И напротив, бывший конюх или трактирщик мог занять в социальной иерархии высокое положение за кратчайшее время. Общественный статус человека определялся не столько его имущественным положением, сколько местом в административной системе. Феодальные отношения франкского типа не сложились, но преобладал государственный феодализм с его развитой системой налогообложения и бюрократией. Культ императорской власти с соответствующей атрибутикой в виде пышных ритуалов, роскошной обстановки приёмов, с особым почитанием автократора сильно отличался от общественного признания западных королей, которые рассматривались скорее как принцепсы феодального сословия.
Россия, как известно, восприняла именно византийский вариант феодализма, внеся в него свои, так сказать, коррективы. В Западной Европе же, по-видимому, Франция задавала моду в феодальной сословной системе. Герард Камбрийский в 1024 г., а затем Адальберт Ланский в 1024-1027 гг., описав известное им общество, поделили его на три определённые страты: молящихся, сражающихся и трудящихся. Монарх (суверен) гарантировал гармонию этого порядка. Местная власть представляла власть суверена. Прежде чем стать подданным короля, каждый крестьянин или ремесленник находился в той или иной зависимости от регионального феодала. Сеньор осуществлял правосудие над своими подчинёнными, облагая их штрафами и податями. Выстраивалась некая вертикальная линия из статусов, упорядоченных сословными отношениями. Огромное значение имели так называемые хартии вольностей, оговаривающие права и обязанности городских и сельских общин. В феодальной Франции хартии вольностей крестьянских союзов, установив размер подати, защищали крестьян от вымогательств феодалов. Как отмечает ряд авторов, в частности Поло де Болье, феодальная система, развиваясь, в середине XII века уже не нуждалась в барщине, заменив её оброком, который имел разные вариации (Поло де Болье, 2006). Интересно, что в России именно барщина станет наиболее ненавистной и тяжёлой для крестьян феодальной податью; к первой половине XIX века хозяйства юга России, практикующие этот вид социальных отношений между земельным собственником и зависимым от него крестьянином, превратятся в некое подобие плантационного рабства.
Таковы общие, но далеко не полно представленные особенности феодализма, которые нас заинтересовали в свете реализации сравнительного анализа средневековой и современной версии феодализма - неофеодализма, дабы понять, что воздействует на современную социальную систему из веков ушедших.
Неофеодализм и (или) неомедиевализм. Действительно, интересно разобраться и понять - почему средневековые аллюзии приобрели такое значение в наше время.
В 90-е гг. XX в. социолог В. Шляпентох выпустил книгу «Современная Россия как феодальное общество». Безусловно, налицо претенциозное название. Исследователь делает заявление о том, что большинство типов социальной организации, бытовавших в прошлом, существуют и в современности, как, например, сохранились в наши дни древние реликтовые существа типа латимерии (Шляпентох, 2008). Основные формы такой организации - это авторитаризм (тоталитаризм), демократическая форма и феодальная. Типы социальной организации как разные хозяйственные уклады существуют в едином пространстве страны (имеется в виду Россия). В основе так называемого сегментированного подхода лежит отрицание поступательного прогрессистского формационного подхода, предложенного Марксом; выводится утверждение, что типы поведения, сложившиеся в прошлом, сохраняются и в наши дни, несмотря на изменения технологического уклада и материального уровня развития общества. Это можно рассматривать как сочетание старых и новых форм массового поведения. Далее исследователь весьма уверенно заявляет, что в России XXI века произошло смешение двух укладов - феодального и капиталистического. Отрицая так называемый интегративно-системный подход к рассмотрению различных типов обществ, социолог декларирует новый - сегментированный (Шляпентох, 2008). Опуская детали данного подхода, хочется обратить внимание на имеющиеся неувязки в концепции исследователя: в России, в частности, как раз построено сильное государство, что явно не сочетается с той моделью, которая предлагается В. Шляпентохом, так как сам же исследователь предлагает рассматривать феодальную систему как систему со слабой государственной властью.
Заинтересованность в понимании сущности средневекового устройства общества важна для того, чтобы максимально рельефно раскрыть проблемы неофеодализма, представляющего по мнению некоторых исследователей (например, В. Иноземцева (Иноземцев, 2018)) серьёзные трудности для развёртывания модернизации российского общества.
Говоря о новом феодализме в России, политологи и социологи обращают внимание на следующие его характеристики:
1. Персонализация власти.
2. Сила личных связей.
3. Формирование наследственной элиты, аристократии.
4. Появление современного аналога служилого дворянства в лице силовиков.
5. Определённая архаизация социально-политических и культурных процессов.
6. Доминирование феодальной культуры, в которой борьба кланов и корпораций вытесняет обычную конкуренцию.
Право «нового дворянства» управлять страной обосновывается потребностями государства в сохранении политической стабильности и социально-однородного порядка. Однако принципиальную роль играет именно взаимообусловленность собственности и власти.
Очень интересно, на наш взгляд, обратить внимание на ряд довольно серьёзных обстоятельств:
1. Феодализм исторически возникал и развивался там, где земля и природные ресурсы являлись главным источником дохода для граждан; владение землёй по воле суверена обеспечивало лояльность слуг к нему; выгодная должность также являлась платой за преданность.
2. Экстенсивный характер развития хозяйства и всей экономики в целом обусловлен историческим развитием России.
3. В современных условиях наблюдается восстановление понимания государства как инструмента эффективного контроля над населением при помощи устойчивого механизма воздействия.
4. Отмечается также формирование современных страт не как классов, а как сословий - со строго определёнными правами и обязанностями, исходя из принципа их полезности для правящей элиты.
На последнее обстоятельство особенно обращает внимание исследователь С. Кордонский; он отмечает это с определённой горечью и констатирует, что здесь Россия воспроизводит явно несовременную модель социальных отношений (Кордонский, 2008).
Всё это создаёт предпосылки для архаизации общества ради сохранения стабильности властных возможностей правящей элиты и обеспечения целостности государства.
Вместе с тем хочется подчеркнуть, что термины «феодализм» и «неофеодализм» используются нами как концепты, а не как конкретно-исторические наименования форм землевладения, политического устройства и социальной связи (что вполне естественно, XXI век на дворе). Однако, конечно, суть не в дефинициях, а во вполне реально наблюдаемых явлениях, и мы можем говорить об архаизации социальных отношений, т.е. их превращении в подобие средневековых феодальных практик и институций...
Изучение особенностей российской цивилизации как ориентированной на максимальную форму выражения этатистских устремлений имеет давнюю традицию. К наиболее часто выделяемым цивилизационным признакам ее относят именно самодержавную форму правления или, как определил такой тип власти историк Р. Пайпс, «патримониальное государство»: подчинение общества государству, незначительный объем экономической свободы для подданных, персонализм власти и т.д. Исследователь утверждает, что Россия с XV века формировалась именно как патримониальное государство (Пайпс, 1993). Сам термин происходит от латинского слова, переводимого как «собственность». Здесь следует понимать, что государство есть не что иное, как собственность суверена.
Вот теперь необходимо отметить, что тот феодализм, который складывался в Западной Европе, имел достаточно мало схожих черт с феодализмом Византийской империи, ставшей своего рода первичной цивилизацией для Руси-России. Государственный аппарат Византийской империи контролировал все проявления экономической, политической и культурной жизни страны.
Для понимания сути архаики в современности заслуживает особого внимания, на наш взгляд, термин неомедиевализм, который не так распространён в научно-популярной литературе, как неофеодализм, однако и ему посвящён ряд интересных статей. В первую очередь отметим, что этот термин возник в рамках американской общественной мысли, в частности, в трудах Международного общества изучения медиевализма, где впервые это понятие было применено к современности. Американский исследователь К. Вердуин утверждает, что определение медиевализма подходит к рассмотрению не только средневековых моделей или понятий, но и практически любого аспекта современности (Verduin, 2009).
Другой ученый, Д. Гребер, считает, что современный постиндустриальный капитализм трансформировался в неофеодализм технократического варианта. Причины этого процесса - экспансия финансового сектора вообще и акционерных форм ведения бизнеса в частности - лишили собственников капитала управленческих функций, породив своеобразную квазирыночную бюрократию. Сформировалась единая суперэлита, для которой получение прибыли от ренты является главным источником существования. Ошибки в управлении и финансовые потери не страшны: они покроются за счёт налогоплательщиков (Graeber, 2015). Сразу в сознании возникает образ феодалов Средневековья, осуществляющих изъятие части прибавочного продукта у производителей материальных благ...
Экономист и социолог В. Иноземцев, со взглядами которого не всегда можно согласиться, утверждает, что Россия - это несовременное государство (Иноземцев, 2018), которое запуталось в исторических потоках, усиленно воспроизводя «добрую архаику», которую, по-видимому, разделяет значительная часть населения. Рассмотрим, так ли это.
Исторически, по версии В. Иноземцева, развитие Руси-России шло на основании рецессий (заимствований) институтов и норм соседних цивилизаций. Каждый виток его позволял выйти на новый уровень, но не способствовал оцениванию возможных последствий и причин будущих кризисов (Иноземцев, 2018).
Поиск неофеодальных элементов в общественном развитии основывается на фиксации видимой архаизации социально-политических институтов, восстановлении и реактуализации считавшихся устаревшими практик (Павлов, Любченко, 2020).
Дж. Дин выделяет следующие характеристики такого неофеодализма:
1. Иерархия и экспроприация с участием новых сеньоров и новых крестьян.
2. Наличие привилегированных городов и заброшенной глубинки.
3. Чувство незащищённости и катастрофизм.
4. Резкая поляризация социальных групп в доходах (при этом именно неофеодальные отношения - это отношения производства и распределения при резком неравенстве) (Дин, 2019).
Сегодня, по мнению ряда авторов, средневековье в моде. Социолог Дина Хапаева ставит вопрос о попытках сакрализации архаики в контексте такого понятия, как неомедиевализм (Хапаева, 2018). Важной особенностью этого понятия является его применимость к социально-политической практике современной жизни. Исследователь ссылается на Хедли Булла, который предложил теорию, согласно которой своеобразное размывание понятия супергосударства будет залогом невозврата тоталитарных тенденций (Bull, 1977). Новое средневековье вполне уживается с современной глобальной цивилизацией. Традиционно понимаемое как многоуровневое явление, оно прекрасно в своём своеобразном цивилизационном решении вечных проблем (чёткое разделение между представлениями о добре и зле, ответственность каждого за грехи и т.д.), к тому же этот период был временем расцвета христианской конфессии в Европе, что вызывает ностальгическую реакцию у поклонников традиционных ценностей, церкви, сильного государства, а также этики патернализма.
Население России в целом критически относится к идее модернизации, так как в общественном сознании она отождествляется с ломкой привычного уклада жизни.
Исторически сложилось, что для граждан нашей страны сохранение государства являлось условием сохранения их культурной, национальной и религиозной идентичности. Этому способствовало длительное военное противостояние с государствами и народами Запада и Востока. Только путём максимального напряжения сил и привлечения всех возможных ресурсов удавалось отстоять независимость существования Руси-России. В связи с этим объяснимо особое отношение россиян к вооружённым силам страны.
Сейчас, например, в стране высок уровень поддержки населением спецоперации в Украине. При этом многие спокойно принимают риск ухудшения качества жизни. Две трети опрошенных россиян (68 %) поддерживают решение президента РФ о проведении специальной военной операции на Украине - об этом свидетельствуют данные соцопроса Всероссийского центра изучения общественного мнения (ВЦИОМ), опубликованные на сайте этой организации Специальная военная операция в Украине: отношение и цели [Электронный ресурс] // ВЦИОМ. URL: https://wciom.ru/analytical-reviews/anaNticheskii-obzor/specialnaja-voennaja-operacija-v-ukraine-otnoshenie-i-ceN (дата обращения: 08.05.2022)..