Статья: К вопросу о правосубъектности и уголовно-исполнительных правоприменительных действиях исправительных учреждений

Уяснение содержания нормативного предписания есть окончательное осмысление и понимание правоприменителем, что правовая норма и фактическая ситуация соответствуют друг другу и сопоставимы между собой.

Данная группа УИПД, учитывая положения двух наших примеров (реализации права осужденных к лишению свободы на передвижение без конвоя или сопровождения (регулятивные правоотношения) и применении к осужденному меры взыскания в виде водворения в ШИЗО ИУ (охранительные правоотношения)), осуществляется следующим образом.

Правоприменитель в ИУ, изучив заявление осужденного о его просьбе и желании передвигаться без конвоя, соотносит данную просьбу с требованиями ч. 1 и 2 ст. 96 УИК РФ, устанавливающую критерии и ограничения по выводу осужденного на передвижение без конвоя или сопровождения. В их числе вид ИУ, характеристика осужденного, характер выполняемой работы, криминальная запущенность, вид рецидива, состояние здоровья и т. д.

В процессе реализации данной группы УИПД с позиции второго примера - применения к осужденному меры взыскания в виде водворения в ШИЗО ИУ, правоприменитель принимает во внимание положения как законов, так и подзаконных актов (например, ст. 116 УИК РФ, пп. 168, 177 ПВР ИУ). Казалось бы, что выбор правовой нормы и его «примерка» на фактическую ситуацию являются не очень сложным делом. Тем не менее, и здесь есть определенные вопросы. Традиционно правоприменитель, разрешая данную группу УИПД, делает акцент на нормах законодательства РФ, подпадающих под выражение «Что нарушил осужденный?». Но подчас в уголовно-исполнительном законодательстве РФ нет прямого ответа на этот вопрос.

Разделяя все нарушения установленного порядка отбывания наказания осужденных на злостные и простые, можно прийти к выводу, что только злостные нарушения режима четко представлены в законе (ст. 116 УИК РФ). Простые нарушения режима находят отражение через обязанности и запреты, распространяющиеся на осужденных. Если в первом случае выбор и анализ юридических норм для правоприменителя достаточно просты, поскольку фактическое обстоятельство дела (злостное нарушение режима) = соответствующая норма в законе, то применение уголовно-исполнительного законодательства РФ относительно простых нарушений может иметь некоторые сложности. Дело в том, что правоприменитель, производя «примерку» нарушения на норму законодательства, как правило, может допускать два просчета.

Первый просчет условно представляется в виде «ошибочной примерки» нарушения режима на соответствующую норму в законе. В этом случае правоприменитель неверно осуществляет выбор юридических норм (форма правового дилентантизма), неосторожно подменяя одну норму другой (например, ввиду недостаточных знаний об обязанностях и запретах, распространяющихся на осужденных). Например, инспектор отдела безопасности выявил факт нарушения режима осужденным (использование осужденным клички «Губошлеп» в адрес вольнонаемного мастера цеха метал- лобработки). Он задокументировал (написал рапорт на имя начальника учреждения) указанное нарушение. При этом инспектор в рапорте сослался на неверную норму уголовно-исполнительного законодательства РФ, которую нарушил осужденный (п. 16 ПВР: «Осужденные обязаны <...> быть вежливыми между собой и в общении с сотрудниками УИС и иными лицами» вместо п. 17 ПВР ИУ: «Осужденному запрещается. использовать в речи клички в отношении людей»).

«Ошибочная примерка» может быть осуществлена вследствие совершения «псевдонарушения» (форма правового инфантилизма). Например, младший инспектор по надзору за осужденными в ШИЗО, ПКТ, в рапорте на имя начальника учреждения указал, что осужденный, содержащийся в безопасном месте, открывал форточку для приема пищи в камерной двери. Однако ни УИК РФ, ни ПВР ИУ такого запрета, имеющего отношение к осужденному, содержащемуся в безопасном месте - камере, в своих нормах не отражает.

Второй просчет, когда правоприменитель, квалифицируя нарушение осужденным режима отбывания наказания, «примеряет» исключительно норму подзаконного акта (традиционный просчет, встречающийся в практической деятельности), но не закона в первую очередь, а уже потом, если это необходимо, подзаконного акта. Например, осужденный, пользующийся правом передвижения без конвоя за пределами учреждения, покинул производственный объект в рабочее время. Своими действиями осужденный нарушил норму федерального закона, а именно ч. 2 ст. 11 УИК РФ, согласно которой осужденные обязаны соблюдать требования федеральных законов, определяющих порядок и условия отбывания наказаний, а также принятых в соответствии с ними нормативных правовых актов. Конкретизация принятых в соответствии с федеральным законом (УИК РФ) нормативных правовых актов осуществляется в ПВР ИУ. В связи с этим осужденный помимо федерального закона нарушил еще и требования подзаконного акта - ПВР ИУ (п. 177, где осужденным, пользующимся правом передвижения без конвоя за пределами ИУ, запрещается в рабочее время оставлять объект работы).

Казалось бы, что правоприменитель, так или иначе зафиксировав (примерив ситуацию на норму законодательства) нарушение режима, завершил реализацию данной стадии. Тем не менее это спорный момент. По справедливому замечанию В.В. Лазарева, действия правоприменяющего лица или органа должны быть направлены на то, чтобы развитие отношений между людьми и их формированиями шло прежде всего в русле закона [12. С. 210], а значит подзаконный акт вторичен. То есть в законе содержится первичное, изначальное право [7. С. 449]. Представляется, что от данного вида просчета в перспективе практические работники должны уходить и осуществлять примерку на фактическую ситуацию как закона, так и подзаконного нормативно-правового акта. Применимо к вышеуказанной ситуации осужденный нарушил ч. 2 ст. 11 УИК РФ и п. 177 ПВР ИУ.

Данная группа УИПД (напомним, что речь идет о группе «Действия, выражающие выбор и анализ юридических норм») тесно связана с отдельными элементами социального управления - контрольными функциями со стороны руководителей (подразделений) в отношении сотрудников, осуществляющих мероприятия по реализации данной группы.

Для большинства регулятивных отношений в ИУ указанные контрольные функции достаточно просты и сводятся к элементарному контролю со стороны руководящего состава ИУ (начальника учреждения, его заместителей, а также начальников отделов и служб учреждения) за персоналом ИУ, реализующим действия по выбору и анализу юридических норм в правоприменительной деятельности учреждения (например, при предоставлении осужденным свиданий, посылок, передач, телефонных переговоров, просмотра ими кинофильмов, телепередач и т.д.).

Однако реализация некоторых регулятивных отношений в ИУ имеет сложный характер, поскольку функции контроля выполняет не только руководящий состав ИУ, но и территориальный орган ФСИН России и его подразделения. Что не может не свидетельствовать, с одной стороны, об обеспечении дополнительной гарантии законности со стороны ФСИН России и его территориальных органов, а с другой - о забюрократи- зированности процесса принятия решений. Например, официальный контроль со стороны территориальных органов ФСИН России за некоторыми регулятивными уголовно-исполнительными правоотношениями в ИУ четко проявляется с конца 2016 г., когда были приняты действующие ПВР ИУ. Речь идет о регулятивных правоотношениях, связанных с предоставлением осужденным, отбывающим наказание в колониях-поселениях, права проживания за ее пределами (п. 181 ПВР ИУ).

Также об аналогичном случае уместно говорить при рассматриваемом нами выше примере предоставления осужденному права на бесконвойное передвижение (п. 173 ПВР ИУ). Закон же (УИК РФ) территориальные органы ФСИН России в настоящий момент прямо не определяет субъектами контроля в указанных правоотношениях.

Что касается охранительных правоотношений, то и здесь данная группа УИПД подвергается контролю. Так, при рассмотренном выше примере охранительных правоотношений (применение к осужденному меры взыскания в виде водворения в ШИЗО ИУ), контроль за этапом выбора правоприменителем (сотрудником, выявившим нарушение режима) юридических норм будет осуществляться несколькими субъектами:

- дежурным помощником начальника ИУ (ДИНУ) (при передаче первичных документов о нарушении осужденным режима, составленных правоприменителем в день их выявления);

- заместителем начальника ИУ, курирующим вопросы безопасности и оперативной работы (контроль качества оформления первичных документов о нарушении осужденным режима);

- заместителем начальника ИУ, курирующим вопросы кадров и воспитательной работы (в случае его отсутствия - начальником отдела по воспитательной работе с осужденными) (контроль за своевременностью принятия мер к осужденным нарушителям режима, а также качеством подготовки документов);

- комиссией ИУ по избранию мер взыскания (проверка правильности и полноты оформления материалов о наложении дисциплинарного взыскания на осужденного).

И вновь данные субъекты контроля на этапе выбора правоприменителем юридических норм не отражены в законе, а определены на уровне практических рекомендаций, разработанных ФСИН России [9].

3. Действия, из которых складывается решение юридического дела. Данная группа УИПД фактически завершает уголовно-исполнительный правоприменительный процесс. Собственно она представляет правоприменение как таковое. Д. А. Липинский отмечает, что именно здесь правоприменитель сводит воедино фактическую и юридическую основы дела, определяя права конкретных субъектов правоотношения [5. С. 198].

Перечень субъектов, принимающих решение по юридическому делу, как правило, ограничен. В первую очередь это руководитель (в ИУ - начальник учреждения). Однако, согласно законодательству, решение по юридическому делу могут принимать иные лица (заместители, ответственные, дежурные и т. д.). Руководитель и иные лица, принимающие решение по юридическому делу, еще раз контролируют правильность реализации предыдущих групп УИПД со стороны предыдущего правоприменителя. Далее, как отмечает С. С. Алексеев, для лица, принимающего решение по юридическому делу, вступают в силу положения формальной логики. Решение юридического дела будет строиться в соответствии с силлогизмом, в котором большой посылкой является юридическая норма, малой посылкой - обстоятельства дела, а заключением - решение юридического дела [7. С. 549]. С учетом наших примеров из регулятивных и охранительных правоотношений силлогизмы будут строиться по следующей формуле (таблица).

Виды силлогизмов на основе регулятивных и охранительных правоотношений

Вынесение решения по юридическому делу имеет волевой компонент, который выражается во властном велении одного лица (руководителя или иного лица). При этом в основе решения такого лица изначально может лежать позиция (решение) коллективного органа (комиссии, совета и т.д.).

В регулятивных правоотношениях таким лицом преимущественно выступает начальник ИУ или лицо, его замещающее. Так, решение о предоставлении осужденному права бесконвойного передвижения есть веление начальника. При реализации охранительных правоотношений (применение к осужденному меры взыскания в виде водворения в ШИЗО ИУ) веление осуществляется со стороны двух субъектов: комиссии ИУ (коллективный субъект) и начальника учреждения (индивидуальный субъект). Так, комиссия ИУ устанавливает виновность лица, совершившего нарушение, а также с учетом обстоятельств совершения нарушения, личности виновного и его предыдущего поведения определяет меру взыскания. Начальник учреждения, являясь председателем комиссии, принимает итоговое решение.

Государственно-властное веление - окончательное решение индивидуального субъекта, оно завершает действия, из которых складывается решение юридического дела. Такое решение должно быть формально закреплено. Традиционно решение юридического дела закрепляется на бумажном носителе и именуется актом применения права.

Собственно, вынесение акта применения права (курсив мой. - Р.З.) есть несколько обособленный компонент группы УИПД, из которых складывается решение юридического дела. В то же время сам акт применения права выступает как средство организации правового регулирования общественных отношений и связующее звено между целым рядом юридических норм и их осуществлением в действиях субъектов правоотношений [13. С. 138].

Уголовно-исполнительная правоприменительная деятельность показывает, что в настоящий момент акты применения права естественным образом выносятся как в рамках охранительных правоотношений (ниже первая группа актов), так и в рамках регулятивных правоотношений (ниже вторая группа актов).

К первой группе с практической точки зрения мы относим правоприменительные акты по применению к осужденным мер дисциплинарного воздействия (мер поощрения и взыскания). Ко второй группе - акты применения права, связанные с обеспечением и сопровождением основных средств исправления осужденных (в качестве примера обратимся к установленному порядку отбывания осужденными наказания - режиму).

Как показывает анализ ключевых регуляторов уголовно-исполнительных правоотношений (например, УИК РФ, ПВР ИУ, Инструкция по профилактике правонарушений среди лиц, содержащихся в учреждениях УИС, утвержденная приказом Минюста России от 20.05.2013 № 72 и т.д.), они достаточно часто не устанавливают конкретную форму и вид акта применения права. Поэтому в данных нормативно-правовых актах форма акта применения права носит преимущественно определенное текстовое выражение: