Самая ранняя запись братчиной песни с формулой «Кузьма-Демьян во воис» связана с описанием молодежной братчины, проводимой в г. Усть-Сысольске в сер. XIX в. Длилась она 3 дня; молодежь в складчину варила пиво и устраивала застолье. Кульминационным моментом собрания были поименное величание и угощение парней пивом. Формула во воис `год пришел' - это зачин к заключительным, «пивным» припевкам молодежной братчины:
Кузьма, Демьян во воис, во воис,
Талун, талун миян роч зіб оз судз,
Аски вед миян и роч зіб судзас,
Аскомысь миян истог тув судзас.
(Кузьма Демьян, год пришел, год пришел,
Сегодня, сегодня - у нас русский шест не достает (до дна),
А завтра ведь у нас и русский шест достанет,
А послезавтра у нас и серная спичка достанет).
Братчина продолжалась 3 дня, соответственно менялись финальные строки.
В Корткеросском р-не (средняя Вычегда) зафиксировано еще одно описание молодежной братчины на Кузьму-Демьяна, где упоминается приуроченная к этому собранию песня:
Арнас, Кузьман-Демьянэдз сіе нывъяс чукортчемен возъясны тадзи, козяин-козяйкалы да пызь нуыштан да сур пуасны да сэсся и сіей братчина рыт и йоктасні, ныв да зон. Зонъяссо нывъясыс тшотш гоститодыштасны. Зонъясыс тоже мыйке вайиштоны, поллитра ли мый, парта ли, важен од парта волы. (Соб.: Сур юинныд?) - Сур волы юасны, абу кода ни нинэм. Сэки винаид эз вов. Простой сур пуоны. Сэсся рытнас мыйке ужин вочиштасны. Сія ныв-зонлон. Гажодчасны волы. Оні вед то ныв-зонлы быдрыт, а важен эд пешан овлылым, печкам волы зэв ёна. (Соб.:А мый сьылынныд тая братчина дырйи?) - Таеяс и сьылам волы, ворсан сьыланкывъяссэ. (Соб.: А братчина йылысь волы?) - Эм эське да, ми ого нын кужо важонъяссо. «Кузьман-Демьян во вовыс». Числойис.
Кузьман-Демьян во вовис, во вовис да, Ой гиг лада во вовис...
Тадзи.
Менам голосыд лёк да оз ков...
Ся водзосо ог тод. [ФФ ИЯЛИ К75-7]
(Осенью, заранее, до Кузьмана-Демьяна девушки вскладчину соберут и попросят кого-нибудь из хозяев сварить, принесут муки и сварят пиво - «сур», вот это и будет «братчинный вечер», и пляшут, парни-девушки. Парней девушки тоже угощают немного. А парни тоже что-то приносят, пол- литра или парту, раньше ведь парты были. (Соб.: Сур пили?) - «Сур» пили, нехмельной напиток. Тогда спиртного не было особо. Простое пиво сварят. Потом что-то поужинают, застолье устроят. Это у молодежи было, веселились. Это ведь сейчас парни и девушки каждый вечер веселятся. (Соб.: «А что пели на этой братчине?») - Эти и пели, игровые песни - «ворсан сьыланкывъяс». (Соб.: «А про братчину была песня?») - Есть так-то, да мы уже не умеем старинные. «Кузьман - Демьян год пришел». Дата, число, мол, наступило.
Кузьман-Демьян, год пришел, год пришел,
Ой гиг лада, год пришел...
Как-то так. У меня голос плохой, не надо (записывать). Дальше не знаю).
В данном варианте песни «Кузьма-Демьян, год пришел» использован рефрен популярной игровой песни «А ми по кодзамой, кодзамой» (А мы ведь засеем, засеем). Этот комиязычный вариант русской игровой песни «А мы просу засеем» исполнительницы спели перед приведенным репортажем, то есть она входила в число игровых песен, исполняемых на братчине. Однако напев кузьма-демяновской песни-припевки несколько иной. Наличие рефрена «ой гиг лада» позволяет предположить, что продолжение песни-припевки было импровизацией на определенную тему. Это могла быть та же тема братчинного пива, обыгрываемого в вышеприведенном усть-сысольском варианте, или вариация на земледельческую тематику. Однако стоит отметить, что все записанные нами варианты этой припевки дальнейшего продолжения не имеют, и, вероятно, в таком редуцированном виде она и бытовала в прошлом веке. Обратим особое внимание на то, что в приведенном репортаже дается дополнительная, хрононимическая мотивировка к формуле «во вовис» («Дата, число, мол, наступило»): исполнительница явно осознает ее смысловую размытость и неоднозначность.
Во гогорся борйом `Выбор пары на год'
Очевидно, что в контексте молодежных братчин формула «во воис» к теме урожая уже не имеет отношения и воспринимается как мотив наступления важной для молодежной субкультуры даты. Смысловым эквивалентом такой, «годовой» даты может быть присущая осенне-зимним молодежным братчинам коми-зырян тема выбора пары на весь последующий год - во гогорся бдрйдм. Насколько позволяют судить имеющиеся этнографические материалы, даже в одной локальной традиции молодежные братчины могли быть приурочены к разным осенним датам, связанным с завершением земледельческих работ, и вероятно, ориентированных на местный праздничный круг. Так, на Выми братчины с выбором пары на год могли быть приурочены к Покрову (1/14 октября), Михайлову дню (8/21 ноября), Николину дню (6/19 декабря) (подробнее об этом см: [Савельева 2002]). Кроме того, тема выбора пары на год могла быть включена в сценарий рождественских игрищ: «Кульминационный момент посиделок в канун Васильева дня заключался в игре “во гогорся борйом” (выбор на год). Ее сопровождала песня “Ты впусти в город”, причем ее исполняли не только девушки, но и присутствующие на вечере женщины-зрительницы. Под пение песни каждый из присутствующих парней подходил к приглянувшейся ему девушке, с поклоном выводил ее на середину избы и, поцеловав, усаживал на колени. За своей избранницей парень должен был ухаживать в течение года. Нередко такой выбор впоследствии завершался заключением брака» [Ду- карт 1978, 94]. О том, какое значение придавалось выбору пары на год, ярко свидетельствует бытование детских братчин, организуемых родителями для детей 7-12 лет. В соответствии с обрядовым сценарием все мальчики и девочки, присутствующие на братчине, выбирали себе пару на год, в течение которого они должны были помнить друг о друге; на следующий год пары могли меняться. В описании усть-сысольской братчины мотив выбора пары на год не фиксируется, однако сам сценарий братчины вполне его допускает. Для нас более важно, что только в репертуаре кузьма-демьяновских братчин зафиксированы песни с мотивом наступления годовой даты.
Во воис `урожай уродился'
Фольклорный материал позволяет нам говорить о том, что значение во воис `урожай уродился' к концу минувшего века сохранилось только на границе верхней и средней Вычегды, разделяющей две встречные волны заселения бассейна Вычегды, и только в репертуаре женских (бабьих) братчин. Здесь бытовала приведенная выше припевка с рефреном: «Ой гиги лада», - но уже с другим осмыслением, соответствующим исходному - «урожай уродился»: Вдлы сьылам «Кузьман-Демьянтэ», мися ся во вовыс, ся воыд воас, мыйкеыд, пуктан, йдртддад няньыд вовас, картупельыд гдбдчад вовас. Тадз шуалам вдлы, огд сьылд ся. «Ой гиг лала пд во вовыс, Кузьман-Демьян во вовыс». Сіе вдлы празднуйтлывлам, чукдртчывлам. Асьным, ас кодьем. Кдть и дны на вдлы. Но, сёйиг-ювигдн и жд: «Вайей пд шуам сёяме-ювамдй, во вовыс - во кеже». Оні вед тай сельскохозяйственнэйтэ праздуйтэш же.[ФФ ИЯЛИ В1109-16] (Пели «Кузьман-Демьяна», мол, урожай уродился, прибыло все, что посажено было, в закрома зерно уже прибудет, картошка в голбец прибудет. Мы так приговаривали, не пели уже: «Ой гиг лала, урожай уродился, Кузьман-Демьян, урожай прибыл». Это праздновали, собирались. Сами, ровесники. Да хоть и сейчас еще <запись 1997 г.>. Когда сидели, угощались: «Давайте, поедим-выпьем, урожай прибыл, на весь год». Сейчас ведь день сельского хозяйства тоже празднуют). Отметим, что на первом плане здесь явно именно мотив «уродившегося урожая»; однако однозначный перевод и здесь невозможен, поскольку появляется еще одна формула во воыс - во кеже: `урожай уродился/ прибыл/ убран - на весь год'. В другом репортаже появляется дополнительная русскоязычная мотивировка: Кузьма Демьян - во вовыс. Урожай пд вовыс [ФФ ИЯЛИ В1110-8] (Кузьма-Демьян - урожай уродился. Урожай, мол, уродился/ весь убран). Примечательно отмеченное в первом репортаже сопоставление кузьма-демьяновской братчины с официальным «праздником урожая». Как известно из истории советских праздников, в целях «осовечивания» церковных праздников в 1923 г. был введен День Урожая (первоначально он был приурочен к дню Преображения,19 августа). В 1929 г. он был заменен на День урожая и коллективизации (первый раз отмечался 14 октября (Покров). С 1966 г. этот праздник назывался «Всесоюзным днем работников сельского хозяйства», и отмечался он во второе воскресенье октября, как и ныне отмечаемый, «расширенный» «День работников сельского хозяйства и перерабатывающей промышленности» (с 1999 г.). Здесь для нас важно само противопоставление двух праздников «урожая»: государственного как всеобщего и «частного», воплощенного в женской (бабьей) братчине. Вероятно, и этот фактор сыграл свою роль в том, что именно в варианте женского праздника Демьян лун оказался «вписанным» в общую систему календарных событий советского времени и сохранил свой особый, «годовой» статус. И здесь мы выходим на еще одну тему, «вписанную» в семантику «дня урожая».
Тема «бедности - богатства»
Подведение итогов хозяйственного года, включенное в регламентацию демьяновской братчины, так или иначе связано с темой будущего достатка, соответственно, касаясь сферы взаимосвязанных понятий «бедность - богатство». Амбивалентость представлений коми- зырян о бедности-богатстве отражена во множестве запретов и предписаний хозяйственной жизни. Так, например, коннотация «бедный» легко «вписывается» в характерные для кризисного северного земледелия (тем более в условиях достаточно жесткого режима выживания частных хозяйств на протяжении почти всего XX в.) представления об истинном и мнимом («осеннем») богатстве: арся богатина `осенний богач' - тот, кто может похвастаться богатыми запасами только осенью, в отличие от тувсов богатина `весенний богач' - тот, у кого запасов зерна хватает до весны [ФА СГУ А1416-3]. Есть и другие варианты интерпретации образа осеннего богатства: арся купеч кодь `как осенний купец (о щедром человеке, но нерасчетливом хозяине)'; арся купеч, тувсов корысь `осенний купец, весенний нищий' (о небережливом хозяине, не думающем о завтрашнем дне, осенью живет как купец, а весной голодает). На Выми эти определения применялись, прежде всего при выборе женихов. Примечательно, что и «пивная» формула из приведенной выше молодежной братчиной песни тоже могла использоваться как формула «мнимого богатства»: Первой локтіс до роч зіб сылон оз подйи, сэтшом сія озыр, а борас истог тув оз бэрд `Когда он приехал, казалось, что русский шест не достает до дна его богатства, а впоследствии оказалось, что даже спичка маячит (не вся погружается)' [Сорвачева1978, 151].
Демьян Бедный
В результате того, что в традиционных представлениях коми-зырян имя Демьян стало ключевым в обозначении этого праздника, в список хрононимов случайно вовлекли популярное в России первой пол. - сер. XX в. имя поэта Демьяна Бедного: Демьян бедныйто - зэв ёна праздничайтоны, особенно нывбабаяс. Вочасны сур, кутшомко керкао, 14 ноября сія. Вот и чукортчасны. И йоктоны, зэв ёна йоктасны волы. Сэки став волі эштома уджъясыд [ФА СыктГУ 1551-17] (Демьяна Бедного - очень сильно праздновали, особенно женщины. Наварят пива, в каком- то доме соберутся, 14 ноября он. Вот и соберутся. И пляшут, сильно плясали. Тогда уже все дела были завершены). На первый взгляд, возникший в результате случайного совпадения хрононим представляется абсолютно чуждым для дальнейшего календарного осмысления. Однако вспомним хотя бы, что праздник Кузьмы-Демьяна связан с образами «бессребреников и чудотворцев Космы и Дамиана»: эти титулы закреплены и в православной агиографии, и, соответственно, в богослужебной практике. Для коми языкового сознания «Демьян бессребреник» и «Демьян Бедный» вполне соотносимы с общим понятием «бедности-безденежья». Возможно, что здесь каким-то образом «сработали» и мотивы земной бедности и духовного богатства святых, характерные для богослужебной практики. Последнее в какой-то мере объясняет тот факт, что, например, в Прикамье, святым Косме и Демьяну молились, «чтобы не постигли человека нищета и бедность» [Черных 2007, 19]. Таким образом, тема «бедности - богатства», (так или иначе), уже была заложена в народные представления о Кузьме и Демьяне, и окказиональный хрононим Демьян Бедный легко «вписался» в календарный контекст. Более того, эта «случайность» как бы закрепляет агиографический контекст праздника, современным носителям традиции уже неизвестный.
На фоне приведенных негативных характеристик уже не кажется особо чуждым записанное на верхней Вычегде представление о «несчастливом» демьяновом месяце: (Соб: Вот Касьсяна воас по оз позь вуджны выль керкаад?) - Касьсяна восо он лыдди а, кык толысь он пет. Кутшом толысьын но?.. Тода эське да. Демьян. Толысь он воч. Выль керкас новосельесо он воч. Сія толысяс оз волы верос сайе мунны, оз готрасьны и новосельле оз вочны. Сія толысяс ко готрасян - семья оз ло... По веки веков кутысны сіе. Оти толысь во пыяс эм, новоселье оз вочны. И поп оз тшокты вочны. И некод верос сайе оз босьт некодэс. А кутшом толысь, вунома. Демьян толысь, Демьяныс октябрын? Тая, октябр толысяс и оз волы новосельесо вочны. И верэс сайе, оз готрасьны [ФФ ИЯЛИ В1258-5] (Соб.: «Вот говорят, что в високосный год нельзя переходить в новый дом?») - Касьянов год не учитываешь, а вот два месяца в году есть, когда в новый дом не переходишь. Знаю ведь, какой месяц, забылось. Месяц с Демьяном. Весь месяц соблюдали. Новоселье в этот месяц не делаешь. Не выходили замуж, не женились, и новоселья не справляли тогда. Если в этот месяц женишься - не будет семьи. Испокон веку этого придерживались. Один месяц в году есть такой, новоселья не делают. И поп не разрешал. И никто не женится и замуж не выходит. Какой же это месяц, забылось. Демьянов месяц, Демьян - он в октябре что ли?.. В октябре, в этом месяце и не справляли новоселья. И замуж не выходили).
Из данного текста сложно понять, идет ли речь о действительно октябрьском дне Кузьмы- Демьяна (17/30 октября), или о повсеместно отмечаемом Демьян лун (1/14 ноября), или все же «о двух днях в году». Здесь для нас гораздо важнее явная параллель Демьян толысь `демьянов месяц' с Касьсяна во `високосный, «Касьянов» год'. С одной стороны, явно возникает паронимическое сближение имен Демьян и Касьян с определенным переносом представлений о Касьяновом годе на Демьянов день. Кроме того, здесь есть отсылка к авторитету местного священника, что позволяет говорить о наличии в местной, народной агиографии Кузьмы-Демьяна негативных мотивировок. Самая поверхностная из них может опять же быть связана с переосмыслением титула «бессребреник», получившим в языковом сознании коми-зырян отрицательные коннотации; которые и спроецировали на весь текущий месяц. Можно предположить также, что здесь отразились и представления о рубежности осеннего Демьян лун, связанного с концом «старого» земледельческого года и началом нового. Как мы помним, отрицательный образ Святого Касьяна сформировался под влиянием мифологических представлений о конце года: в древности год начинался 1 марта, и день Святого Касьяна приходился на самый страшный с мифологической точки зрения момент времени: последний день зимы и последний день старого года. Неслучайна в таком контексте и отмеченная выше терминологическая параллель между Демьяновым днем и Рождеством - демьянасьны и рожтвоасьны, - подчеркивающая их особый, пороговый статус. Этот статус воплощен и в рассмотренной выше формуле во воис.