На следующее утро Булгаков не мог понять, было ли это сном, который был навеян тяжелыми телесными страданиями, или же дух великого писателя на самом деле приходил к нему, дабы уберечь от надвигавшейся катастрофы. Как бы то ни было, но с той драматичной и памятной для Михаила Афанасьевича ночи он удивительным образом навсегда избавился от наркотической зависимости, которую позже весьма убедительно описал в своем рассказе «Морфий».
Вторая встреча Булгакова была связана с загадочными обстоятельствами, предшествовавшими его знакомству со своей третьей - последней - женой, последней настоящей любовью, последней и самой яркой музой позднего периода творчества писателя.
Как-то на Масленицу в московскую квартиру своих знакомых, у которых обещал быть «знаменитый Булгаков», пришла Елена Сергеевна Шкловская - жена крупного советского военачальника, доктора наук, профессора Евгения Александровича Шкловского. Михаила Афанасьевича и Шкловская познакомились. Булгаков принялся шутливо ухаживать за 35-летней красивой дамой, польщенной вниманием известного писателя. И вдруг… уже не шутливо она ответила Булгакову взаимностью. С этого вечера и начался их бурный, длившийся более двух лет роман, в котором было все: и страстная любовь, и ревность, и сцены, и разлуки. Однажды, получив разрешение у Елены Сергеевны проводить ее до дома (в это время Е.А. Шкловский был в командировке), Булгаков как вкопанный остановился у подъезда своей возлюбленной. Несмотря на упорные расспросы Елены Сергеевны о том, что привело Михаила Афанасьевича в столь сильное замешательство, в тот вечер Булгаков не раскрыл его причину. И лишь много позже, тяжело умирая на руках своей жены, он рассказал Елене Сергеевне о странной встрече, случившейся с ним за несколько лет до их знакомства. Одним из холодных осенних вечеров 1927 года Булгаков шел по тусклым московским улицам. На душе у него было скверно: пристальное внимание к писателю ОГПУ (объединённое государственное политическое управление), безденежье, трудности с публикациями произведений и проблемы в семье его и без того непростую жизнь делали просто невыносимой. Вдруг на одном из малолюдных перекрестков Михаила Афанасьевича случайно столкнулся с прохожим. Подняв глаза, он снова, как когда-то ночью в киевской квартире, увидел «низенького остроносого человечка с маленькими безумными глазами» - в шляпе и старомодном потертом пальто. Человечек пристально с прищуром посмотрел на Булгакова, затем кивнул на незнакомый Михаилу Афанасьевичу большой каменный дом с вычурной лепниной, возвышавшийся справа от писателя, и, не сказав ни слова, стремительно исчез в темной гулкой подворотне. Сомнений не было - Булгаков снова встретился с самим Гоголем. Но о чем он хотел сказать писателю, Булгаков тогда так и не понял. И вот в тот памятный для Булгакова вечер, когда он провожал свою возлюбленную, Булгаков, к своему изумлению, узнал, что в этом загадочном доме, на который когда-то обратил его внимание Гоголь, живет Елена Сергеевна.
О своей последней встрече с Гоголем Михаила Афанасьевича рассказал в письме своему давнему другу Павлу Попову весной 1932 года. Писатель тогда работал в Малом театре над инсценировкой знаменитых гоголевских «Мертвых душ». По словам самого Булгакова, постановка шла из рук вон плохо. Михаила Афанасьевича не устраивали ни режиссура, ни декорации, ни игра знаменитых актеров, которые, по его мнению, были далеки от истинного замысла автора. Описывая в письме Попову свои творческие терзания, Михаила Афанасьевича упоминает о том, что ему приснился сам Гоголь. Великий писатель ворвался к нему в квартиру и грозно воскликнул: «Что это значит?!» Как следует из письма, Булгаков начал оправдываться перед великим мастером, объясняя неудачи в работе над постановкой слабым актерским составом, отсутствием хорошего декоратора и прочими трудностями. И вдруг в самом конце их ночной встречи, сам того не желая, Михаила Афанасьевича неожиданно произносит странную, на его взгляд, фразу:
«Укрой меня своей гранитною шинелью!»
После этих слов Михаила Афанасьевича Гоголь откланивается и исчезает. В то время мнительный и видевший во всем тайные знаки Булгаков не смог дать объяснения этой приснившейся ему фразы. Истинный смысл ее неожиданно открылся Елене Сергеевне через 12 лет после смерти писателя.
Длительное время на могиле Булгакова на Новодевичьем кладбище не было памятника. Однажды Елена Сергеевна, придя на могилу мужа, заглянула в кладбищенскую мастерскую и вдруг увидела там видавшее виды гранитное надгробие. На вопрос женщины о камне мастер ответил, что это - снятая с могилы Гоголя старая голгофа (тип надгробного памятника в виде глыбы, увенчанной крестом), вместо которой к 100-летию со дня смерти писателя был установлен новый добротный памятник (Изначально Гоголь был похоронен на кладбище Данилова монастыря в Москве. Могилу его венчал камень, специально доставленный из Крыма и получивший за свою форму, напоминающую очертания лысой горы. Через восемьдесят лет, в начале тридцатых, монастырь большевики закрыли, кладбище ликвидировали, а останки Гоголя перевезли на почетное Новодевичье. Еще через двадцать лет невзрачный могильный камень заменили на помпезное надгробье «от советского правительства», а ненужную более Голгофу бросили под стену кладбища, в кучу других камней.) По просьбе вдовы Булгакова эту тяжелую гранитную «шинель» вытащили из мастерской и водрузили на могилу Михаила Афанасьевича, где она стоит и по сей день. Из воспоминаний Елены Сергеевны Булгаковой:
«Я никак не могла найти того, что бы я хотела видеть на могиле Миши - достойного его. И вот однажды, когда я по обыкновению зашла в мастерскую при кладбище Новодевичьем, - я увидела глубоко запрятавшуюся в яме какую-то глыбу гранитную. Директор мастерской на мой вопрос, объяснил, что это - Голгофа с могилы Гоголя, снятая с могилы Гоголя, когда ему поставили новый памятник. По моей просьбе, при помощи экскаватора, подняли эту глыбу, подвезли к могиле Миши и водрузили. С большим трудом, так как этот гранит труден для обработки, как железо, рабочие вырубили площадочку для надписи: Писатель Михаил Афанасьевич Булгаков, 1891-1940 (четыре строчки.Золотыми буквами). Вы сами понимаете, как это подходит к Мишиной могиле - Голгофа с могилы его любимого писателя Гоголя.»
Так камень с могилы учителя лег в изголовье могилы ученика.