Российская академия народного хозяйства и государственной службы при Президенте Российской Федерации (Северо-Западный институт управления РАНХиГС), Санкт-Петербург, Российская Федерация
К вопросу о литературной репутации и роли СМИ в ее формировании (на материале прозы Л. Андреева)
Шишкина Л.И.
Реферат
Об авторе:
Шишкина Лидия Ивановна, доцент кафедры журналистики и медиакоммуникаций Северо-Западного института управления РАНХиГС (Санкт-Петербург, Российская Федерация), кандидат филологических наук, доцент
В данной статье рассматривается актуальная для сегодняшней литературоведческой науки проблема литературной репутации в контексте современной репутационной теории. Среди многочисленных аспектов, в совокупности создающих публичный образ писателя, преимущественное внимание уделяется роли медиа. На основе анализа рецепции одного из самых характерных произведений показывается, как современная пресса способствовала созданию «феномена» Леонида Андреева.
Ключевые слова: репутациология, литературная репутация, пресса, медиа, публичный образ, социальный статус
Abstract
About the author:
Lidia i. Shishkina, Professor of the Chair of Journalism and media communications of North-West Institute of Management, Branch of RANEPA (St. Petersburg, Russian Federation), PhD in Philology, Associate Professor;
ON THE ISSUE OF LITERARY REPUTATION AND THE ROLE OF THE MEDIA IN ITS FORMATION (BASED ON THE PROSE OF LEONID ANDREEV)
Lidia I. Shishkina
Russian Presidential Academy of National Economy and Public Administration (North-West Institute of Management, Branch of RANEPA), Saint-Petersburg, Russian Federation;
This article examines the problem of literary reputation, which is urgent for today's literary science, in the context of modern reputation theory. Among the many aspects that together create a public image of the writer, the main focus is on the role of the media. Based on the analysis of the reception of one of the characteristic works, it is shown how the modern contributed to the creation of the “phenomenon” of Leonid Andreev.
Keywords: reputationology, literary reputation, media, press, public image, social status
Основная часть
В сфере современного научного знания истоки «репутационной» теории связывают с концепцией социальной стратификации, сформулированной в середине XX в. американским социологом и социальным антропологом Уильямом Ллойдом Уорнером Wamer). Суть ее, изложенная в ряде работ ученого [11], заключалась в том, что классовая принадлежность людей устанавливалась, исходя из оценки их статуса другими членами общности, то есть их сложившейся репутации. Модель стратификации общества по Уоррену, определяющая позицию личности в социальной структуре такими характеристиками, как уровень образования, род занятий, происхождение, величина состояния и доход, и предложенное в соответствии с этим выделение шести социальных классов (высший-высший, высший-средний, высший- низший, низший-высший, низший-средний и низший-низший) не утратила своей актуальности и широко используется в социологии и политологии.
В настоящее время сложилось понимание репутации как закрепившегося устойчивого мнения, социальной оценки личности, как ее своеобразное публичное реноме. Репутационный подход, зачастую конкретизированный как проблема профессиональной и деловой репутации, становится важнейшим трендом, прежде всего, в экономике и бизнесе. Репутация является предметом социальных, управленческих и технологических наук. Актуальность подобного подхода подтверждает возникновение нового термина «репутациология» как выражение претензии на некую самостоятельную область научного знания, изучающей закономерности формирования и управления деловой репутацией юридических и физических лиц [4, с. 219-- 221]. Начиная с 2008 г. в Москве выходит международный научный журнал с аналогичным названием и весьма пестрым и разнородным содержанием.
Сегодня «репутационный» подход вышел за рамки социологического знания. Проблема литературной репутации стала одной из последних тенденций современного литературоведения. При этом будет нелишним напомнить, что в данной области постановка вопроса была обозначена гораздо раньше. В 1928 г. в Москве в издательстве «Никитинские субботники» вышла книга историка литературы И. Н. Розанова «Литературные репутации», наметившая основы новой области научного изучения -- теории и истории литературных репутаций. По мысли ученого, первая должна была заняться «исследованием факторов литературного успеха, вторая -- изучением фактов в исторической последовательности, выяснением их социологических причин» [8, с. 16]. Несмотря на то, что идеи Розанова нашли сочувственный отклик у молодых ученых, в дальнейшем ставших мэтрами отечественного литературоведения, -- Б. Эйхенбаума и Ю. Тынянова, -- данное научное направление развития не получило. Лишь в последнее десятилетие проблема литературной репутации стала предметом пристального внимания отечественных и зарубежных филологов. Это было связано с тем, что в науке о литературе, в противовес предшествующему структурализму, все большую популярность обретает так называемый «рецептивный» подход, подразумевающий не имманентный анализ текста, но его восприятие всеми участниками литературного процесса: современниками, читателями и критиками, в результате чего происходит формирование устойчивого публичного образа писателя.
В свое время Розанов отмечал: «В настоящий момент особенное внимание привлекает вопрос о взаимоотношениях писателей с читателем, проблема критики как посредника (курсив мой -- Л. Ш.) между ними» [8, с. 16]. При этом следует отметить, что критические выступления появлялись на страницах газет и журналов, как правило, имевших определенную общественную и эстетическую позиции в глазах общественности (также своего рода репутацию), рупором которой и становился критик. Поэтому можно утверждать, что посредником между читателем и писателем, играющим важную, а зачастую, и определяющую роль в создании его репутации -- публичного образа, становятся именно средства массовой информации. Эта проблема и является предметом данной статьи.
В историко-литературном контексте репутационный подход представляется наиболее оправданным при исследовании литературы так называемого Серебряного века -- литературы рубежа Х1Х-ХХ вв. Это объясняется общекультурными процессами: демократизацией литературной жизни, «массовизацией» читательской аудитории, бурным развитием журналистики: появлением огромного количества журналов различного направления и массовой газетной периодики, как столичной, так и провинциальной. В это время каждый «толстый» журнал обязательно имел в своей структуре литературно-критический отдел с постоянными рубриками и постоянными авторами -- обозревателями и критиками. Среди прочих можно выделить, например, «Критические очерки» В. П. Буренина («Новое время»), «Критические наброски» С. Адрианова («Вестник Европы»), «Критические заметки» А. Богдановича («Мир Божий») и В. Кранихфельда в «Современном мире», «Литературный дневник» З. Гиппиус, который она вела в журналах «Весы» и «Новый путь».
Еще большим влиянием на формирование массового мнения обладала газета. Литературно-критические отделы имели не только многотиражные центральные газеты, такие как: «Новое время», «Русское слово», «Речь», «Русь», «Биржевые ведомости», «Слово» и т. д., но и провинциальные: «Одесские новости» и «Одесское обозрение», «Киевские вести», «Волжское слово», «Северный вестник», «Астраханский листок», «Тульская молва», «Красноярец», «Восточное обозрение»; этот перечень можно продолжать долго. В них пробовали свое перо многие впоследствии получившие известность литераторы, литературные критики (например, К. И. Чуковский) и даже политические деятели (Л.Д. Троцкий). Газеты живо откликались на появление литературной новинки, давая анонсы, интервью и развернутые статьи.
Диалог писателя с общественностью, представленной современной прессой, проблема «обратной связи» между писателем и газетно-журнальным миром актуализируется уже в конце Х!Х в. Именно журналистика создала в свое время пресловутый миф о Чехове как о писателе, у которого нет мировоззрения. С легкой руки авторитетного идеолога и критика Н. К. Михайловского, озаглавившего свою статью о Чехове «Холодная кровь», утвердилась идея о художническом равнодушии писателя, неприемлемом для традиции русской литературы. Именно пресса тиражировала одиозное высказывание представителя народнических кругов А. М. Скабичевского, что Чехову за отсутствием мировоззрения суждено умереть под забором.
В начале ХХ в., когда массовизация общественного сознания усиливается, влияние прессы в формировании устойчивого имиджа писателя становится несравнимо более значимым. Именно тогда начинается процесс, достигший своего апогея в наши дни, когда писатели из недоступных обитателей литературного Олимпа, властителей дум и учителей жизни превращаются в медиаперсон, обретают кратковременный статус «звезды», становясь «рабами» текущего момента и настроения, а «массового человека» интересует не столько их произведения, сколько их личная жизнь и связанные с ними скандалы.
Процесс создания литературной репутации, проблема обратной связи автора и читателя, роль СМИ в этом процессе особенно наглядно проявляется в формировании так называемого феномена Леонида Андреева -- писателя, завоевавшего в первые десятилетия XX в. не просто литературный успех, но приобретшего неслыханную славу с ее неизменными атрибутами -- шумихой, бранью, кривотолками и скандалами.
Репутация, как правило, состоит из комплекса стереотипов о конкретном лице. Поражает многообразие оценок, из которых складывалась литературная репутация Андреева, присутствующих как в сфере научного знания, так и в области массового читательского сознания. В рамках литературной системы сущностными для писателя стали следующие статусы: «новатор в области драматургической формы», «неореалист», «парасимволист», «предтеча мирового экспрессионизма», «несомненный экзистенциалист», «фантастический реалист», «художник предавангар- да» -- таков перечень, далеко не полный, с помощью которого исследователи пытались охарактеризовать своеобразие художественного метода и место писателя в русской и мировой литературе.
Одновременно с этим существовал и другой набор характеристик, не менее разноплановый, ориентированный на рецепцию его творчества массовым сознанием и сформированный современным писателю газетно-журнальным контентом.
В данном случае репутация составлялась из следующих статусов, содержащих как положительные, так и отрицательные коннотации: «барометр своего времени», «социально злободневный писатель», «писатель-гуманист», «писатель-философ», «психолог и психиатр русского общества» и -- одновременно с этим: «модный/ успешный автор», «декадент и вырожденец», «некультурный писатель», «певец ужасов и кошмаров», «обладатель больших гонораров» и т. д.
Репутационный подход к творчеству Андреева был заявлен в монографии Г. Н. Боевой [2]. Утверждая, что «феномен Леонида Андреева» стал результатом не только яркого своеобразия поэтики писателя, но и читательского восприятия его произведений, она показала, что формирование репутации стало результатом взаимодействия писателя и читателя в ситуации культуры модерна с характерным для него феноменом массовой культуры. В то же время сомнительным представляется высказанный исследовательницей тезис о сознательных РЯ-стратегиях Андреева по отношению к массовому читателю, о продуманном выстраивании собственного успешного образа на основе игры на стереотипах массового сознания и использования «пограничных» и «табуированных» тем.
Действительно, Андреев в юности, как и многие другие в этом возрасте, мечтал о славе. Характерна запись, сделанная в августе 1891 г. в его дневнике: «Я хочу быть известным, хочу приобрести славу, хочу, чтобы мне удивлялись, чтобы преклонялись перед моим умом и талантом» [1, с. 62]. Провинциальный гимназист неполных двадцати лет, начитавшийся Гартмана и Шопенгауэра, претендует на то, чтобы стать разрушителем основ современной жизни, ниспровергателем «тех фикций, которыми человечество до сих пор поддерживало себя» [1, с. 63].
Разумеется, Андреев, как и все пишущие, ревниво относился к своему успеху и всегда чутко прислушивался к оценкам своего творчества. Подтверждением озабоченности писателя своей репутацией служит тот факт, что он, пожалуй, как никто из современников, следил за приемом своих произведений публикой и критикой, многие годы являясь абонентом «Бюро газетных вырезок» [6, с. 2]. Но статус «модного писателя» вряд ли был предметом его устремлений, а публичность не столько радовала его, сколько тяготила. Незадолго до смерти, подводя итоги своей литературной судьбы, он с беспощадной горечью писал в дневниках, что стал рабом своего читателя, постоянно прислушиваясь к тому, хорошо ли его принимают. «Все во мне стонет от рабства и цепей, я ненавижу читателя, я хочу вернуться к дням моей прежней свободы -- и, как заклятый, снова и снова ввергаюсь в публичность», -- такова запись от 20 августа 1918 г. [1, с. 41].
Вряд ли литературная репутация может быть результатом целенаправленных действий самого литератора. Репутация -- это оценка со стороны, мало зависящая от самого автора. В случае Андреева именно пресса сыграла определяющую роль в создании его оглушительной популярности: о нем сочинялись фельетоны и анекдоты, он становился объектом шаржей и карикатур, в газетах регулярно печатались интервью с писателем, где журналисты интересовались его мнением о злободневных событиях, беззастенчиво вторгались в бытовую жизнь, в подробностях описывая, например, знаменитый своей оригинальностью финляндский дом Андреева, построенный по образцу замка герцога Лоренцо из его символистской драмы «Черные маски». Помещались многочисленные фотографии, создававшие образ писателя, погруженного в разгадывание вечных тайн бытия и бездн человеческой натуры. «Вот он сидит в сосредоточенной позе за письменным столом... со скорбно поставленными своими удивительными глазами», -- отмечал один из современников в заметке «Трагедия „модного“ писателя».