких, Пацов, Ходкевичей; из портретов отмечены изображения Коперника и Станислава Мнишка. Инвентарь также указывает на многочисленную старинную мебель: обтянутые красной кожей стулья, кресла и приспособления для коленопреклонения во время молитвы, складные походные столы, разноцветные расписанные цветами угловые деревянные шкафы для вещей и книг, мозаичные столики с мраморными гербами Мнишек и Тарло, относящиеся к XVI в. и, скорее всего, принадлежавшие родителям Марины (о них упоминается также и во времена владения Вишневцом П.А. Демидова, который вновь купил их на одной из аукционных распродаж). В обоих вышеозначенных инвентарях XVIII в. упомянуты принадлежавшие семейству Мнишек ценные предметы: часы с родовыми гербами, трости, инкрустированные драгоценными камнями (бриллиантами, рубинами, топазами), янтарные ложки и алтари, статуи из слоновой кости, дорогая одежда, подбитая горностаевым мехом, оправленные в золото и серебро оружие (палаши, фузии), конские сбруи и седла. Любопытно, что среди каменных изваяний значатся статуи М. Лютера и Ж. Кальвина, вероятно, как напоминание о протестантских корнях семьи.