хакас юрта тура алтай
Статья по теме:
К вопросу о генезисе жилища «тура» у хакасов
Е.В. Прищепа
Рассматривается проблема происхождения и развития автохтонных жилищ срубных конструкций у хакасов. Данная тема является малоисследованной в хакасской этнографической науке. Результаты исследования на основе приведенного письменного, этнографического, археологического материала позволяют считать срубные деревянные однокамерные отапливаемые жилища хакасов типа «тура» и многоугольные юрты без чердачной крыши и с земляным полом - автохтонными как для хакасов, так и для некоторых коренных народов Саяно-Алтая. Время бытования таких жилищ у хакасов прослеживается в период XVIII в.
Ключевые слова: Хакасско-Минусинский край; традиционные жилища народов Саяно-Алтая; «тура»; срубная юрта; жилища тагарского населения; хакасы; русские.
В проблемных вопросах развития и эволюции традиционных жилищ народов Саяно-Алтая особое место занимает вопрос автохтонности и архаичности происхождений жилищ срубных деревянных конструкций. Проблема существования и развития срубной техники строительства у хакасов на сегодняшний момент времени актуальна в силу своей хронологической неопределенности возникновения.
Цель статьи: на примере этнографических и археологических данных рассмотреть проблему времени возникновения и развития жилища тура в материальной культуре хакасов.
Задачи исследования: выявить конструктивные особенности жилища типа тура, определить время перехода коренных народов Саяно-Алтая к жилищам подобного типа, сопоставить археологические данные по жилищам срубных конструкций тагарского населения с этнографическими данными по жилищам срубного типа у хакасов.
Этнографической базой, содержащей сведения о жилищах срубного типа, являются материалы из путешествий и экспедиций в Хакасско-Минусинском крае (далее - ХМК) и сопредельных территорий. В 1741 г. от низовьев до верхнего течения Чулыма в рамках экспедиции проехал И. Фишер, который оставил описания жилищ чулымских татар1, живших в зимних и летних юртах, а некоторые, наподобие русских, уже в черных избах, имеющих окна из свиного или бычьего пузыря, иногда закрытые куском льда [1. С. 171]. И.Г. Георги, описывая образ жизни чулымских татар, называет их зимние жилища «избы». Характеризуя «всегдашние зимние деревни и подвижные летние юрты», он отмечает, что «деревни» состоят обыкновенно из одного только семейства, «почему большая половина деревень их малы, однако в иных есть больше ста, а в одной при Чулыме лежащей из 240 душ». Зимнее и летнее жилище он сравнивает с жилищами барабинских татар2. Зимнее жилище сооружалось из тонкого строевого леса, имело сени, отверстие в потолке3. Стены жилища делали «наискось или покато»4, а для утепления снаружи они заваливались землей. Около изб строили чуланы (видимо, кладовые. - Е.П.) и «клевы» (помещение для скота. - Е.П.). «Летние юрты» покрывались берестой. Скромная утварь жилища изготавливалась в основном из дерева, коры или кожи. [2. С. 144-145]. Н.Н. Козьмин, ссылаясь на П.С. Палласа, отмечает строительство кызильцами в Х^П в. изб примитивного типа - в виде ящика из тонких бревен. Аналогичные упоминания имеются у князя Кострова относительно качинцев. Зависимость имущественной дифференциации коренных жителей от типа жилищ отмечал также губернатор Енисейской губернии А.П. Степанов, описывая низкие, плохо прикрытые срубы, с бедной обстановкой внутри. Жилища эти служили зимним вариантом жилищ для бедных аборигенов [3. С. 123]. Н.Н. Козьмин делает вывод, опираясь на свидетельства П.С. Палласа, путешествовавшего в регионе, что из-за близкого расположения богатых автохтонов к русским властям они имели построенные дома русского типа, но это имело, по его мнению, показной характер, а не показательный (т.е. дающий основание для выводов. - Е.П) [Там же. С. 169]. Этнограф Николай Костров в середине XIX в. отмечал наличие у кызыльских татар деревянных юрт (рис. 1), которым он дает привычную для русской материальной культуры номинацию дом [4. С. 15]. Вероятно, предположить, что данная номинация возникла на основе уже бытовавшего в языке хакасов слова, имевшего в их быту реальное воплощение в виде жилища срубной конструкции.
В истории развития традиционных жилищ хакасов к середине XIX в. происходит исчезновение войлочной и берестяной юрты5, что приводит к появлению переходной формы рубленной бревенчатой юрты - округленной конической дощатой, без корьевого покрытия или же жердевой, крытой поверх корой лиственницы или березы [6. С. 28-29]. Описывая домашний быт кы- зильцев, как приобретший черты русского крестьянского быта, Л.П. Потапов пишет, что многоугольные юрты встречались редко и только как летнее жилище, а их строительство прекратилось уже с половины XIX в. [7. С. 193]. Позднее переходные формы юрт исчезают у всех хакасов совсем, что обычно связывается с влиянием русской культуры и переходом от скотоводства и охоты к земледельческому быту, основанному на оседлости. Изменение быта привело к потребности обладания новым жилищем - турой, которое первоначально встречалось на зимниках у баев, что отвечало характеристике престижности их владения, а позднее стало распространяться повсеместно и массово. Распространение туры влекло заимствование новой техники строительства - врубке по углам горизонтально положенных бревен друг в друга [6. С. 29].
Рис. 1 - Юрта Марии Тюдешевой. Аал Перевозное Аскизский район Республика Хакасия. Сентябрь 1984 г. (рисунок художника Н. Учкиной из личного архива А.И. Поселянина)
В хакасском языке появление номинации «тура»6 обычно связывается с первыми домами срубной конструкции, заимствованными из русского быта. Данная особенность отражена в преданиях бельтыров, которые свидетельствуют о времени появления «туры». В одном из преданий повествуется о сыне Коркияка, которого звали Турачак (от слова «тура» - домик). Это был человек, который родился в доме, чем и объясняется происхождение его имени. От предка Кан Сюлю до Турачака насчитывалось одиннадцать колен, и девять колен со времени признания над собой власти Белого царя. Значит, по расчетам Ю.А. Шибаевой, появление дома у бельтыр датируется концом XVIII в. [6. С. 4]. Слово «тура» использовалось в хакасском языке для наименований острогов и городов в регионе и в целом для Сибири: Сойан-тура - Саянский острог (1718 г.), Арбыйт-тура - форпост Арбаты (1758 г.) Том-тура - г. Томск (1604 г.), Аба-тура - Кузнецк (1618 г.); для названий деревень: Тес-тура - д. Тесь (Минусинский р-н), А-бан-тура - с. Абаканское (первое поселение русских в ХМК); для особенностей географических мест региона: Тура Хол - лог со скалами в виде домов, Туралы- аас - крепостной склон в центре горного массива Б. Оглахты [9. С. 1617, 26, 108, 126, 134, 139]. Деревянные постройки в сравнении с переносной юртой соответствовали характеристике укрепленного постоянного здания, что отражено в языке. Приведенные факты, конечно, отражают зависимость применения слова тура от уже бытующих материальных объектов строительной практики русского зодчества, но объясняют бытование термина отчасти, как и время его появления.
Этнограф Ю.А. Шибаева, изучавшая историю хакасского жилища, переходными формами к современному дому русского типа считала землянки-зимники «чир-иб» и рубленые юрты с земляным полом и куполообразной корьевой крышей. У сагайцев в таежной части Аскизского района землянки7 имели вид небольших избушек с земляным полом. Стены были бревенчатые, уложенные горизонтально из бревен, укрепленных в угловые столбы, или были рубленными. Стены жилища были поставлены прямо на землю. Крыша делалась из досок, засыпанных сверху землей. Очагом служил «соол» с трубой, установленный в северо-восточном углу и имеющий открытое спереди устье. Окна землянки были из бычьего пузыря. Эти землянки представляли наземные постройки и были таковыми условно, им Ю.А. Шибаева дает определение, что это «скорее дома (тура) с земляным полом и примитивным очагом» [6. С. 7-8]. Позднее появление дощатых полов в деревянных жилищах связывается именно с влиянием русской культуры. Изготовление срубных жилищ в таежной части региона требовало учета природно-географических условий местности, что во многом определяло типологию такого деревянного жилища, а его распространение было обусловлено традициями не только русского деревянного зодчества.
Существование специальной терминологии и бытование плотницких инструментов у аборигенного населения региона свидетельствует о сложившейся традиции деревянного домостроения: «Тартхы» - скобель для снятия коры с дерева, «Адыл^а» - тесло, «Игег» - пила, «Толаткы» - долото, «Крее» - пила лучковая [8. С. 115, 177, 321, 597, 642]. При изготовлении деревянных юрт хакасами использовался вид топорика «курук», которым ранее, до появления русского топора, велась вся плотничья работа. Этот топорик применяли при заготовке досок, когда раскалывали им дерево на 2-3 доски вдоль, таким образом заготавливая с его помощью дранье для покрытия крыш. На момент сбора полевых материалов (середи-на XX в.) его использование было отмечено в таежных районах Таштыпского района [6. С. 31]. Использование хакасами специальных плотницких инструментов для обработки древесины, сохранившихся в период массового распространения жилищ традиционного русского типа, также позволяет нам говорить о дорусской традиции деревообработки хакасов в таежных районах ХМК, что подтверждает мысль об автох- тонности их срубных жилищ.
Таким образом, не имея достаточно четких этнографических данных о бытовании жилищ срубного типа, типичных для хакасов, все же можно констатировать, что в их восприятии наименование «тура» было им близко по причине подобности собственных квадратных срубных жилищ традиционным жилищам русского населения. Отсюда и перенос части конструктивных и функциональных признаков туры на жилища срубного типа, например, срубных многоугольных юрт. Для жилища типа «тура» к исконным местным особенностям можно отнести следующие черты: возможность частичного углубления постройки в землю, небольшой размер и квадратность сруба, его малая высота и однокамерность, отсутствие потолка, плоское покрытие-накат, кровля из бересты и земли (дерна), рубка в охряпку и без паза вдоль бревна, неровные торцы бревен (работа без пилы), внутренняя промазка глиной пазов стен и самих стен, малое окно-два (изначально - их отсутствие), земляной или выстланный плахами пол, нары или лавки вдоль стен, чувал сбоку от двери [10. С. 15].
Этнографы и ряд других специалистов склонны- считать, что деревянные жилища хакасов и в целом народов Саяно-Алтая есть влияние русской культуры домостроительства. Мнение, что срубные дома хакасов появились с середины XVIII в. под влиянием русского народного зодчества [11. С. 33], является устоявшимся. «Почвой» для его существования является отсутствие упоминаний в исторических источниках о явно выраженных срубных деревянных жилищах автохтонов ХМК и стереотип восприятия их кочевого образа жизни в связи с жизнью в юрте.
Для территории ХМК, ставшей местом проникновения сюда ученых с первой четверти XVIII в., подобное восприятие может быть объяснимо их интересами. Традиционные жилища хакасов - юрты - стали для прибывших в регион путешественников и исследователей преимущественно распространенным маркером этнической культуры коренного населения8. Можно предположить, что жилища аборигенов сруб- ных конструкций, видимо имевших распространение в пред- и таежной части, как правило, не попадавших во внимание путешественников-исследователей9, в связи со спецификой пролегания как основных марш- рутов10, так и нахождением основной части населения в степи, не вызывали у них должного внимания по причине схожести с деревянными домами представителей пришлых славянских и иных культур. Тогда и сейчас устоявшееся мнение об основном традиционном жилище хакасов - юрте и ее преобладании - укреплялось спецификой этнических контактов в пределах традиционного безлесного ареала территории расселения этноса и специфике его хозяйствования. Однако природно-географические особенности ХМК, резко-континентальный климат, природные условия таежных мест региона не могли не привести к появлению срубных деревянных жилищ.
Проблемам изучения истории жилищ коренных народов Саяно-Алтая посвящены работы: Н.Н. Хару- зина [13], А.А. Попова [14], С.А. Вайнштейна [15], Е.М. Тощакова [16. С. 63-124], С.Н. Тихонова [17], З.П. Соколова [18], В.Я. Бутанаева [19. С. 69-80]. В ряде этих работ выражено мнение, что более правильной представляется концепция об автохтонном и архаичном происхождении деревянного жилища у многих народов Южной Сибири. В пользу данной концепции свидетельствует язык. Так, на примере языка западных бурят, в котором отсутствует лексика, связанная с войлочным жилищем, а термины, обозначающие части деревянной юрты, имеют мало общего с терминами, имеющими отношение к деревянному жилищу, делается вывод об автохтонности деревянного жилища. Термины, относящиеся исключительно к деревянному жилищу, это подтверждают: «тура» - изба, «соол», «оеор» - пол, «ноин модон» - матица, «хана» - стены дома [20. С. 305]. Еще К.В. Вяткина, исследуя сходство ряда черт материальной культуры у западных бурят и южных алтайцев и задаваясь вопросом их появления, обратила внимание на внешнее сходство конструктивных особенностей традиционных жилищ этих этносов. Временем перехода к многоугольной срубной форме жилища в среде народов Саяно-Алтая (бурят, хакасов, алтайцев) она считает период сокращения пастбищ и переход на оседлость [21. С. 23]. Появление срубных жилищ могло произойти задолго до знакомства с русской строительной культурой. Так, З. П. Соколова деревянную юрту бурят относит к группе автохтонных срубных сооружений, свойственных культуре народов Южной Сибири в целом [18. С. 141]. Е.М. Тощакова, С.Н. Тихонов жилища бревенчатого срубного типа у алтайцев также считали традиционными (в значении автохтонных) для этих народов [16. С. 108-109; 17. С. 60]. Таким образом, данные факты позволяют нам говорить об автохтонности срубных юрт в целом для коренных этносов Саяно-Алтая, а представление об определяющем влиянии русского деревянного зодчества на строительную культуру аборигенного населения региона требует своего пересмотра. На наш взгляд, деревянное срубное зодчество у автохтонов имеет в регионе еще более древнюю традицию, уходящую своими корнями в археологическое прошлое региона.
Обращение к наиболее консервативной похоронно-поминальной части традиционно культуры коренного населения ХМК позволяет принять во внимание сведения о срубных конструкциях ряда погребений хакасов. Они есть вариант воплощения в могильных сооружениях конструктивных элементов реальных жилищ этнографического периода, а владение техникой возведения конструкций из дерева (срубного типа) воплощено в срубе (доме мертвых), устанавливаемых на могилах погребений коренных жителей региона [22. С. 181] (рис. 2).
Рис. 2 - Надмогильная постройка сагайцев улуса «Базинская Бея» (рисунок В.Е Прищепа)
В последующие эпохи у хакасов дома мертвых, в которых согласно представлениям обитала душа погребенного, в традиционном народном сознании ассоциировались с реальными постройками. Так, у бельтыр в XIX в. Н.Ф. Катановым была записана легенда о существовании чудского народа, курганы которых являлись их жилищами, державшимися на подпорах. Когда выросла белая береза, то чудский народ сказал: «Родился Белый Царь (т.е. русский царь). Чем нам жить с ним, лучше наложим на себя руки!» С этими словами чудский народ подрубал подпоры своих жилищ и был задавлен в них под весом землей, которая была на крышах [23. С. 56]. Некоторые черты обряда захоронения умершего человека у койбалов имитировали черты курганных сооружений: могилу умершего после засыпания землей обкладывали с боков каменными кучами [Там же. С. 70]. Погребальные сооружения таким образом в уменьшенном виде повторяли конструкцию современных им жилищ, причем типа тура.
Исследователями отмечено, что надмогильные сооружения в обрядовой практике тюрков Саяно-Алтая ассоциируются с домом, жильем человека в ином мире. Поэтому, например, верховские шорцы внутри погребальной камеры ставили сруб или сооружали жердяной помост, низовские шорцы аналогичный сруб с плоской крышей ставили над могильным холмом [24. С. 127]. Восприятие и ассоциация с жилыми постройками надмогильных сооружений этносов Сая- но-Алтая выступает явлением общим для них.
В отечественной археологической науке сложилось устоявшееся мнение, что в основе архитектуры погребальных сооружений лежит традиция домостроения [25. С. 59; 26. С. 56; 27. С. 215; 28. С. 215; 29. С. 27-28; 30. С. 13; 31. С. 28-30]. Находки погребальных археологических срубных конструкций - яркий пример и свидетельство этому.
Уникальный памятник региональной наскальной культуры тагарского времени - Боярские писаницы - свидетельствуют об общности материальной и духовной культуры, сложившейся в регионе ко времени его создания (II в. до н.э. - первая половина I тыс. н. э. [32. С. 96]. В числе изображений на Писаницах одно из особых мест занимают деревянные срубные дома (рис. 3). Проблеме интерпретации типологически разных жилищ Боярских писаниц и их сопоставлению с похожими традиционными жилищами хакасов посвящена наша работа [33].