Рациональность мышления римских и опиравшихся на их выводы средневековых западноевропейских юристов не отвечала в полной мере строгим критериям научности, нашедшим применение в эпоху Нового времени благодаря развитию естественно-научного знания, что позволяет нам определять соответствующий тип рациональности как доклассический.
Характерной чертой доклассической рациональности был сугубый эмпиризм, ориентированность на максимально полное, всестороннее и систематичное описание фактического состава реальности, строившееся на незыблемом фундаменте общих принципов, имевших отчасти философский, отчасти религиозно-моралистический характер. Непревзойденными образцами такого подхода служили античная и средневековая правовая доктрина, конструировавшие правопорядок путем придания обязательной силы конкретным юридическим ситуациям (казусам) См.: Савельев В.А. Юридическая техника римской юриспруденции классического периода // Журнал российского права. 2008. №12. С. 108; Михайлов А.В. Генезис континентальной юридической догматики. М.: Юрлитинформ, 2012; Малиновский А.А. Римская юриспруденция: методология и дидактика // Российское право: образование, практика, наука. 2017. №4 (100). С. 31., структура которых включала в себя права и обязанности участников Котляр И.А. Государь как институт европейского средневекового jus commune // Вестник МГУ. Серия 11: Право. 2011. №4. С. 106.. Ведь неизбежная оборотная сторона «всякого права - обязанность: право не может быть голым произволом, как бы велико и многообъемлюще оно ни было» Исаев И.А. Основная норма («скрижали революционного закона») // Вестник Университета имени О.Е. Кутафина (МГЮА). 2018. №8. С. 29..
Описательность и казуистичность, детально изученные на примере западной доктринальной традиции, не были, однако, присущими только ей. Анализ памятников истории правовой науки восточных цивилизаций (например, трактатов индусских юристов, произведений исламских факихов, галахических комментариев иудейских законоведов), наглядно свидетельствует об отсутствии каких-либо существенных отличий в идейном и методологическом содержании См.: Крашенинникова Н.А. Источники древнеиндийского права и их развитие // Известия высших учебных заведений. Правоведение. 1980. №1. С. 79-80; Безносова Я.В. Дхармашастры как источники изучения древнеиндийского общества: история и современность // Вестник Нижегородского университета имени Н.И. Лобачевского. Серия: Социальные науки. 2014. №2 (34). С. 13; Каневский А.А. Галаха как юридический феномен // Государство и право. 2015. №5. С. 106-110; Ольховский К.И. Фикх как причина научной стагнации исламского общества: к постановке проблемы // Сибирский философский журнал. 2017. Т. 15. №1. С. 209-210.. Указанное обстоятельство свидетельствует о том, что стиль мышления, формируемый в контексте доклассической рациональности, являлся универсальным для любых культур и характеризовался не столько цивилизационной, сколько историко-стадиальной спецификой.
Вместе с тем ошибкой было бы недооценивать динамический потенциал данного исторического типа правовой науки и его способность к саморазвитию. Так, в частности, западноевропейская юриспруденция XII-XVI вв., руководствуясь методами изучения правовой реальности, которые были выработаны и доведены до совершенства римскими юристами, смещает фокус исследовательской деятельности с описания и типизации конкретных казусов на их обобщение и создание абстрагированных от фактического материала конструкций (таких, в частности, как государство, правоспособность, юридическое лицо, право собственности, гражданско-правовой договор и т.п.), в дальнейшем составивших понятийную основу юридической науки Нового времени Полдников Д.Ю. Этапы формирования цивилистической договорной теории jus commune // Государство и право. 2012. №6. С. 108..
Тем самым были заложены предпосылки для нормализации правопорядка, формирования его нормативной составляющей, практически отсутствовавшей на ранних стадиях правовой эволюции. Иными словами, в определенный момент именно юристы положили начало нормативным правопорядкам и правовым системам, сыграв ту же роль, какую авторы словарей и грамматик играли для формирования языковых норм.
Классическая рациональность, задавая культурный контекст, ориентированный, как уже отмечалось, на достижения физики, математики и иных естественных наук, устанавливавших общепринятые стандарты научности, радикально повлияла и на юриспруденцию, обусловив смену парадигм правового мышления. Теперь важнейшей задачей науки становится не описание фактического состава правовой реальности, а ее общетеоретическое осмысление в сочетании с философской рефлексией о праве.
В решении этой задачи мыслители Нового времени (такие, в частности, как Г.В. Лейбниц, Б. Спиноза, Хр. Вольф и др.) видели единственный способ придать юриспруденции, не имеющей математического аппарата, статус полноценной науки, избавив ее от пережитков схоластического умствования, отличавшего стиль мышления средневековых правоведов Побединская О.Н. Проблема геометрического метода Бенедикта Спинозы // Вестник Московского городского педагогического университета. Серия: Философские науки. 2013. №2 (8). С. 53-84.. Несмотря на то, что их усилия по формализации правового дискурса и приведению последнего в соответствие с парадигмой классической рациональности во многом оказались безрезультатными, именно внедрением данной парадигмы обусловлено повышенное внимание юриспруденции к поиску закономерностей структурной организации и развития правовой реальности. Одним из первых юристов, обратившихся к изучению таких закономерностей, был Г. Гроций, не без оснований считающийся основоположником современной науки теории права и отраслевых юридических наук Нерсесянц В.С. Философия права. 2-е изд., перераб. и доп. М.: Норма, 2006. С. 551..
Установка Г. Гроция, подробно изложенная в «Трех книгах о праве войны и мира», была весьма проста. Изучая тождественные (или, по крайней мере, совпадающие в своих существенных чертах) элементы различных правопорядков и соотнося эти компоненты с априорно установленными общими принципами разумности и справедливости, ученый стремился обнаружить ту неизменную основу, на которую опирается любой правопорядок. В этом методологическом движении от частного к общему можно увидеть несколько модифицированный и видоизмененный подход римских и средневековых юристов, но в еще большей степени оно отсылает к общеизвестному принципу математического доказательства (так называемому принципу полной математической индукции): если некоторое утверждение A верно для n = 1 и из предположения, что оно верно для n = k, следует, что A верно для n = k + 1, это означает, что A верно для любого числа n Демидов И.Т Основания арифметики. 2-е изд. М.: URSS, 2010. С. 23..
С одной стороны, переориентация юридической науки с описания юридических фактов и установления правил поведения на поиск общих закономерностей, лежащих в основе правовой реальности, привела к утрате ею значения формально-юридического источника права. С другой же стороны, эпистемологическую перспективность такого поворота (вполне сравнимого с коперниканским) трудно переоценить. Единственным теоретическим препятствием, тормозившим эволюцию правовой науки в классическую эпоху, была убежденность в статичности правовой реальности, ее неизменном характере.
Открытие исторического измерения права, ставшее важнейшим достижением постклассической рациональности, способствовало прогрессу юридической науки и стремительному росту правовых знаний. Обратившись к изучению динамики правопорядка и будучи вооруженной достижениями смежных социально-гуманитарных наук (прежде всего лингвистки, культурологии, социологии, психологии, антропологии и т.п.), юриспруденция окончательно оформилась как область познания, отвечающая критериям научности. Свидетельством сказанного является, в частности, появление основных типов правопонимания, получивших развитие в рамках пост(не)классической науки о праве.
Юридическая наука, несмотря на свою долгую историю, во многом является продуктом постклассического правового мышления, отмеченным, в числе прочего, кризисными чертами, присущими последнему. Преодоление этих кризисных проявлений и поиск самоидентичности в перспективе, видимо, будет определять развитие юридической науки и правового мышления в целом. Представляется, что это и есть главный вывод, который можно сделать в результате очерка.
Библиография
1. Аристотель. Категории // Аристотель. Сочинения: в 4 т. - М.: Мысль, 1978. - Т. 2. - С. 52-90.
2. Баранова Л.В. Структура мышления как основа познания // Психолого-педагогический журнал Гаудеамус. - 2003. - Т. 2. - №4. - С. 84-96.
3. Безносова Я.В. Дхармашастры как источники изучения древнеиндийского общества: история и современность // Вестник Нижегородского университета имени Н.И. Лобачевского. - Серия: Социальные науки. - 2014. - №2 (34). - С. 13-17.
4. Берман Г. Дж. Западная традиция права: эпоха формирования. - М.: Изд-во МГУ; Инфра-М - Норма, 1998. - 624 с.
5. Глухарева Л.И. Догма права и догматичность юридического мышления // Вестник РГГУ. - Серия: Экономика. Управление. Право. - 2013. - №19 (120). - С. 19-26.
6. Декарт Р Рассуждение о методе, чтобы верно направлять свой разум и отыскивать истину в науках // Декарт Р Сочинения: в 2 т. - М.: Мысль, 1989. - Т. 1. - С. 250-296.
7. Демидов И.Т. Основания арифметики. 2-е изд. - М.: URSS, 2010. - 159 с.
8. Исаев И.А. Основная норма («скрижали революционного закона») // Вестник Университета имени О.Е. Кутафина (МГЮА). - 2018. - №8. - С. 20-33.
9. Каневский А.А. Галаха как юридический феномен // Государство и право. - 2015. - №5. - С. 106-110.
10. Котляр И.А. Государь как институт европейского средневекового jus commune // Вестник МГУ - Серия 11: Право. - 2011. - №4. - С. 105-113.
11. Крашенинникова Н. А. Источники древнеиндийского права и их развитие // Известия высших учебных заведений. Правоведение. 1980. №1. С. 76-81.
12. Культуральные исследования права: монография / под общ. ред. И.Л. Честнова, Е.А. Тонкова. - СПб.: Алетейя, 2018. - 466 с.
13. Кун Т Структура научных революций. - М.: АСТ, 2002. - 605 с.
14. Малиновский А.А. Римская юриспруденция: методология и дидактика // Российское право: образование, практика, наука. - 2017. - №4 - С. 29-35.
15. Мамардашвили М.К. Классический и неклассический идеалы рациональности. - СПб.: Азбука, Азбука-Аттикус, 2010. - 288 с.
16. Мелкевик Б. Юридическая практика в зеркале философии права. - СПб.: Алеф-Пресс, 2015. - 288 с.
17. Михайлов А.В. Генезис континентальной юридической догматики. - М.: Юрлитинформ, 2012. - 496 с.
18. Морковкин В.В., Морковкина А.В. Язык, мышление, сознание et vice versa // Русский язык за рубежом. - 1994. - №1 (147). - С. 63-70.
19. Нерсесянц В.С. Философия права. - 2-е изд., перераб. и доп. - М.: Норма, 2006. - 836 с.
20. Овчинников С.Н. История юридической науки: к методологии исследования // Правовая политика и правовая жизнь. - 2019. - №3. - С. 109-115.
21. Ольховский К.И. Фикх как причина научной стагнации исламского общества: к постановке проблемы // Сибирский философский журнал. - 2017. - Т 15. - №1. - С. 203-215.
22. Осипов М.Ю. К вопросу о применении математических методов в юридической науке // Advances in Law Studies. - 2019. - Т. 7. - №2. - С. 21-25.
23. Пирс Ч.С. Икона, индекс, символ // Пирс Ч. С. Избранные философские произведения. - М.: Логос, 2000. - С. 200-222.
24. Побединская О Н. Проблема геометрического метода Бенедикта Спинозы // Вестник Московского городского педагогического университета. - Серия: Философские науки. - 2013. - №2 (8). - С. 53-84.
25. Полдников Д.Ю. Этапы формирования цивилистической договорной теории jus commune // Государство и право. - 2012. - №6. - С. 106-115.
26. Поппер К. Предположения и опровержения: Рост научного знания. - М.: АСТ, АСТ-МОСКВА, 2008. - 640 с.
27. Савельев В.А. Юридическая техника римской юриспруденции классического периода // Журнал российского права. - 2008. - №12. - С. 108-115.
28. Стандарты научности и homo juridicus в свете философии права: материалы Пятых и Шестых философско-правовых чтений памяти академика ВС. Нерсесянца / отв. ред. В.Г. Графский. - М.: Норма, 2011. - 223 с.
29. Флек Л. Возникновение и развитие научного факта: Введение в теорию стиля мышления и мыслительного коллектива. - М.: Идея-Пресс; ДИК, 1999. - 220 с.
30. Фрейденберг О.М. Миф и литература древности. - 2-е изд., испр. и доп. - М.: Восточная литература, 1998. 220 с.
31. Фуко М. Слова и вещи. Археология гуманитарных наук. - СПб.: A-cad, 1994. - 408 с.
32. Честнов И.Л. Юридическое мышление в постклассической перспективе // Российский журнал правовых исследований. - 2019. - Т 6. - №3. - С. 9-14.
33. Шевченко Е.В., Коржуев А.В., Хлопенко Н.А., Нечаева В.Г. Теоретическое мышление и его структура // Сибирский медицинский журнал. - 2002. - Т. 34. - №5. - С. 103-106.
34. Щедровицкий Г.П. Проблемы методологии системного исследования. - М.: Знание, 1964. - 48 с.
35. Эко У. Отсутствующая структура: Введение в семиологию. - СПб.: Симпозиум, 2006. - 544 с.
36. Beals R.L., Hoijer H. An Introduction to Anthropology. - New York: The Macmillan Co., 1953. XIII + 658 p.
37. Herskovitz M.J. The Process of Cultural Change // The Science of Man in the World Crisis / ed. by R. Linton. + New York: Alfred A. Knopf, 1945. + P 143-170.
38. Linton R. The Study of Man. + New York: D. Appleton-Century Co., 1936. + IX + 503 p.
39. Radcliffe-Brown A.R. On Social Structure // Journal of Royal Anthropological Institute. - 1940. - Vol. 70. - №1. - P 1-12.
40. Schulz F History of Roman Legal Science. - Oxford: Clarendon Press, 1946. - XVI + 358 p.
41. Spiro E. Culture and Personality // Psychiatry. - 1951. - Vol. 14. - P 19-46.
42. White L. The Concept of Culture // American Anthropologist. - 1959. - Vol. 61. - №2 - P 227-251.